ГЛАВА 27

ОЛИВИЯ  

Боялась радоваться, пока дело не сделано. Вот получу все разрешения, тогда и отпраздную! Такая союзница очень кстати. Только вот ее племянник напрягал. Да, он только смотрел, но что-то не давало мне покоя.

Все после ужина перешли в сад на променад.

Я, непривыкшая к долгим светским вечерам, уже собиралась уходить, но теперь вынуждена задержаться, тем самым показывая, как мне важна помощь хозяйки.

Женщина в свои года выглядела не уставшей и продолжала общаться с гостями.

Ко мне подошла в числе первых.

— Госпожа Марвин, я хотела бы вас поблагодарить. Для меня это очень важно. Даже не знаю, чем могу вам оплатить, — начала я.

— Бросьте, Оливия. Я не святая и точно не безгрешная. Я за свою жизнь совершала не только хорошие поступки. Так что позвольте мне таким образом откупиться, — она горько улыбнулась, на лбу пролегла глубокая морщина.

— Вы удивительно похожи на свою мать, — проговорила она. — Та же решительность в глазах. Те же... ошибки…

Я понимала о чем она, без поддержки действительно трудно, а прямолинейность и откровенность не всегда уместны и полезны. Трудно спорить.

Ее взгляд скользнул в сторону Ардаса, который стоял у фонтана и курил трубку. Дым вился вокруг него, словно живой.

— Он всегда такой хмурый, — спросила я осторожно.

— Он не мой племянник, — ошарашила ответом.

От этого признания у меня перехватило дыхание.

— Но тогда...

— Он сын моего мужа. От другой женщины, — госпожа Марвин сжала губы, — После смерти он стал часто заезжать.

В ее голосе звучало что-то странное — не ненависть, не любовь, а какое-то третье чувство, которое я не могла распознать.

— Почему вы рассказываете мне это?

— Потому что он интересуется вами, — она повернулась ко мне лицом, — А когда Ардас чем-то интересуется, это редко заканчивается хорошо.

За спиной раздались шаги. Мы обе обернулись.

Мэр Бертон стоял в двух шагах, держа в руках два бокала.

— Прерываю? — ухмыльнулся он.

Госпожа Марвин мгновенно изменилась, ее лицо вновь стало светским и неприступным.

— Мы как раз закончили, — она кивнула мне, — Заходите на неделе. Мы обсудим детали, — она удалилась с мэром.

— Вы оставили любвеобильного Бертона без сладенького? — ко мне подошел Ардас. Кожа вмиг покрылась холодными мурашками.

— Ему вредно.

Мужчина усмехнулся.

— Он весьма злопамятен, — я даже не сомневалась, но что остается? Дать то, что он хочет, я не могу.

— Что поделать… Жаль, нельзя засудить его за харассмент.

— Нужны большие связи, чтобы это сделать. Моя тетушка вряд ли с таким справится.

Я нарочно употребила это слово, чтобы проверить известно ли оно ему, переспросит, спросит ли что оно означает… Ясно, что он в курсе его значения, и это наводит на мои предположения касательно его персоны.

Ардас покрутил перстень на правой руке, я засмотрелась на это действие, замечая глубокую царапину выше.

— Что вы так испугались? — он смотрел прямо, неотрывно.

— Вовсе нет. С чего вы взяли?

— Вы еще не научились врать и держать лицо.

Его глаза вдруг потемнели и я вздрогнула. Оставаться равнодушный не выходило. Он точно попаданец. Но что от него ждать… И его рана на руке… Скорее всего, он и ранил Питера…

— Спокойно, Оливия. Вы же общались с Вильдой, — имя колдуньи окончательно выбило воздух из легких. Он понял, что я все поняла и не стал играть в игры, а сразу перешел в наступление.

