ГЛАВА 28

— Поверь, я не вру. Зачем бы я тебя спасала тогда…

Вот так делай добро. От добра добра не ищут — вот уж точно, верно во всех мирах и во все времена.

Питер прищурился, явно анализируя все в своей голове.

Как же не вовремя приехал его напарник. Но я и так раздумывала, что мне предпринять дальше, и, похоже, вселенная сама указывает на правильный путь. Ложь всегда влечет за собой еще большее вранье, превращаясь в снежный ком и погребая под собой снежной лавиной, из-под которой уже не выбраться. Я всегда учила детишек говорить правду. Но как же тяжело, когда на кону не просто отношения, а жизнь.

— Возможно, у вас какой-то план, — проговорил после длительного молчания, по-прежнему не доверяя.

А ведь он прав, только я к их плану не имею никакого отношения. Точнее, имею, они что-то от меня хотят получить, втянули меня принудительно.

— Я тебе все расскажу. И не потому, что ты мне угрожаешь, я и так собиралась… После сегодняшнего вечера…

— Ну да, конечно, — усмехнулся, не поверил мне, — Столько времени водила меня за нос, а именно сегодня, когда я тебя обнаружил, решила открыться.

— Можешь не верить. Но как ты и предполагал, на вечере я встретила того, кто на тебя напал, — его взгляд стал острее, — Но давай я перейду к самому началу.

Он кивнул, позволяя продолжить.

— На меня в моем мире напали, когда я возвращалась с работы, — в голове промелькнули образы того вечера, даже дрожь прошлась по коже, не самые приятные воспоминания, — Последнее, что я помню сильную боль. Очнулась в теле Оливии.

— Как тебя зовут?

— Оля. Ольга Гринева, — представилась полностью, — Мне двадцать четыре года. У нас нет ни магии, ни аристократов, все проще… — не знаю, что ему еще рассказать про себя.

Питер ничего не спрашивал, ждал, что я поведаю дальше.

— И я узнала у Молли про Вильду и решила сходить к ней.

— Вот значит, где ты пропадала, — припомнил мои «прогулки по саду».

— Да, — уже глупо было отпираться, — Она единственная, кто мог мне помочь хоть что-то прояснить.

— Я был рядом, — чуть истерично не рассмеялась в голос.

— Ты и слушать бы не стал.

— Сейчас же слушаю.

— Тогда ты был зол, постоянно требовал развода и Беатрис крутилась рядом, подливая масла в огонь наших разногласий.

— Значит, ты все же повторила ритуал истинности.

— Нет, я ничего не делала, — не нужно мне приписывать того, чего нет, — Я думала, что это из-за тела Оливии, — даже сейчас меня разрывало на две части, одна половина тянулась к этому мужчине, другая желала оказаться как можно дальше.

— Действие ее ритуала давно закончилось, — Питер нахмурился.

— Мне было не до этого. Я была напугана и меня интересовало только то, как остаться в живых. Не смотри на меня так. Я не вру, — его глаза снова вспыхнули огнем, — Проверь, если не веришь. Может, и для такого у вас тоже имеется какой-нибудь артефакт.

— Что было дальше? — он перешел к сути, не стал дальше развивать разговор об истинности.

— Вильда сказала, что Оливия ей задолжала как раз за ритуал истинности и расплатилась душой. Колдунья каким-то образом притянула мою душу. Она сказала, что когда я приму тьму, ей от меня кое-что потребуется.

— Что именно?

— Я тоже бы хотела знать. Но она не уточнила. Сказала, что выйдет на меня позже, когда все случится. Она скрытничала и говорила загадками… — мне стало душно, вот бы сейчас на свежий воздух, — Я правда превращусь в монстра? — голос сорвался, стало страшно. Я не хочу потерять себя… Неужели второй шанс обернется крахом. Это так жестоко. Я просто хотела спокойно жить, обустроить приют…

Гринувэй встал, заходил туда-сюда по комнате, бросая на меня тяжелые взгляды.

— Сколько прошло времени?

— Неделя, чуть больше…

— Кого ты встретила сегодня? — снова сел напротив, готовый слушать продолжение.

— Мужчина. Ардас. Племянник госпожи Марвин. Но он и не племянник вовсе, а внебрачный сын ее покойного мужа, — затараторила я, — Он проговорился, что иномирец, и признался в нападении на ловца.

Питер принялся растирать виски. Слишком много информации для одного вечера. Но он сам хотел всю правду.

— И как мы будем ловить его?

— Мы? — наши взгляды схлестнулись, я не отводила свой.

— Да. Я нужна им, а значит, нужна и тебе. И я готова помочь.

— И, конечно, хочешь свободу. Этого не будет, — заявил категорично.

