Глава 25

На следующий день Тристан, как и ожидала Адалина, не помнил и половины того, что происходило между ними накануне.

– Полагаю, ты узнала мой маленький секрет? – спросил он.

Тристан выспался и выглядел гораздо бодрее, чем прошлым вечером. А вот Адалина, напротив, почти не спала.

– Да. Отважный глава «Черной розы» боится плавать, – в притворном ужасе прошептала она. – Ты что же, не помнишь, как рассказывал мне об этом?

Тристан, надевая чистую рубашку, нахмурился.

– Смутно.

– А что еще ты помнишь?

– Помню про куртизанку с твоим именем, что какой-то лорд был в нее влюблен. Еще, кажется, я приставал к тебе. Собственно, в этом я грешен даже по трезвости, но раз ты разговариваешь со мной без ненависти и презрения, значит, я не зашел дальше дозволенного.

Адалина с трудом проглотила болезненный ком и неопределенно повела плечом.

– Все как всегда – банальные похабные шуточки, не более.

– И славно, – будничным тоном произнес Тристан и принялся за завтрак, который принесла служанка из камбуза.

Адалине же кусок не лез в горло.

– Мне показалось, что ты был не настолько пьян, чтобы ничего не помнить.

Тристан закинул в рот виноградину и, медленно прожевав, сказал:

– В том-то и прелесть: даже когда я напиваюсь, по мне этого не видно. Я веду себя вполне обычно, разве что становлюсь более болтлив. Но наутро все как в тумане. Поэтому, дорогуша, если видишь меня в состоянии пьяной скотины, можешь не сомневаться: я просто отыгрываю роль.

– Буду иметь в виду.

Тристан с аппетитом ел горячую еду, а Адалина лишь лениво ковырялась вилкой в деревянной посуде. Она исподлобья посмотрела на него – такого спокойного, собранного, в приподнятом настроении.

– Тебе уже лучше? – поинтересовалась она, чтобы отвлечься от безрадостных мыслей о прошлом вечере.

– Можно и так сказать, – ответил он с задумчивым выражением лица. – Первые дни всегда самые сложные, потом привыкаю. Спасибо, что побыла со мной, я слишком горд, чтобы просить кого-то о помощи, и предпочитаю справляться в одиночку.

– Ты это про страх плавать?

Он какое-то время помолчал, а потом ответил:

– Да, именно о нем.

* * *

Весь путь до Малого Материка занял две недели. «Золотой рассвет» прибыл в порт самого большого в Миреасе города – Харият, название которого означало «город свободы». Здесь все отличалось от Западного и Южного королевств. Солнце палило так нещадно, что даже сквозь тонкую подошву туфель ощущалась горячая, потрескавшаяся от сухости земля, на которой росли лишь странные деревья с высокими голыми стволами и огромными листьями на вершине да диковинные кустарники высотой с человека.

Тристан быстро распорядился, чтобы им подали двух верблюдов с паланкином. Адалина читала об этих удивительных животных в старом фолианте, найденном в библиотеке Тристана, но, увидев их вживую, так и обомлела. Они были крупнее лошадей в полтора раза, а на спине торчали большие горбы, между которыми закреплен деревянный паланкин, накрытый от солнца плотной пестрой тканью.

Пока они неторопливо двигались по широкой дороге, Адалина с интересом изучала город. Людный, шумный порт остался позади, и перед ними предстали глиняные дома с неказистыми стенами, яркими дверьми, украшенными мозаикой или искусной резьбой, и пестрыми коврами вместо ставней на окнах. Потом скромные жилища обычных горожан сменились дворцами с мансардами, фонтанами и цветущими садами, которые, по словам Тристана, требовали тщательного ухода, и такую роскошь могли себе позволить лишь самые богатые жители Харията.

Пока Адалина рассматривала из окошка паланкина оживленную центральную улицу с рынком, Тристан объяснил, что почти все люди, которые встречались им на пути, – это представители низшего и среднего сословия. Богачи же никогда не покидали свои дворцы в пик жары.

