Глава 15

Сознание Адалины застряло где-то между сном и реальностью. Она то приходила в себя и чувствовала ужасную боль и слабость, то снова проваливалась в череду кошмарных снов, отбирающих у нее все силы. И она не знала, что хуже: телесная боль, которую она испытывала наяву, или душевные муки, терзающие ее во снах.

Первое, что она увидела, окончательно очнувшись, – это букет полевых цветов в вазе, стоявшей на тумбочке. Еще через несколько мгновений она осознала, что лежит на мягкой уютной постели, в чистой сорочке, а ее волосы были заплетены в косу.

– Адалина? Ты очнулась?

Она тут же повернулась на звук приятного женского голоса и увидела девушку, сидящую в кресле у окна. Та смотрела на Адалину с неподдельным беспокойством в огромных необычайно синих глазах, обрамленных пышными черными ресницами. Такого же цвета волосы едва касались ее плеч. Девушка обладала поистине невероятной красотой, и даже тонкий красноватый шрам, пересекающий левую щеку от скулы почти до носа, не портил ее.

– Я помню вас, – с трудом разлепив потрескавшиеся губы, прохрипела Адалина. Ее горло словно превратилось в иссохший колючий клубок и царапало шею изнутри. – Вы жена принца Рэндалла.

– Теперь уже короля Рэндалла, – мягко поправила девушка без толики высокомерия в голосе. – Да, я Аврора, и ты можешь обращаться ко мне на «ты». – Она поднялась с кресла и налила в стакан воду из графина, потом насыпала туда какую-то смесь из мешочка и приблизилась к Адалине. – Тебе нужно это выпить, хотя бы глоток.

Аврора обхватила ее за плечи и помогла приподняться. Стоило Адалине пошевелиться, как она вновь почувствовала острую резь в боку. С трудом поборов боль, она все же сделала несколько глотков воды со странным кисло-сладким привкусом.

– Что это? – спросила она, когда Аврора убрала стакан и вернулась на свое место. После выпитой жидкости говорить стало немного легче.

– Болеутоляющее снадобье.

Адалина осмотрелась. Помимо широкой кровати, на которой она лежала, в комнате находились добротный платяной шкаф, письменный стол и два кресла. Стены и пол заливал яркий свет, проникавший из большого окна, за которым виднелся горный массив. Откуда-то издалека доносился шум водопада.

– Мы не в Аэране?

Аврора сочувственно улыбнулась. На ней была лишь удлиненная льняная туника и коричневые штаны – слишком простая одежда для королевы.

– До Аэрана ты бы не доехала. Мы в Деревне Предков. Это своеобразная святыня арденийцев, и для чужаков сюда путь сокрыт.

– Тогда как я…

– Тристан добровольно сдался в плен арденийским патрульным и назвал настоящее имя, чтобы они пропустили вас в деревню и спасли тебя.

Нервная дрожь сотрясла все ее тело, словно от удара сверкающей молнии.

– Где он? Что с ним? – взволновано спросила Адалина и попыталась встать, но Аврора тут же подскочила с места и, осторожно надавав ей на плечи, уложила на подушку.

– Тише, Адалина, тебе нельзя напрягаться. Тристан в порядке. Если бы с его шевелюры упал хоть один волосок, Рэндалл бы снес всем головы. Он на улице. Мы едва уговорили его оставить тебя на мое попечение и подышать свежим воздухом, а то он чуть плесенью не покрылся. – В голосе Авроры слышалось веселье.

– Он был здесь?

– Конечно. Даже спал, сидя в кресле.

Адалина потеряла дар речи. Он сдался ради нее в плен, назвал свое настоящее имя и не отходил от нее все то время, что она была без сознания.

– Сколько мы уже здесь? – спросила она.

– Сегодня четвертый день. Лекарь опаивал тебя сонным снадобьем, как только ты приходила в себя. Ты потеряла много крови, а восстановление лучше всего идет во сне.

Адалина о многом хотела расспросить ее, но стоило только собрать мысли в кучу, как они снова разбегались словно муравьи. Воспоминания вихрем проносились перед внутренним взором, от чего у нее кружилась голова. Сражение с патрульными на западной границе, ранение, кровь. Много крови. Но сквозь эти мрачные образы пробивались и другие. Мужской голос, который утешал ее и просил не сдаваться. Теплые руки, защищающие от смертельного холода и страха. Аромат спелой вишни, окутывающий ее подобно одеялу.

