ГЛАВА 33

ОЛИВИЯ  

Наш план рухнул. Ардас использовал телепорт, хотя Питер утверждал, что этого не случится. Но, похоже, мужчина снова нас обыграл.

Один миг — я стояла рядом с Ардасом, чувствуя хрупкую надежду, что мы сможем его одолеть. Следующий — мир сжался до всепоглощающей, удушающей темноты.

Это был не просто мрак. Это была живая, вязкая субстанция, черный дым, который не просто окружал, а проникал внутрь. Он лез в нос, в рот, в легкие, холодный и густой, словно жидкая смола. Я закашлялась, пытаясь выплюнуть его, отшатнуться, но железная хватка Ардаса на моем предплечье не ослабевала. Он тащил меня сквозь эту тьму, и я, ослепшая и задыхающаяся, могла лишь беспомощно следовать за ним.

Тьму внутри меня встрепенулась. Я так старалась сдерживать ее, запирать в самых глубоких уголках своей души. Но сейчас она отозвалась на внешний мрак не страхом, а… ликованием. Родством.

Она зашевелилась, потянулась навстречу, и сдержать ее стало в разы труднее. По коже побежали мурашки, в ушах зазвенел навязчивый, едва слышный шепот, сулящий силу, освобождение, власть…

Только бы не поддаться, не превратиться в чудовище, не потерять себя…

Я огляделась по сторонам, чтобы понять где мы оказались. Место было похоже на такой же храм, в котором мы были несколькими минутами ранее. Только воздух здесь был тяжелым и сладковато-приторным, с примесью чего-то металлического, напоминающего кровь. Энергетика места давила на виски, вызывая легкую тошноту и головокружение.

— Что вы задумали? — мой голос прозвучал хрипло, сорванным кашлем.

Ардас, наконец, отпустил мою руку. Он стоял, выпрямившись, и его лицо, обычно холодное и насмешливое, теперь было серьезным, почти торжественным.

— Скоро сама увидишь.

— Я уже говорила, что не хочу принимать участие в ваших делах.

— Именно поэтому встала на сторону ловца, который убьет тебя, как только ты станешь ненужной? 

Горечь его слов обожгла больнее любого оскорбления. Я хотела высказать, что Питер другой, что он не такой… Но слова застряли в горле. Я не знала, что будет дальше. Питер не гарантировал мне ничего. Просто я выбрала свою сторону. Может, после пожалею, но это мое собственное никем не навязанное решение.

Молчание было красноречивее любых оправданий.

Ардас удовлетворенно хмыкнул, видя мою неуверенность.

— Не переживай. Скоро все обретет новый смысл.

Он повел меня глубже в зал. В центре, на зловещем возвышении, стоял массивный каменный стол, без сомнения, алтарь, от которого исходил пульсирующий багровый свет. Его поверхность была испещрена глубокими, темными желобами, которые сходились к центральной углубленной чаше.

Мое сердце заколотилось с новой силой. Инстинкты кричали об опасности, о необходимости бежать, но ноги были ватными. Внутренняя тьма, напротив, ликовала, рвалась навстречу этому месту, словно его магнетизм был для нее невыносимо притягательным.

— Ложись, — приказал Ардас, его голос не допускал возражений.

— Нет, — прошептала, отступая на шаг, — Я не буду. Я не сделаю этого.

Чувствовала себя маленькой девочкой, не имеющей возможности защититься.

Он снова схватил меня, в этот раз на руки, и насильно уложил на холодный, отполированный до гладкости камень. Я могла только смотреть, как за мою голову и лодыжки захватывают холодные металлические оковы, фиксируя на месте.

— Расслабься. Сопротивление только усилит боль, — Ардас склонился надо мной, заглядывая в глаза.

Я же задергалась в истерическом, бесполезном порыве, пытаясь вырваться из холодных оков. И тогда мужчина с молниеносной быстротой зажал мне нос, и когда я инстинктивно открыла рот, чтобы вдохнуть, влил в него несколько капель горькой, обжигающей жидкости. Она подействовала мгновенно. Тело окончательно перестало слушаться, стало тяжелым и чужим. Голова закружилась, поплыла, мысли стали рваными, обрывочными. Я была в сознании, но больше не контролировала его, словно наблюдала за всем со стороны.

Вокруг что-то происходило, а я была словно под гипнозом. Тьма бесновалась, чему-то радовалась. Я пыталась держаться в сознании, вспоминать что-то приятное, напоминать себе же кто я.

