Глава 18

Тристан не был в Гринхилле уже три месяца. Он соскучился по этому тихому, неприметному городку на холме, окруженному старыми деревушками, просторными полями и буйно цветущими лугами. Ему хотелось погулять по узким улочкам, заглянуть на местный рынок, благоухающий ароматами специй, свежих овощей и фруктов, а где-то смердящий рыбой и протухшим мясом; наведаться в самую популярную в округе таверну и попробовать вкуснейший сидр. Внезапно его посетила мысль показать Адалине знаменитые на все королевство гринхиллские яблоневые сады. Сейчас был самый сезон, и Тристан мог как наяву представить усыпанный переспелыми яблоками сад, прелый аромат которых витал по всей округе. На мгновение ему даже показалось, что он слышит жужжание злобных ос, облюбовавших треснувшее от удара о твердую землю яблоко, и хруст мякоти под ногами, потому что в разгар созревания и ступить некуда.

Тристан оглянулся на спящую Адалину, прислонившуюся виском к стенке. Она была в удлиненной зеленой тунике с изящной серебристой вышивкой на подоле и плотных коричневых штанах, которые ей перед отъездом одолжила Энни, чтобы удобнее путешествовать. Она заплела две косы и стянула их в пучок на затылке. К лицу вернулся здоровый румянец, но болезненные круги под глазами все еще не исчезли. За две недели пути она ни разу не пожаловалась на боль и неудобства, даже когда им приходилось ехать подолгу без остановок.

Они не обсуждали то, что случилось между ними в доме Клейтонов, и общались как раньше, но мыслями Тристан постоянно возвращался в тот момент, когда она опустилась перед ним на колени. И каждый раз задавался вопросом, как бы далеко она зашла, не останови он ее. Чем чаще он вспоминал ее воинственный взгляд, устремленный на него снизу вверх, тем дальше заходили его смелые фантазии. Он представлял, как намотал бы длинные шелковистые волосы на кулак, как направлял бы ее рукой, пока она…

– Тпру, – раздался громкий возглас Адама, управлявшего двойкой запряженных коней.

Карета, резко дернувшись, остановилась. Адалину подбросило на сиденье, она стукнулась лбом о стенку и испуганно подскочила на месте.

– Мы что, уже приехали? – сонно пролепетала она. В уголке ее губ блестела влажная дорожка от слюны, волосы растрепались, глаза смешно выпучились, но даже несмотря на помятый вид, она была очень красива. А ведь он, глупец, при первой встрече восемь лет спустя принял ее за вульгарную дурнушку, не имеющую вкуса.

«Лучше бы так оно и было», – подумал он, когда разум, будто издеваясь, вновь подкинул картину с ней, стоящей перед ним на коленях.

– Приехали.

Слегка тряхнув головой, чтобы избавиться от наваждения, Тристан открыл дверь и спрыгнул на влажную от утренней росы землю. Адалина выбралась следом и осмотрелась.

Еще не рассвело, и на улице царила тишина. Они остановились на окраине города, где дома стояли не так плотно. Некоторые из них и вовсе пустовали, потому что хозяева отправились в столицу и другие более крупные города Юга в поисках лучшей жизни.

– И в этом городишке ты наместничал? – шепотом спросила Адалина, изучая неприветливую улицу.

– Мы на окраине, но Гринхилл никогда не славился роскошью и красотой.

Тристан взял ее под руку и повел в сторону дома с бурой черепичной крышей и тяжелой дубовой дверью, на которой не висело замка. Помимо него, ключи имелись лишь у троих: Кристин, Изекиль и Флоренс, – а значит, кто-то из его друзей прибыл в Гринхилл. Тристан потянул за железную ручку в виде кольца, но дверь не поддалась – ее закрыли на засов изнутри. Он сделал три коротких стука, два длинных, потом снова три коротких и три длинных.

Задрав голову, он посмотрел на окна на втором этаже, ставни на которых были открыты настежь. Кристин и Изекиль – настоящие совы. Они оба могли всю ночь напролет заниматься делами гильдии или кутить на светских раутах, а потом спали до обеда с плотно задернутыми темными шторами, чтобы даже крохотный лучик не просочился во мрак комнаты.

Тристан тепло улыбнулся, услышав за тяжелой дверью шаги, явно принадлежавшие Флоренс.

– Моя любимая Фло, – вместо приветствия довольно протянул он, когда засов отворился.

– Господин, рада видеть вас в здравии и хорошем настроении. – Флоренс куталась в тонкую шаль, накинутую поверх простого, как у небогатой горожанки, платья. Видимо, с утра она собиралась сходить на рынок и нарядилась так, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

– Думаю, последнее радует тебя больше всего.