Она судорожно вздохнула, и бок опалило новой болью, а в глазах помутнело.

– Адалина, ты еще слаба. Тебе нужно поспать, – услышала она голос Авроры, а потом губ коснулось что-то прохладное. – Это снадобье, восполняющее силы. Выпей.

Адалина послушно сделала несколько глотков, устало опустила голову на подушку и вновь погрузилась в сон.

Она проснулась, когда за окном уже алел закат. Шум водопада перемежался гомоном голосов, лаем собак и задорным смехом детей. Адалина оперлась ладонями о матрас и попыталась встать.

– Эй, тебе нельзя делать резких движений, – раздался знакомый мужской голос, и она встрепенулась.

Авроры в комнате не было, а на ее месте сидел Тристан. Увидев, что она очнулась, он поднялся с кресла и устроился на кровати.

– Устала лежать, – прошептала Адалина. Сейчас она чувствовала себя лучше и бодрее, чем после прошлого пробуждения.

Тристан осторожно приподнял ее и подложил за спину подушки, чтобы она могла сидеть, прислонившись к изголовью.

– Как ты себя чувствуешь? – серьезно спросил он.

– Лучше. – Адалина посмотрела на него и ощутила странный укол в сердце. Завязки на вороте его рубашки были распущены, и под тканью виднелось перебинтованное плечо. – Ты ранен?

Тристан небрежно дернул головой, так что влажные пряди упали ему на глаза. Еще недавно покрытое жесткой щетиной лицо теперь было гладко выбрито.

– Всего лишь царапина, но здешний лекарь настоял на перевязке.

– Спасибо, что спас меня.

У него на лбу появилась глубокая морщинка. Он провел языком по внутренней стороне щеки и, почувствовав на себе взгляд Адалины, отвернулся к окну, из которого открывался чудесный вид на Мглистые горы, тонущие в закатном мареве.

– Честь «Черной розы» непогрешима. Я обещал, что вывезу тебя из Западного королевства.

Адалина поежилась от его отстраненного тона.

– Что ж, тогда я должна отплатить тебе, – прохладным голосом ответила она. – Что хочешь за мое спасение?

Какое-то время Тристан молчал, а потом повернулся к ней и тепло улыбнулся.

– Ты метнула кинжал в разбойника. – В ответ на ее удивленный взгляд он кивнул. – Да, то были не патрульные. И если бы не ты, он, вероятно, убил бы меня. Так что это я твой должник. Тебе впору требовать плату.

Он закинул ноги на кровать и прислонился затылком к изголовью. От этого движения ворот его рубашки разъехался, и Адалина увидела знакомый медальон, который долгое время носила при себе. Ей стало до жути любопытно, кому же он принадлежал, раз Тристан назвал его своей самой дорогой вещью, но задать вопрос не успела.

Дверь распахнулась, и в комнату вошла Аврора под руку с супругом, Рэндаллом Вейландом. Точнее, уже Корвином, поскольку коронация уже состоялась. До Изумрудного дворца доходили слухи, что он собирался поменять фамилию.

– Как ты? – спросила Аврора с искренней заботой.

– Уже лучше, спасибо.

– Леди Адалина, рад видеть вас в здравии. – Рэндалл кивнул в знак приветствия.

При виде него Адалина резко натянула одеяло повыше, пытаясь скрыть сорочку. Тристана она не стеснялась, потому что он видел ее в самом неприглядном свете. Она даже помнила, как у ущелья он снимал с нее тунику, пропитавшуюся кровью. Но перед Рэндаллом почему-то робела. Наверно, все дело было в его пугающе светлых глазах.

– Спасибо, Ваше Величество.

Рэндалл улыбнулся, и на его левой щеке появилась милая ямочка, смягчившая холодный взгляд.

Аврора подошла к Тристану и потрепала его по влажным волосам.

– Ты обещал бабушке Гретте спуститься на ужин, а сам проторчал тут. В отместку она запретила Клариссе давать тебе вино.

Тристан коротко усмехнулся. Он смотрел на Аврору с неприкрытой нежностью, даже не смущаясь того, что рядом стоит ее муж – и его брат. Какие же отношения связывали его с будущей королевой Ардена? Дружба или нечто большее?

– Закария ждет, когда ты соизволишь покинуть эту комнату и поговорить с ним. Он хочет передать важные вести от Холланда, – сказал Рэндалл, но Тристан отмахнулся от него.