Ардас расставлял резервуары, похожие на вазы. Внутри них клубился и извивался белый, неестественный туман. Он бился о стенки сосудов, словно пытаясь вырваться, и от него исходил тихий, душераздирающий стон, который впивался в самое сознание. И тогда один из сгустков тумана неожиданно принял знакомые, до боли узнаваемые очертания.

Я зажмурилась, отшатываясь от этого видения внутри собственного разума. Я схожу с ума! Это галлюцинация, побочный эффект зелья? Не могла же Вильда каким-то образом запечатать души. Или могла? И сейчас душа Оливии в одном из этих сосудов?!

Перед глазами плыло, я не понимала уже где реальность, а где плод моего воображения.

А потом, сквозь гул в ушах, сквозь шепот тьмы и стоны в сосудах, я услышала голос Питера. Уцепилась сознанием за него, выплывая на поверхность. Он здесь! Он спасет меня. Больше надеяться было не на кого…

ПИТЕР  

Ледяное спокойствие, опустившееся на меня, было обманчивым. Под ним бушевала буря — ярость, отчаяние и холодный расчет. Вильда считала, что я перешел на их сторону. Что ее слова о крыльях, о новой эре, о моем «истинном» предназначении нашли во мне отклик. Она видела лишь то, что хотела видеть — очередную пешку в своей игре.

Пусть так и думает.

Уголки губ Вильды дрогнули в едва уловимой, торжествующей улыбке. Но в ее глазах, острых и проницательных, все еще оставалась тень сомнения.

Она медленно обошла меня, изучая, как хищница оценивает добычу, прежде чем вонзить клыки.

— Ты просил показать тебе ее. Прекрасно. Но сначала… докажи, что твое решение искренне. Докажи, что ты с нами по-настоящему.

Ведьма остановилась передо мной и протянула руку. На ее ладони лежал небольшой, черный, словно вырезанный из ночного неба, кристалл. Он был холодным и инертным.

— Возьми его.

Я без колебаний взял кристалл. Он был тяжелее, чем казался, и от него веяло ледяным холодом.

— Это Сердце Бездны, — пояснила Вильда, не сводя с меня глаз, — Оно впитывает намерения. Просто подержи его и… повтори за мной.

Ведьма начала произносить слова на древнем, гортанном наречии, которое резало слух. Это была не молитва, а клятва. Клятва верности новой власти, отречение от старой, проклятие в адрес Управления и короны. Каждое слово было ядовитым шипом, каждое предложение — ударом по всему, чему я когда-либо служил.

Я стоял, сжимая в руке ледяной кристалл, и повторял за ней. Мой голос звучал ровно, без колебаний. Внутри все замерло. Я чувствовал, как кристалл на моей ладони начинает теплеть и пульсировать. Сначала слабо, потом все сильнее. Он впитывал мои слова, мою ложь, мое притворство, и… откликался на них. Изнутри него стал пробиваться тусклый, багровый свет.

Вильда внимательно наблюдала, и сомнение в ее глазах постепенно таяло, сменяясь жадным, удовлетворенным блеском. Она видела, как кристалл реагирует. Она верила его магии больше, чем любым моим словам.

Я закончил клятву. Последнее слово повисло в воздухе, горькое и чужое на моем языке. Кристалл на моей ладони теперь пылал ровным, зловещим багровым светом.

Вильда улыбнулась — на этот раз широко и искренне.

— Добро пожаловать домой, дракон, — прошептала она и взяла кристалл обратно. Он тут же погас, став снова черным и безжизненным, — Теперь ты свой. Иди. Увидь то, ради чего все затевалось.

Она отступила в сторону, и пространство рядом заколебалось, словно водная гладь. Стена оказалась иллюзией. За ней открылся проход, ведущий вглубь скалы.

Вильда, уверенная в своей победе, позвала за собой. Я кивнул, делая вид, что все еще опьянен «принятием», и шагнул вперед, бросая последний взгляд на руины зала и на вход, где через некоторое время должно появиться подкрепление из Управления. Надеюсь, я успею. У меня не было времени на сложный план. Только на отчаянную импровизацию.

Мои пальцы то и дело касались когтя, последнего оружия, оставшегося со мной.

Воздух здесь был таким густым, что его можно было резать ножом. И он был наполнен звуками — тихими, прерывистыми стонами.

И я, наконец, увидел ее.

Сердце у меня ушло в пятки. Я едва сдержал рык, готовый броситься вперед и освободить девушку.