– Еще бы, я устала как загнанная лошадь и надеялась отдохнуть в одиночестве хотя бы несколько дней, а тут вы… Надеюсь только, мне не придется терпеть вспышки вашего гнева и приступы раздражения.

– Я тоже скучал по тебе, любовь моя.

Флоренс устало цокнула, а потом заглянула ему за плечо и на секунду замерла в оцепенении. Она сразу поняла, что за девушка стоит позади него.

– Миледи, пожалуйста, проходите в дом. Наш господин утратил всякие манеры, раз держит вас на пороге и чешет языком.

Тристан наградил ее широченной улыбкой и прошел в освященный настенными лампами коридор. Адам остался на улице, чтобы позаботиться о лошадях. Стоило входной двери оградить их от внешнего мира, он откинул капюшон тонкого плаща, который не решался снимать на улице.

– Входите, миледи, сейчас я зажгу лампы. Меня зовут Флоренс, я помощница Тристана, в прошлом служила кастеляном в его замке.

Адалина благодарно кивнула, когда Флоренс забрала у нее легкую серую накидку и провела в гостиную.

– Ого… – удивленно выдохнула она, как только они попали в просторную комнату с большим камином. Стены были обиты светлым деревом и обтянуты изумрудным бархатом, а в самом центре стояли такого же цвета диван и кресла.

– Что-то не так? – светским тоном поинтересовался Тристан, прекрасно зная, чем вызвана такая реакция.

– По фасаду и не скажешь, что внутри такое роскошное убранство. Только света маловато, – ответила она, смахнув пальцем тонкий слой пыли с вычурной настенной лампы.

– Ставни на окнах первого этажа мы никогда не открываем, – вместо Тристана сказала Флоренс. – Некогда здесь проживал купец, которому посчастливилось заключить несколько крупных сделок. Разбогатев, он переехал в Фортис, а дом так и не выставил на продажу – он дорог ему как память. Лишь время от времени сюда приезжают слуги, чтобы проверить, все ли в порядке и не нуждается ли дом в ремонте.

– Он тоже служит гильдии? – спросила Адалина и медленно приблизилась к большому стеллажу, от пола до потолка заполненному свитками и книгами.

– Можно и так сказать, – уклончиво ответила Флоренс, вопросительно поглядывая на Тристана. Она явно не доверяла Адалине и не собиралась раскрывать все секреты гильдии. – Вы, наверно, устали с дороги. Давайте я проведу вас наверх, там я подготовила гостевую комнату.

– Кто-то еще планирует приехать? – осведомился Тристан и, заметив на круглом низком столе вазу, наполненную фруктами, поспешил к ней.

– Изекиль прислал весточку. Он будет здесь через пару дней.

Подхватив Адалину под руку, Флоренс начала подниматься по винтовой лестнице с искусной резьбой на перилах, а Тристан взял из вазы наливное яблоко и разлегся на диване, не снимая сапог.

Через некоторое время Флоренс вернулась одна.

– Как деликатно ты спровадила нашу гостю, – заметил Тристан, наслаждаясь кисло-сладким вкусом спелого фрукта. – Хочешь побыть со мной наедине?

Флоренс подошла ближе и стянула с него сапоги. Она терпеть не могла, когда он ходил в уличной обуви по дорогим коврам.

– Ну прямо-таки строгая женушка, – игриво промурлыкал он, и Флоренс приняла такой вид, словно вот-вот собралась огреть его по голове его же сапогами. Испытывая ее выдержку на прочность, Тристан послал ей смачный воздушный поцелуй и демонстративно слизнул яблочный сок с уголка рта.

– Не знаю, как много вы рассказали ей о гильдии, но у меня срочные вести по поводу вашего преследователя.

Вся игривость Тристана сошла на нет. Он сел, выпрямив спину, и закинул ногу на ногу.

– Что ты узнала?

– Помните, вы допрашивали ювелира, но его подмастерья не нашли?

– Вы отыскали его?

– Да, он уехал в Фортис. Вы оказались правы, паренек сумел разглядеть то, чего не заметили ни вы, ни старый ювелир со слабым зрением. – Словно только опомнившись, Флоренс отбросила сапоги Тристана в угол комнаты и опустилась в кресло напротив. – Тот мужчина всю дорогу прятал руку в кармане. Но перед тем, как скрыться от городских стражников среди домов, он вытащил руку. Мальчишка заметил на ней бинты, покрытые гноем и кровью. Такие же виднелись и на шее, почти полностью скрытой за воротом сюртука. Еще он увидел красные пятна, как от ожога, на щеке и подбородке.