— Питер, — я медленно встала, он тут же вскочил следом, — Я хочу жить обычной жизнью. Если есть способ избавиться от тьмы… Я хочу, чтобы ты ее забрал.

— Я забирал тьму только одним способом. Тебе он не понравится.

— Вдруг есть еще один… О котором не известно. Я же не монстр, по крайней мере, пока… А вы считаете всех попаданцев исчадьями ада.

— Это и подозрительно, — он неосознанно дотронулся до раны, — Мне нужно больше информации. Если способ есть, то он в архивах Управления. А у нас нет времени ехать в столицу и оставить тебя без присмотра не могу.

— Тебе нужен отдых и сменить повязку, — хватит на сегодня разговоров и откровений, завтра будет сложный день. Трудно предположить, чем все закончится для меня.

— Не втирайся ко мне в доверие. Я тебе больше не верю… Оля.

— Как угодно, — уже устала бояться.

— Я не разрешал тебе уходить.

— Пойдем уже. Потом убьешь меня, сначала перевяжу тебя.

— Ночью я с тебя глаз не спущу.

Я усмехнулась.

— Что же, придется остаться в твоей комнате. Я так устала от этих светских бесед, прежде не бывала ни на одной, — как же приятно быть собой и не притворяться, такой груз с плеч, еще бы не голову с плеч из-за этого открытия.

Подошла близко к мужчине, расстегивая его рубашку. Сердце забилось чаще. Очень неуместно, учитывая обстоятельство и наши отношения. Не знаю, что там натворила Оливия, но эффект по-прежнему ощущается, меня тянет к этому мужчине. И его, судя по напряженности, тоже.

— Я быстро, — принялась обрабатывать рану лекарством, приступая к перевязке. Делала все на автомате, голова была словно вата. Я настойчиво прогоняла навязчивые мысли.

Облегченно выдохнула, когда отошла от мужчины на несколько шагов, слишком уж его аромат меня одурманил.

— Ты специально это делаешь? — спросил он хрипло.

— Что? Снимаю неудобное платье? — я осталась в ночнушке, довольно закрытой, надо сказать, ничего провокационного, ну разве только грудь стала немного больше в преддверье женских дней. — Если мне осталось недолго, то хочу провести их в комфорте.

Мужчина сверкнул глазами, продолжая стоять неподвижной статуей, наблюдая за каждым моим движением, готовый наброситься в любой момент.

Я же спокойно забралась под одеяло, полностью укрываясь и отворачиваясь к стене на самом краю. Он если хочет, то пусть не спит.

— Повернись сюда, чтобы я видел твое лицо.

Улыбнулась, вот же неугомонный, но выполнила приказ.

Питер сел на противоположный край, облокотившись на деревянную спинку. Я потянулась выключить светильник, видимо, сделала это слишком резко, мужчина тут же схватил меня за руку, наваливаясь сверху, заводя руки над головой.

— Эй, — только и успела вымолвить, когда он прижал меня бедрами, — Полегче, ловец…

— Не играй со мной, чужачка… — его взгляд скользнул к вырезу на груди, щеки опалил жар. Мне одновременно хотелось сильнее прижаться к нему и придушить.

— Что ты чувствуешь? — проговорила хрипло, было интересно ощущает ли он тьму во мне теперь.

— А ты?

— Хочу тебя поцеловать и придушить одновременно, — призналась.

— Аналогично, — он склонился ниже, кончик носа касался кожи, легко проводя по ней, вдыхая мой запах. Это будоражило, непривычное чувство опасности распаляло сильнее желание, и я чуть не застонала в голос.

— Лучше слезь с меня, — попыталась свести ноги от накатившей волны, но он не позволил, застыл весь, замер, мышцы словно окаменели, — Тебе нельзя напрягаться, — освободила одну руки из захвата и провела ладонью по перевязке на груди.

— Я большой мальчик, — прошипел в район шеи.

— Я прекрасно чувствую твоего большого мальчика, — спошлила, сама от себя не ожидая, Питер тут же умостил свою горячую ладонь на шею.

— Сколько у тебя было мужчин в твоем мире? — сжал пальцы сильнее.

— Один.

— Врешь.

— От мужчин одни проблемы… — его губы накрыли мои, это было больше похоже на борьбу, чем на поцелуй. Огнь смешивался с тьмой, никто не хотел поддаваться. Но потом я все же сдалась, впустила нежность в сердце, прогоняя злую страсть, вспоминая кто я на самом деле, позволяя себе после пожалеть. Обвила его руками, цепляясь за крепкие плечи, как за последнюю надежду, впитывая каждое его движение, принимая его силу и власть, позволяя себя спалить дотла, превратиться в пепел, чтобы наутро восстать как птица феникс.