— Откуда вы…

— Вы обещали кое-что, а обещания принято держать. Понимаю, вы сейчас заняты своими делами: занимаетесь ремонтом, защищаете сирот…

— Вы следили за мной. Встреча с вашей тетушкой тоже ваших рук дело? — быть может, все ее обещания — пустой пшик, чтобы просто держать рядом. А я такая наивная, а ведь Питер предупреждал.

— Нет, это просто случайная череда событий. Но так даже лучше.

— А напали на ловца около моего дома? — проговорила шепотом, хоть и рядом никого не было.

— Он мог выйти на ваш след, — подтвердил мои догадки, но получается Ардас не в курсе, что этот ловец — мой бывший муж.

— Мне пора, — я была обескуражена и сбита с толку.

— Через три дня в заброшенном храме на окраине Кудры буду ждать вас после заката. И вам лучше прийти.

— Вы мне угрожаете?

— Предупреждаю. Некоторые обещания лучше не нарушать.

Не помню, как выбежала из имения Марвин. Прижалась к дереву и никак не могла отдышаться. Ардас — такой же попаданец, как и я. В другой раз я бы несказанно обрадовалась этому факту. Оказаться не одной в чужом мире не так страшно, я бы обо всем его расспросила… Но мужчина не так прост и явно опасен, убить для него расплюснуть. Если бы я не нашла случайно Питера, то он был бы уже мертв.

Должна ли я рассказать мужу…

Как верно поступить? Доктор сказал, что вылечить рану может только тот, кто ее нанес. Но не подставлю ли я себя под удар. Питер — ловец, пусть сам и разбирается…

Быть может, мне стоит выполнить то, что они просят. Но ловец идет по следу…

Мне не нужна эта тьма, с ней я чувствую себя странно, неизвестно что будет дальше. Вдруг я тоже превращусь в убийцу… Большая вероятность, что она опасна. Возможно, лучше отдать ее и жить спокойно. Но ее ли они хотят забрать? Вильда не сказала точно, что ей нужно.

Я еще час просидела в парке перед тем, как отправиться домой. Приводила мысли в порядок, иначе выгляжу очень подозрительно. Питер сразу распознает мою обеспокоенность. Он наверняка будет ждать меня.

— Ты поздно, — так и вышло, муж встречал меня прямо на крыльце. Он сидел на пороге, крутил что-то в руке, а при виде меня встал встречая.

— Соскучился или проголодался? — я улыбнулась, решила отшутиться.

— Да… — он резко замолчал, смотря на кристалл, который он держал в руках. Тот засветился красным, Питер поднял на меня взгляд.

Но передо мной был уже не мой муж, передо мной стоял ловец…

Мамочки…

Я так устала и вымоталась на ужине у госпожи Марвин, что никак не ожидала подставы дома.

Сейчас я жалела… нет, не о том, что спасла его, а за то, что оставила его у себя дома. Я совсем расслабилась и потеряла бдительность, что подпустила ловца совсем близко. Просто мы столько времени были рядом, и он никак не реагировал, а тут обзавёлся какой-то штуковиной.

— Что это у тебя? — осторожно спросила, пытаясь рассмотреть кристалл издалека, почувствовать опасен ли он для меня.

— Артефакт, определяющий чужеродную душу, — ответил ровным тоном, — Напарник сегодня приезжал, как нельзя кстати, — он шел прямо на меня, а я медленно пятилась.

— И сейчас он светится красным потому что…

— Потому что у меня под боком завелась тварь… Долго ты в ее теле? Дай угадаю, с момента потери памяти. А ты хитра… — сразу сопоставил все факты.

Ну вот, что тут скажешь. Все выглядит паршиво, и чтобы я сейчас не сказала, он вряд ли поверит.

— Все не так как кажется.

— Да ну? Тогда почему ты убегаешь?

— Хотела сбежать, давно бы сбежала, — он настиг меня и прижал к дереву, придавливая локтем горло, смотря прямо в глаза.

Его глаза горели огнем.

Внутри завозилась тьма, она была недовольна приближением ловца, но я привычно ее сдерживала.

