Глава 17

Прошло десять дней с тех пор, как они прибыли в Деревню Предков. Аврора и Рэндалл вернулись обратно в Аэран, но перед этим новоиспеченный король Ардена поделился новостями, пришедшими из внешнего мира. Как и ожидалось, супруга Стефана родила мертвую девочку и скончалась, и якобы убитый горем король объявил о трехмесячном трауре. Отличный повод вновь перенести коронацию, а значит, перстень с «Сердцем Запада» так и не нашли.

Рэндалл также рассказал о том, что в Ардене заметили подозрительных людей из Запада, возможно, наемников Стефана, которые разыскивали Адалину. Она понимала, что побег из Аталаса – это далеко не конец. Ей придется пережить еще не одно испытание, прежде чем она станет по-настоящему свободной.

Но здесь, в Деревне Предков, которую от недругов оберегали высокие горы и, казалось, сама магия, Адалина чувствовала себя в безопасности и могла перевести дух и собраться с мыслями.

Пока она была слишком слаба, за ней ухаживали Энни и ее мать Кларисса. Они обе казались приятными, добрыми и гостеприимными женщинами. Они не только приносили ей еду и помогали умываться, но и рассказывали о жизни в Деревне Предков и об особенностях арденийской культуры. Даже принесли ей книгу с легендами Ардена, чтобы она не скучала, лежа в постели днями напролет.

Все это время Тристан находился рядом. Они больше не возвращались к разговору о Рое и покойной возлюбленной, но каждый раз, когда Адалина замечала золотую цепочку, торчавшую из-под ворота его рубашки, ее грудь сковывало неведомое чувство. Этот медальон виделся ей непосильной ношей, что тянула Тристана на дно его собственной боли и скорби. Порой ей даже хотелось сорвать эту цепочку, встряхнуть его и достучаться, сказать, что нельзя жить прошлым, иначе можно попросту сойти с ума. Адалина знала это не понаслышке, поэтому бежала от прошлого как от чумы.

И еще ее терзал один вопрос. Помнил ли Тристан, как она, будучи наивной глупой девочкой, подарила ему подвеску с черными бриллиантами? Сохранил ли ее или потерял сразу, как покинул Изумрудный дворец восемь лет назад?

А в самых потаенных недрах души копошился страх, что он передарил ее украшение какой-то девице.

На шестой день пребывания в деревне лекарь, приходивший каждое утро, позволил ей ходить не только по комнате, но и по всему дому. Адалина начала спускаться на первый этаж и даже выходила на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Она познакомилась с остальными членами семейства Клейтон: вожаком деревни Нилом и бабушкой Греттой – бойкой старушкой с острым языком и отменным чувством юмора.

– Хватит налегать на вино, – отчитала она Тристана во время обеда и своими костлявыми скрученными пальцами бесцеремонно забрала у него из рук бокал. – Ты не слышал, что частое употребление таких напитков притупляет разум и лишает мужской силы?

Адалина поперхнулась едой, а Энни прыснула в кулак.

– Бабушка, нельзя так разговаривать с гостями, тем более с принцем Юга.

– И что мне теперь, из панталон выпрыгнуть, чтоб угодить королевскому отпрыску? – возмутилась бабушка Гретта. – Он истребит запасы моего любимого вина, и как потом прикажешь мне спать? Меня же мучают кошмары, если я не пропущу бокальчик арденийского перед сном.

– Репутация бежит настолько вперед меня, что даже дряхлая бабуля считает, что снятые панталоны – лучший способ вызвать мое одобрение? – шепнул Тристан на ухо Адалине.

У нее на глаза выступили слезы из-за попытки сдержать смех. Медленно заживающая рана дала о себе знать, и она осторожно прижала к ней ладонь.

– Прекрати меня смешить, – прошипела она сквозь зубы. – Мне больно.

– Прости, дорогуша, не сдержался. – Тристан сидел за длинным деревянным столом с невозмутимым выражением лица, хотя в его глазах плясали задорные огоньки.

– Принц Тристан, не желаете прогуляться до шахты, где добывают знаменитые лазурные алмазы? – спросил Нил, очевидно, чтобы сгладить неловкость и не дать своей бабушке ляпнуть что-то еще.

– Благодарю за доверие, – Тристан учтиво склонил голову, – но завтра я планирую покинуть Деревню Предков вместе с Орсоном и Адамом.

Адалина замерла, так и не донеся вилку до рта. Ломтик картофеля сорвался с зубчиков и упал в сливочную подливку. Она перевела на Тристана недоумевающий взгляд. Неужели он собирался уехать, ничего ей не сказав?

– Хорошо, принц Тристан, я поговорю с Мартином – это наш лидер патрульного отряда. Он как раз вернулся в деревню, чтобы передохнуть. Вам выделят проводников и доведут до границ Арденийского леса.