– Закария никуда не денется, пока вы не отбудете в Аэран. Кстати, когда вы уезжаете?

– Завтра.

– Вот завтра и поговорю.

Тут в комнату вошла темно-русая хрупкая девушка, держа поднос в руках. В воздухе сразу разлился аромат свежеиспеченного хлеба и куриного бульона.

Тристан резко переменился в лице. Он побледнел и стиснул челюсти, а его брови чуть не сошлись на переносице.

– Матушка велела принести ужин и для вас. – Девушка взглянула на Тристана и поставила на прикроватную тумбочку поднос с двумя чашками, до краев наполненными наваристым бульоном, и тарелку с хлебом и сыром.

– Спасибо, Энни, – хмуро поблагодарил ее Тристан и быстро отвел взгляд.

Энни никак не отреагировала на его странное поведение и повернулась к Адалине. Она не поклонилась, не присела в реверансе и посмотрела ей прямо в глаза, словно они были равны.

– Леди Адалина, я рада, что вы идете на поправку.

– Спасибо, – скрыв недоумение, ответила Адалина.

Энни широко улыбнулась, а потом направилась к выходу. Проходя мимо Рэндалла и Авроры, она по-дружески потрепала по волосам новоиспеченного короля, что-то шепнула его супруге, от чего та довольно закивала и пообещала зайти к ней перед уходом, а потом скрылась за дверью.

Адалина была совсем сбита с толку.

– Она разве не служанка? – спросила она.

– Нет, – ответила Рэндалл. – Это моя троюродная кузина по линии деда.

– Она знатных кровей?

– Да, самых знатных, я бы даже сказал.

Адалина лишь сильнее запуталась и на некоторое время даже забыла о боли в боку.

– Тогда почему она принесла нам еду, как прислуга?

– Это арденийцы, дорогуша, не пытайся их понять, – задумчиво протянул Тристан. – Самые знатные семьи живут в глухой деревне в горах, макают головы своих детей в студеный водопад, считая это ритуалом очищения крови, и хлещут кровь друг друга в знак верности.

От последних слов Адалину замутило, и она недоверчиво покосилась на Рэндалла, надеясь, что тот все опровергнет и скажет, что его старший брат неудачно пошутил, но он лишь красноречиво выгнул бровь.

– Смотри, как бы я тебя в водопад не окунул.

– Не стоит, душа моя. – Аврора обняла мужа за талию. – Если окунешь Тристана в Великий водопад, Хладные воды превратятся в Винные.

Рэндалл тихо рассмеялся, и первое впечатление о нем совсем изменилось. Его взгляд, обращенный на Аврору, излучал столько тепла и нежности, что Адалина почувствовала легкий укол зависти. Она украдкой посмотрела на Тристана, который тоже посмеивался над шуткой Авроры, но лицо его оставалось до боли печальным, словно мыслями он был совсем далеко отсюда.

– Адалина, тебе нужно поесть, пока еда горячая. – Аврора перевела внимание с Рэндалла на нее. – Мы заглянем к тебе завтра. Поправляйся.

Они вышли из комнаты, и Адалина еще несколько мгновений смотрела на закрывшуюся дверь.

– Они заходили проведать меня? – спросила она, не зная, чего еще ожидать от этих странных арденийцев.

– Угу. – Тристан взял чашу с подноса и, постелив на колени Адалины салфетку, передал ей бульон. – Как только до Рэндалла дошла новость, что его покойный брат восстал из могилы и потребовал провести его в Деревню Предков, дорогу к которой столетиями оберегали от чужаков, он тут же примчался сюда, а Аврора увязалась за ним, оставив детей на попечение нянюшек.

– Ты и вправду раскрыл свою личность патрульным Ардена?

Из-за слабости руки ее не слушались, и Адалина случайно расплескала горячий бульон из ложки на расстеленную Тристаном салфетку.

– Да. – Тристан поднес чашу к губам и отпил бульон, игнорируя ложку. – Это был единственный способ убедить их провести меня в деревню, где бы тебе смогли помочь.

Следующие полчаса Тристан рассказывал, как они перебрались через ущелье, как его, связанного и с мешком на голове, привели в Деревню Предков, как Адалине зашивали рану, а потом она сутки не приходила в себя, и все начали думать, что она не выкарабкается. Адалина внимательно слушала его и пила бульон. Ей удалось осушить лишь треть порции, а к хлебу и сыру она даже не притронулась. У нее снова разболелась рана из-за долгого сидения.