Оля лежала на каменном алтаре, прикованная к нему запястьями и лодыжками. Ее тело было выгнуто в неестественной дуге, кожа бледная, почти прозрачная, а по ней, словно ядовитые корни, ползли пульсирующие черные прожилки, сходящиеся к центру груди.

Вокруг алтаря стояли сосуды, наполненные странным светлым дымом. Казалось, что стоны доносились именно от них.

Ардас находился рядом, читая какую-то книгу. При нашем появлении он остановился и обернулся.

— Почему он здесь? — недовольно спросил ведьму, встречаясь со мной взглядом.

Ее помощник явно был недоволен и не собирался делить свое будущее могущество ни с кем.

— Он с нами. Его сила нам нужна. Начинаем завершающую фазу, — ведьма отдала приказ, подходя ближе.

Ардас было хотел что-то возразить, но Вильда бросила на него такой взгляд, что мужчина сразу умолк. Она указала мне место напротив Ардаса, по другую сторону алтаря. Мои ноги сами понесли меня туда. Я думал, что смогу контролировать себя, что амулеты защиты или сила воли позволят сопротивляться. Я ошибался.

Клятва, данная на Сердце Бездны, сжала мое сознание стальными тисками. Это была сильная магия. Мои руки сами поднялись, повторяя пассы Вильды. Из моей груди вырвался низкий, гортанный звук, подхватывая ее напев. Моя собственная сила, моя драконья кровь, потекла в ритуал, подпитывая его. Я чувствовал, как энергия вытягивается из меня, сливаясь с энергией Ардаса и Вильды в единый, разрушительный поток над беспомощным телом Оли.

Внутри я сопротивлялся, нащупывая возможности проявить свою волю, но снаружи я был лишь послушным инструментом.

Вильда заговорила, ее голос гремел под сводами:

— Силами трех пробуждаю тебя! Прими дар и восстань!

Чары сжались вокруг Оли, готовые разорвать ее на части, чтобы высвободить тьму. Ее тело затряслось в немом крике.

И в этот миг наши взгляды встретились. Ее глаза, полные нечеловеческой боли, столкнулись с моими. И в них не было упрека. Лишь тихая просьба. Та самая, что она шептала мне когда-то: «Если я стану не собой…»

Этот взгляд стал спасательным кругом. Он пробился сквозь чары клятвы, сквозь магическое рабство. Истинность. Не магия, не ритуал. То, что было между нами — настоящее, необъяснимое, живое.

Собрав последние силы воли, я сумел сорвать коготь и податься вперед в схождение сил над Олей, вонзая коготь в этот энергетический поток.

— Нет! — завизжала Вильда.

Но было поздно.

Меня тут же пронзило невыносимой болью. Время остановилось в этом моменте. Не знаю, на что я рассчитывал, просто действовал на инстинктах. Пока все выходило против нас. Я готов был пожертвовать собой, лишь бы помочь Оле. Но только что потом?

В голове вспыхнули образы, где мы вместе, как наяву я почувствовал ее поцелуй на губах.

«Это не конец» — прозвучало твердое в голове.

Следом раздался звук, похожий на рвущуюся ткань. Моя кожа вспыхнула жаром, кости затрещали, меняясь, ломаясь, преобразуясь. Это было дикое, болезненное, неудержимое высвобождение того, что было заперто внутри столетиями.

Я упал на колени, и из моей груди вырвался нечеловеческий рев. Не крик боли — клич. Клич ярости и освобождения.

Кожа стала твердой, как броня, покрылась темной чешуей. Крылья, огромные и кожистые, с грохотом расправились, сметая сосуды с душами, разбивая стекло и освобождая пленников на свободу. Пламя, настоящее драконье пламя, запылало в глубине глотки.

Я больше не был Питером Гринувэем, ловцом. Я был… собой. Драконом.

В тот момент я не думал об обращении, а первым моим порывом было защитить Олю. Мощным ударом хвоста смел с ног ошеломленного Ардаса. Огромное тело не слушалось, но крушить вполне получалось.

Пытался сконцентрироваться и как-то освободить свою истинную. Но вместо этого получилось с корнем вырвать алтарь, вместе с привязанной девушкой на нем.

Могучие когтистые лапы крепко сжали свое сокровище, а крылья за спиной сделали первые взмахи, заставляя неповоротливую тушу оторваться от пола.

Вильда отшатнулась от сметающего потока воздуха, она широко улыбалась и громко смеялась, как обезумевшая.

— Да! — завопила она, — У нас получилось!

Мне было не до нее. Пусть с ней разбирается Управление, у меня дело поважнее —спасти свою истинную и дитя! Спрятать и защитить от всех!