– Спасибо. Деревня Предков навсегда останется в моей памяти. Для меня великая честь, что вы позволили мне стать вашим гостем.

Тристан говорил искренне, но Адалина пропустила половину его слов мимо ушей. Она останется здесь? Сколько ей еще пользоваться гостеприимством этих добрых людей и чувствовать себя обузой? Но куда она пойдет дальше?

Когда Адалина только планировала побег, она хотела отправиться на Вольные острова, купить там себе небольшой домик у моря, нанять служанку и жить спокойной, тихой жизнью вдали от всех королевских интриг. Теперь, когда ей нужно было отыскать Бернарда Этира, будущее представлялось туманным, и от этого Адалина ощущала липкий страх и неуверенность. Она даже себе неохотно признавалась в том, что не желает снова остаться одна.

Обед завершился вкусным ягодным кексом, который Адалина попробовала лишь разок, а потом Тристан отправился наверх. Адалина последовала за ним, но двигалась не так быстро. Она начала осторожно подниматься по лестнице, крепко держась за перила, когда бабушка Гретта окликнула ее.

– Дитя, не подойдешь ко мне?

Бабушка Гретта сидела в кресле-качалке у окна и вязала чулок. Как она это делала, оставалось загадкой, потому что глаза ее почти полностью заволокла мутная пелена.

Молодая кухарка Элиза, помощница Клариссы, суетилась у стола и собирала грязную посуду. Кларисса и Энни ушли на местный рынок, чтобы купить кое-какие вещи для приданого – Энни в следующем месяце выходила замуж. Нил тоже отправился по своим делам.

Адалина с досадой посмотрела наверх, где в полумраке коридора скрылся Тристан, и побрела к старушке.

– Вы меня звали? – спросила она, приблизившись к бабушке Гретте.

– Да, дитя, у меня клубок запутался, не поможешь распутать?

– Да, конечно.

Осторожно, стараясь не сильно тревожить рану, Адалина наклонилась, подобрала коричневый клубок и села на низкий табурет, стоявший рядом с креслом. На нитке образовался узел, и она принялась его распутывать.

– Мужчины мнят себя самыми отважными и сильными, – заговорила бабушка Гретта, тихо постукивая спицами. – Так и есть на самом деле. Они защитники семьи и королевства. Но в одном они настоящие слабаки.

– В чем же?

– В том, что касается чувств. В этом они гораздо слабее женщин. Стоит влюбиться, как мужчины поджимают хвосты словно трусливые псы и даже себе бояться признаться, глупо полагая, что это проявление слабости. Это у нас хватает смелости признать любовь к мужчине, быть верной и преданной ему, даже когда он об этом не знает.

– Зачем вы говорите это мне? – нахмурившись, спросила Адалина.

Бабушка Гретта подняла голову, и ее глаза с мутными радужками, давно утратившими цвет, казалось, засияли лазурным мерцанием. По спине Адалины прошелся холодок.

– Ты сильная девушка, не каждая способна пронести через года…

– Бабушка Гретта, – оборвала ее Элиза, и оцепеневшая от страха Адалина готова была расцеловать служанку в обе щеки, – вы забыли выпить лекарственную настойку. – Она поднесла прозрачный пузырек.

Сердце грохотало от волнения, порожденного словами бабушки. Адалина быстро расправилась с узлом на нитке и, не обращая внимания на легкое покалывание в боку, стремительно поднялась по лестнице, чтобы ее вновь никто не окликнул. Она дошла до комнаты Тристана, без стука распахнула дверь и испытала странное чувство, будто на миг оказалась в старом, почти забытом воспоминании.

Тристан стоял перед ней в одних штанах. Его торс был подтянутым и крепким, но без четко выраженных кубиков пресса. На слегка загорелой коже виднелась темная дорожка волос, убегавшая под пояс штанов, а сбоку алел шрам от ножевого ранения. Почти такой же, как у нее, но только с другой стороны. Адалина скользнула взглядом вверх по крепкой груди и, заметив медальон, помрачнела.

– Тебя не учили стучаться, дорогуша? – Тристан вопросительно склонил голову набок. – Хотя, помнится, ты с детства была не особо тактичной.

– Если ты про тот случай восьмилетней давности, то тогда я стучалась.

– Да, стучалась. – Он выдержал драматичную паузу. – Ногами.

– Детали, которые не стоят внимания. – Адалина переступила порог комнаты и закрыла за собой дверь.

– Чем могу быть обязан?

Восемь лет назад Тристан поторопился надеть рубашку, чтобы не смущать невинного ребенка, а сейчас лишь вальяжно прошел к письменному столу у окна и прислонился к нему поясницей. Посмотрел на нее с вызовом и насмешкой.

Играл с ней.

Адалина приняла правила игры. Она подошла к нему чуть ли не впритык. От него исходил пьянящий аромат вишни, такой же сладкий и дразнящий, с терпкими нотками. Порочный.