После ужина пришел лекарь.

– На протяжении четырех дней вас отпаивали болеутоляющими снадобьями. Если продолжим в том же духе, это вызовет привыкание, поэтому постарайтесь сегодня уснуть без него, – сказал он после того, как обработал и перевязал рану.

Адалина не стала возражать, хоть и понимала, что ей вряд ли удастся уснуть. С каждым мгновением боль только усиливалась.

После ухода лекаря Тристан тоже поднялся с кровати, на которой все это время бесцеремонно сидел.

– Я занял соседнюю комнату. – Он указал на стену позади изголовья. – Если вдруг что-то понадобится, позови меня. Я приду.

– Ты и так сделал для меня слишком многое. – Адалина улыбнулась уголками губ. – Иди отдыхай. Я тоже устала и хочу спать.

Она врала без зазрения совести, глядя ему прямо в глаза, но он видел ее насквозь.

– Хорошо, – небрежно сказал он и оставил ее одну.

Адалина с болезненным стоном повернулась на здоровый бок, потому что спина уже болела от постоянного лежания, и призвала на помощь все силы, чтобы уснуть.

* * *

Тристан этой ночью не уснул бы, даже если выпил бы снадобья, которыми пичкали Адалину. Стараясь ступать аккуратно, чтобы старые деревянные половицы не скрипели под ногами, он спустился на первый этаж и бесшумно пересек гостиную, где в кресле-качалке сидела бабушка Гретта – веселая старушка, которая нашла в нем интересного собеседника. Видимо, она уснула сидя, потому что ее спицы с вязанием валялись на полу. Как она умудрялась вязать с плохим зрением, оставалось только гадать. Тонкое стеганое одеяло сползло к ее ногам, и Тристан, немного помешкав, приблизился к тихо посапывающей старушке и накрыл ее по грудь. Она причмокнула во сне сморщенными, как прелое яблоко, губами, пробормотала слова благодарности и повернула голову в другую сторону. Тристан поправил ее длинную седую косу и вышел на крыльцо.

Улыбка сама собой растянулась на губах. В воздухе витали ароматы хвои, молодой сочной травы и черемухи. С окраины доносились звуки губной гармошки и женского пения, а над деревьями поднимался столб дыма, исходящий от костра. На деревню опускались густые сумерки, но жители и не думали готовиться ко сну.

Со стороны соседнего дома с невысокой оградой, через которую перелез бы даже ребенок, раздался взрыв хохота. Его хозяева – пожилые муж и жена – сидели на скамейке и что-то бурно обсуждали. Огромный сторожевой пес разлегся у их ног и время от времени лениво гавкал на прохожих. Они сидели так каждый вечер, и это почему-то одновременно забавляло и навевало тоску. Каково это иметь рядом человека, которому даже в старости, после долгих лет совместной жизни, не наскучила твоя болтовня?

– Это семейство Майоров, – услышал он голос Рэндалла сбоку. – Я с детства посещаю Деревню Предков, и сколько бы ни приезжал сюда, они каждый вечер выходят посидеть на скамье и поговорить о жизни.

Рэндалл обнаружился на скамейке у высоких кустов сирени. Тристан с легкостью представил, как в разгар цветения сидящие на этой скамье вдыхали густой пьянящий аромат.

– Удивительное место эта ваша Деревня Предков. – Тристан спустился с крыльца и сел рядом с братом. – Раньше я часто думал, почему потомки основателей Ардена живут в глуши, трудятся как простые крестьяне, не зная роскоши, не стремятся захватить власть в свои руки и не желают познать все прелести придворной жизни и вкусить богатства столицы.

Рэндалл загадочно улыбнулся.

– Теперь нашел ответ?

– Кажется, да. Я понял, в чем их секрет.

– И в чем же?

– Я готов поверить, что столетия назад это место было сосредоточением магии. Иначе не могу объяснить тот покой и умиротворение, которые поселились в моем сердце, стоило только ступить на эти земли. Мне даже захотелось познать, каково это – работать с утра в поле, опускаться в недра шахт, где скрываются драгоценные камни королевства, а вечерами сидеть с друзьями у костра и петь деревенские песни. – Тристан устремил мечтательный взгляд в сторону дыма, вьющегося над лесом.

Рэндалл издал короткий смешок в кулак.

– Слушай, я замолвлю за тебя словечко перед Нилом Клейтоном, чтобы он позволил тебе остаться здесь навсегда.