Тристан отложил яблоко и, сцепив руки на затылке, задумчиво уставился на потолок, украшенный искусной лепниной.

– Раз бинты покрывали гной и кровь, значит, раны были свежими, и он получил ожоги незадолго до того дня, когда преследовал меня. Вряд ли он проделал долгий путь с тяжелыми ожогами. Вероятно, пожар случился на землях Гринхилла. Ты проверила городские архивы? – спросил он и провел языком по зубам, выковыривая застрявший кусок яблочной кожуры.

– Конечно. И вы снова не ошиблись. За полторы недели до нападения в деревне Мун на севере Гринхилла случился пожар. Сгорела ферма Брайтонов. Кроме скота, никто не пострадал, и только глава семейства Боб Брайтон обжег руку, грудь и шею, потому что пробрался в горящий хлев, чтобы вывести корову. По словам супруги, первые два дня он не поднимался с кровати, а местный лекарь делал припарки, пытаясь хоть как-то облегчить боль. Он же советовал ампутировать руку, прежде чем начнется заражение крови. На третий день к ним пришел незнакомый мужчина, представился лекарем из соседней деревни и дал специальное средство, которое, по его словам, могло ослабить боль и ускорить процесс заживления. Он не соврал. Уже на следующий день Боб Брайтон поднялся с кровати и заверил жену и старшего сына, что не чувствует боли. Даже пытался помогать деревенским разбирать завалы после пожара.

– Что за средство такое? – удивился Тристан. – Похожее действие оказывают сильные дурманящие снадобья.

– Я тоже подумала об этом, поэтому отыскала его жену Дирдру, и она мне рассказала, что случилось через два дня. – Флоренс поежилась, будто в комнату залетел сквозняк. – Бобу резко стало плохо. Боль от ожогов усилилась, и он начал бредить, умолял его убить или дать ему «воду жизни». Так он называл лекарство, разведенное в обычной воде. И что вы думаете? В тот же вечер к ним заявился загадочный лекарь с новой порцией. Дирдра не хотела впускать его, но он пригрозил, что ее муж погибнет, если перестанет принимать снадобье.

– Правда, в этот раз он пришел не один. С ним была женщина, одетая в плащ с капюшоном, скрывающим лицо. Дирдра запомнила только брошь в виде спирали с восьмиконечной звездой у основания. В общем, лекарь обработал его раны, а потом выгнал Дирдру из комнаты и захлопнул перед ней дверь. Бобу стало легче, но он не рассказал жене, о чем говорил с лекарем и женщиной. Лекарь продолжал ходить к нему в течение двух дней, поил разведенным с водой лекарством, накладывал припарки, а на третий день Боб исчез. Сбежал из дома через окно, оставив записку, чтобы его не искали.

Тристан поднялся с дивана и начал мерить шагами комнату, прокручивая в мыслях слова Флоренс.

– Этот Боб точно мой преследователь?

– Думаю, да. Я приказала ищейкам гильдии найти его, и вчера один из них сообщил, что Боб в Гринхилле. Занимается мелким грабежом на рынке, а вечера коротает в «Кроличьей лапке». – Флоренс сморщила симпатичный носик от одного упоминания самого злачного места города.

Тристан подошел к креслу, склонился над ней и громко чмокнул в щеку.

– Ты моя умница, – с искренним восхищением похвалил он. – Ты знаешь, что я тебя обожаю?

– Знаю, – ответила Фло без доли кокетства и смущения и откинулась на спинку кресла.

– Проси все, что хочешь.

– Отпуск, – устало произнесла она. – Два месяца. После того как проколесила половину материка, на меньшее я просто не согласна.

– А я-то надеялся, ты попросишь меня жениться на тебе. Отпуск так отпуск.

– Если вы женитесь на мне, принц Тристан, то о значении слова «отдых» я могу и вовсе забыть. Извольте, мне и без этого добра хорошо живется, – проворчала Фло. – Раз нас теперь трое, а скоро присоединится и Изекиль, я найму служанку. Подумайте и скажите, в какое время приглашать ее, чтобы вы не сталкивались с ней.

– Хорошо, любовь моя. – Тристан еще раз поцеловал ее в макушку и направился к винтовой лестнице.

– Господин, – позвала она, когда он поднялся на первую ступень.

– Что?

– Вы разместитесь в покоях леди Адалины?

– С чего ты взяла? – недовольно спросил Тристан, но Флоренс лишь неопределенно пожала плечами и отвернулась.

Весь путь до рабочего кабинета он уговаривал себя забыть тот злосчастный образ возмутительно красивой Адалины, стоящей перед ним на коленях.