– Я не останусь здесь и поеду с тобой, – сказала она непреклонным тоном.

Тристан опустил подбородок, из-за чего отросшие пряди упали ему на лоб, и покачал головой.

– Нет.

– Почему?

Он осторожно коснулся ладонью ее раненого бока.

– Вот поэтому. Один раз ты уже убедилась, что то, чем я занимаюсь, вовсе не детские игры с переодеваниями. Каждый раз, проводя время со мной и другими членами гильдии, ты подвергаешь себя риску. А я не хочу снова нести груз вины и ответственности, если с тобой что-то случится.

– Со мной может что-то случиться, даже если я буду коротать дни и ночи в башне у окна, как девы из сказок. Я не хочу оставаться здесь.

– А я не хочу быть нянькой, маленькая Адалина, – отрезал Тристан.

Она почувствовала легкий укол обиды, но это было ничто по сравнению с полыхающим внутри пламенем гнева и желания поставить зазнавшегося принца на место. Адалина шагнула вперед, стирая между ними всякое расстояние, и положила руку на пах. Тристан рвано выдохнул и замер. Его губы приоткрылись, а в глазах вспыхнуло удивление.

– Сколько можно говорить? Не называй меня маленькой.

На последнем слове она ласково сжала твердеющую плоть, скрытую плотной тканью штанов. Едва слышный стон застрял в горле Тристана, но Адалина не собиралась останавливаться. Потянулась к его лицу и, облизнув колючую из-за щетины кожу, укусила за подбородок. Второй стон напоминал тихое рычание.

– И что? – Его голос опустился на несколько октав, пуская по ее телу дрожь. – Думаешь, что, схватив меня за яйца, сможешь приструнить?

– Если не приструнить, то, может, хотя бы убедить? – Она приподнялась на цыпочки и промурлыкала ему на ухо, намерено касаясь мочки губами: – Все еще хочешь назвать меня маленькой?

Тристан обхватил ее за талию и с силой повернул спиной к столу. Адалина стиснула зубы, чтобы не издать ни звука, когда рана на боку вновь опалила болью.

– Решила поиграть во взрослые игры? – спросил Тристан страстным шепотом. – Ну, давай проверим, насколько хватит твоей смелости.

Адалина хищно улыбнулась ему, но, когда он озвучил свои условия, мышцы у нее на лице свело от напряжения.

– Хочешь поехать со мной? Опустись на колени и ублажи меня. – Он смотрел на нее с нескрываемой издевкой, а на губах его играла ядовитая ухмылка.

Ее тело одеревенело от шока. Но она медленно, с грацией кошки опустилась на колени, мысленно запечатывая на семь замков воспоминания о том, как в последний раз стояла на коленях перед Стефаном, а он отвешивал ей тяжелые пощечины и оскорбления.

Выражение лица Тристана резко изменилось, и это стало для нее достойной наградой за задетую гордость.

– Ты не намерена сдаваться, верно? – Он прожигал ее тяжелым взглядом, пока она возилась с завязками на его штанах. – Спешу уведомить, дорогуша, – его голос звучал тягуче, словно мед. – Мне нравится, когда девушки сглатывают.

Хорошая попытка заставить ее пойти на попятный, но Адалина была непробиваема в своем упрямстве. Когда узел на завязках поддался ее проворным пальцам, она начала медленно распускать шнуровку. Ей стало интересно, насколько сильно будет уязвлена мужская гордость, если укусить за причиндал. Она уже увидела часть лобка, покрытого короткими жесткими волосами, когда Тристан выругался сквозь зубы, отпихнул ее руки и встал на пол перед ней.

– Если бы я не остановил тебя, то как далеко ты бы зашла?

Он прерывисто дышал и продолжал удерживать ее запястья, словно боялся, что она вновь начнет приставать.

– Я не останусь здесь, – прошептала Адалина, игнорируя жжение в груди. – Возьми меня с собой. Пожалуйста… – Последнее слово она произнесла почти беззвучно.

Тристан приподнял ее голову подбородок и провел большим пальцем по нижней губе. В его взгляде отражалось неприкрытое желание.

– До чего же ты настырная заноза. – Он обреченно покачал головой.

Когда его ладонь с нежностью скользнула по ее щеке, Адалина слабо улыбнулась, приказывая сердцу биться размеренно и тихо.

– Значит, я все-таки сумела приструнить тебя, схватив за яйца?

Тристан рассмеялся.

– Нет, дорогуша, это значит, что за тобой должок. – Он отстранился и помог ей подняться. – Расплатишься, когда придет время.

Адалина искренне надеялась, что после расплаты с Порочным принцем ее сердце останется целым.

Тристан затянул шнурки на штанах и взял со спинки кресла рубашку. Несмотря на случившееся, Адалина не чувствовала напряжения или неловкости.

– Ступай в комнату, Лина, собирай вещи.