– Да иди ты, – буркнул Тристан, пряча улыбку.

– На самом деле ты прав. Это место называют сердцем Ардена, и любой ардениец, побывавший здесь однажды, стремится вновь сюда попасть. Я мечтаю в старости переселиться в Деревню Предков, чтобы доживать свои дни вместе с Авророй вдали от столицы.

– Уверен, в старости вы с Авророй будете такими же, как эти Майоры, – Тристан кивнул в сторону пожилой пары. – Кстати, где твоя супруга?

– Наверху, болтает с Энни.

– Ясно.

Между ними воцарилось молчание, и Тристан нутром почувствовал напряжение, исходящее от Рэндалла.

– Я видел, как ты смотрел на нее, – наконец сказал он.

Тристан откинулся на спинку скамьи, поднял глаза на усеянное яркими звездами небо и прислушался к пению сверчков.

– Она похожа на нее, – не стал он отнекиваться.

– Да, но только внешне. Поэтому…

Тристан встрепенулся и не дал ему договорить:

– Чтобы ты сейчас ни сказал, твои предположения ошибочны. Я не собираюсь предпринимать никаких действий по отношению к твоей кузине. Я прекрасно осведомлен, что она не… – Он резко замолчал и шумно втянул воздух через нос. – В общем, не переживай.

– Вот и хорошо. Куда планируешь отправиться, когда леди Ришель поправится?

Тристан задумчиво хрустнул пальцами.

– Думаю, нужно наведаться в Гринхилл, разузнать кое-что и заодно проверить, как новый наместник управляет моими землями. Вы присмотрите за Адалиной?

Рэндалл ответил не сразу, будто что-то обдумывал, но потом кивнул.

– Она поживет в доме Закарии. В Вайтхолле слишком много глаз и ушей. Она дорога тебе?

От столь внезапного вопроса Тристан подавился слюной.

– С чего ты взял? – угрюмо спросил он.

– Ты раскрыл свою личность и сдался в плен, лишь бы спасти ее, – снисходительным тоном напомнил Рэндалл. – Чем еще продиктованы твои действия, если не чувствами?

Тристан хмыкнул и достал из внутреннего кармана тонкого камзола фляжку с вином. Сделав несколько глотков, он протянул ее Рэндаллу, но тот лишь сморщил нос и покачал головой. Правильный зануда.

– Да, брат, чувством вины и долга. Я поклялся честью гильдии, что помогу ей сбежать от Стефана, а сам подверг смертельной опасности. Так что не ищи в моем поступке романтические мотивы. Никакой привязанности и симпатии к ней я не испытываю, – спокойно ответил он.

– Он лжет, – раздался голос прямо у него над ухом.

Тристан подскочил от испуга и обернулся к стоявшему позади Закарии. Лицо бывшего адепта, как обычно, не выражало никаких эмоций. Огородное пугало и то выглядело более приветливым, по сравнению с ним.

– Проклятье, – выругался Тристан, схватившись за сердце. – Рэндалл, повесь на своего стражника колокольчик, чтобы не крался, как полевая мышь.

– Я и не крался.

– Тогда хотя бы в ладоши хлопай, прежде чем подходить к людям со спины. – Тристан пробормотал себе под нос череду ругательств и сделал несколько глотков из фляжки. – Помнится, ты утратил способности. Откуда тебе знать, лгу я или нет.

– Способности вернулись. Мастер Холланд велел передать, что он разузнал то, о чем вы просили. – Закария обошел скамейку и прислонился спиной к резному деревянному столбику крыльца.

– Рассказывай.

Тристан не стал просить Рэндалла оставить их с адептом наедине, поскольку ему незачем было что-то скрывать. Рэндалл закинул ногу на ногу и сложил руки на щиколотке. Тристан никогда раньше не видел его таким расслабленным при дворе Фортиса или даже Аэрана, поэтому окончательно убедился в своих мыслях. Деревня Предков – вот где настоящий дом его младшего брата.

– Мастер Холланд отдал свечи и вино алхимикам из Темного храма, и те единогласно подтвердили, что и там, и там использовался яд, сделанный на основе одного растения – намтавиля. В переводе с миреасского оно означает долгий сон.

– Передай Холланду мою благодарность, – сказал Тристан, мысленно перебирая всех знакомых поставщиков яда.

– На самом деле это весьма ценная зацепка, – произнес Закария.