— Отпусти, — прохрипела, — Мне больно…

— Будет еще больнее, — Питер в секунду скрутил меня, завязывая руки сзади, как преступницу, и повел в дом.

— Оли… — на порог выбежала перепуганная Мила, одетая в одну сорочку.

Девочка наверняка видела в окно происходящее и сейчас зло взирала на мужчину.

— Все в порядке, милая. Питер просто играет, — присела, с завязанными руками это было проблематично.

— Плохая игра, — девочка заплакала, кинулась меня обнимать, чуть ли не заваливая на землю.

— Он сейчас развяжет, не бойся, — успокаивала как могла, — Мне совсем не больно, — врала, — Почему ты еще не спишь?

— Тебя ждала.

— А Клира где?

— Она заснула, когда читала сказку. На самом интересном…

— Пойдем, я продолжу вместо нее…

Я встала, смотря с мольбой на бывшего мужа.

— Пожалуйста, не при ребенке…

Он отрицательно замотал головой, неготовый выпускать свою добычу.

— Питер, я никуда не уйду…

— Еще бы.

Я жалобно на него посмотрела и повернулась спиной, призывая освободить.

Мужчина все же развязал веревки, а я подхватила Милу на руки, неся ее в спальню.

Надо попросить Гринувэйя, чтобы он позаботился о девочке после…

Питер шел за нами, боясь оставить меня одну. Но я действительно не собиралась сбегать. Куда мне?! Не питала надежд, что ловец мне поверит, но попытаться все же стоит. Хотя бы ради Милы.

Комната Милы утопала в полумраке, нарушаемом лишь трепетным светом ночника. Клира сонная, ничего не замечая, скупо кивнула мне и отправилась к себе.

Я же устроилась на краю кровати, чувствуя на себе тяжелый взгляд Питера, прислонившегося к дверному косяку. Его поза говорила о готовности в любой миг броситься вперед, будто я была диким зверем, а не женщиной, читающей сказку ребенку.

— ...И тогда принцесса взяла волшебный кристалл, — голос мой дрогнул на этом слове, — И свет его был так ярок, что разогнал все тени в замке.

Мила, прижавшаяся к моему боку, вздохнула:

— А дракон ее не съел?

— Нет, милая. Дракон оказался... не тем, кем все его считали.

— А кем?

— Защитником. Он просто потерялся и искал дорогу домой.

Я украдкой взглянула на Питера. Его лицо оставалось каменным, но в глазах мелькнула искорка чего-то — то ли гнева, то ли боли.

— Спокойной ночи, — я поцеловала Милу в лоб и погасила светильник.

В коридоре Питер схватил меня за руку.

— Мило. Трогательно. Теперь поговорим.

Он привел меня в гостиную, усадил в кресло и сел напротив, положив на колени тот самый кристалл. Он все еще слабо пульсировал багровым светом.

— Говори.

Горло сжалось. С чего начать? С пробуждения в чужом теле? С колдуньи? Или ее сообщников?

— Ты прав, — выдохнула. — Я не та Оливия, которую ты знал.

Питер смотрел неотрывно, кажется, даже не моргая.

— Продолжай.

— Я... я из другого мира. Я просто очнулась здесь, в ее теле, без ее воспоминаний. Я пыталась выжить. Я не хотела никому вредить.

Кристалл вспыхнул ярче. Питер сжал его так, что костяшки побелели.

— Удобно. И ты все это время молчала и врала, втерлась ко мне в доверие… — я поняла, что он хотел сказать другое: про нашу близость…

— А что мне оставалось делать?! — это задело, — Я простая воспитательница в детском саду! А у вас все ненавидят попаданцев и называют их тварями… Монстрами. А я не чудище, обычная испуганная женщина. Я никому не желаю зла…

— Поэтому ты заняла тело моей жены?

— Я тут не при чем…

— Как у тебя все складно. А что насчет тьмы внутри тебя? Она тоже «просто оказалась»?