Тристан и Рэндалл переглянулись.

– Ты знаешь что-то еще?

– Хоть меня и определили в касту воинов, я всегда испытывал особый интерес к растениям и с большой охотой изучал их. Намтавиль – редкий и очень капризный цветок. Он любит тепло и солнце и произрастает только в оазисах Миреаса, и сколько бы жители Великого Материка ни пытались вырастить его на своих землях, он нигде не приживался. Все дело в том, что нектар намтавиля служит основой для действенных целебных отваров и самых мощных ядов. Но добыть его крайне сложно: собирать нужно только в определенные ночи лунного цикла и с живого растения; сорванные цветы теряют свои свойства. Так что, поскольку намтавиль – очень редкое растение, а нектар его ценится на вес золота, то поставщиков на Великий Материк должно быть мало. Даже алхимикам из храмов Ордена Теней дозволялось приезжать в Миреас и собирать нектар не чаще одного раза в год. И платили они за это немалые деньги.

Это и правда были очень ценные сведения. Тристан уже собирался попросить Рэндалла провести его в голубятню, чтобы отправить весточку с новым заданием своему человеку из гильдии, но тут Закария снова заговорил, огорошив Тристана.

– Мастер Холланд также узнал, что доза яда в вине и в свече была не смертельной.

– Что? – недоверчиво переспросил он.

– Она ввела бы вас в глубокий сон, похожий на бессознательное состояние, но не убила бы. Вы бы просто провалялись несколько часов без сознания, но потом долго восстанавливали силы.

Тристан перевел изумленный взгляд с непроницаемого лица адепта на брата.

– Бред какой-то, – озвучил Рэндалл его мысли.

– Алхимики Ордена Теней не могли ошибиться. Это все сведения, которые удалось раздобыть мастеру Холланду.

Тристан нахмурился, вспоминая слова Кристин о том, что молодая служанка выпила яд не задумываясь, когда он заподозрил ее в попытке отравления. Но если она не собиралась покушаться на него, зачем тогда убила себя?

Закария оттолкнулся от столбика крыльца и совершенно бесшумно зашагал в сторону дороги, ведущей к окраине деревни, где простиралась лесная опушка. Тристан не обращал на него внимания, пока он не остановился.

– Раненая девушка не спит. – Закария поднял взгляд на открытое окно на втором этаже. – Она зовет вас, принц Тристан.

Тристан прислушался, но никаких звуков из комнаты не доносилось.

– У меня более чуткий слух, чем у вас, – словно прочитав его мысли, сказал Закария и пошел дальше.

Тристан поднялся со скамейки.

– Пойду проверю, может, твой ушастый подчиненный не врет.

– Иди-иди, – протянул Рэндалл с улыбкой, показывающей ямочку на щеке, от чего Тристану захотелось его стукнуть.

Он вошел в дом так же бесшумно, как выходил, и поднялся на второй этаж. В коридоре столкнулся с Авророй и Энни.

– Ты не видел Рэндалла? – спросила Аврора.

– Он сидит возле крыльца, ждет тебя.

Эти двое остановились в своем собственном доме, расположенном на окраине деревни. Они предлагали и Тристану перебраться к ним, но он отказался – не хотел оставлять Адалину одну среди чужих людей. Как бы она ни храбрилась, как бы ни притворялась, что ей все ни по чем, он знал, что она все еще оставалась юной и хрупкой девушкой, которая нуждалась в защите и поддержке.

– Завтра увидимся, – на прощание сказала Аврора и спустилась по лестнице.

Энни коротко улыбнулась ему и последовала за ней.

В груди Тристана неприятно заскребло от скорби, которая отчаянно рвалась наружу, но он снова заковал ее в цепи и посадил на замок. Сходство арденийской девушки с той, о ком пела и плакала его душа, было для него сродни снадобьям из соцветий дурмана: они лишь маскировали боль сладким дурманом, но не заживляли гниющие раны. Тристан смотрел на Энни и в ее лице отчетливо видел черты Анны, но от этого ему делалось только хуже.

Он проводил ее взглядом, пока она не спустилась по деревянной лестнице, покачивая стройными бедрами, и не услышал приглушенный слабый голос.

– Кто-нибудь…

Жалобный, полный страдания голос вырвал его из плена горьких воспоминаний. Волнение за Адалину оттеснило все другие чувства. Тристан отвернулся от лестницы и стремительно зашагал в сторону ее комнаты.