Мода миреасцев тоже отличалась. Женщины здесь носили длинные свободные платья из тонких, но непрозрачных тканей, а их головы покрывали цветастые платки, защищавшие от солнца. Мужчины предпочитали широкие шаровары, длинные рубахи по колено и странные головные уборы, которые Тристан назвал чалмой.

– Где мы остановимся? – спросила Адалина, когда они проехали мимо шумного рынка и красильни. Там, в огромных чанах, миреасцы отделывали и красили кожу традиционным методом, который передавался из поколения в поколение, из-за чего миреасская кожа ценилась на всех континентах.

– В доме Кристин, – ответил Тристан и сделал несколько глотков воды из кожаного бурдюка. – Ну и жарища. Скорей бы уже доехать.

– У Кристин есть дом в Харияте?

– Да. Я подарил его, когда пару лет назад она помогла Закарии выбраться из богадельни. Долгая история. Кристин ненавидит Аталас, но почему-то обожает палящий, смердящий эфирными маслами и специями Миреас.

– Почему мы не поехали верхом на верблюдах или на лошадях? Зачем паланкин? Из-за нас столпотворение на дороге.

Тристан лениво выглянул в окошко паланкина и хмыкнул.

– Богачи здесь передвигаются только так. А верхом на верблюде или лошади ты в своем тесном платьице с сотней нижних юбок и тугим корсажем лишишься чувств от перегрева.

Адалина не могла с ним не согласиться. Солнце в Миреасе было таким беспощадным, что раскаленный воздух при каждом вдохе обжигал горло и грудь.

К тому времени, когда они добрались до здания, который больше напоминал маленький дворец, платье Адалины вымокло от пота, а к груди и шее пристала дорожная пыль. У высоких кованных ворот их встретил мужчина в бежевой рубахе в пол и белой чалме.

– Господин, приветствую вас. – Он слегка опустил подбородок, что едва ли можно было назвать поклоном.

– Миреасцы никому не кланяются, – шепотом пояснил Тристан.

– Дийар, рад видеть тебя в здравии. Госпожа Карина прислала вам весточку о нашем скором визите?

– Да, господин, мы подготовили хаммам, гостевые комнаты и обед. Прошу, следуйте за мной.

Мужчина отворил калитку и прошел в глубь сада к просторной веранде.

– Кто такая Карина? – спросила Адалина, с интересом разглядывая диковинные фруктовые деревья, среди которых узнала только гранаты и персики. Она несколько раз пробовала вяленые персики, привезенные с Востока, и ей всегда хотелось отведать эти фрукты свежими.

– Карина – это и есть Кристин. Миреасцы почему-то не могут правильно выговорить ее имя, поэтому она упростила им жизнь, позволив называть себя на их лад.

* * *

Адалине выделили комнату на втором этаже с верандой, с которой открывался вид на сад. Внутри дворца было не жарко, и после хаммама – миреасской бани – разгоряченную кожу ласкала приятная прохлада. Служанка Малия принесла ей вещи и помогла надеть тонкие просторные шаровары и сиреневую шелковую тунику с разрезами, обнажавшими бока по ребра. Рукава были длинные, с прорезями от плеч до запястий и золотыми обручами вместо манжет. Под низ надевался чоли – сшитый лоскут ткани, надежно облегающий грудь, но полностью обнажавший живот и плечи. Адалина взглянула в зеркало и с удивлением заметила, что непривычный для жителей Западного королевства наряд смотрелся на ней очень даже привлекательно.

– Господин Амир приказал подать обед в его покои, я вас провожу, – с сильным акцентом произнесла Малия на общем наречии и двинулась к двустворчатым деревянным дверям.

– Мне впору заводить список, чтобы не забыть имена этого клятого господина, – пробубнила себе под нос Адалина на западном наречии, чтобы служанка ее не поняла.

В покои Тристана они шли по длинному коридору с массивными колоннами, между которыми стояли высокие горшки с разными растениями. Адалина увидела работников сада внизу, которые поливали деревца и кустики из больших кувшинов.

Наконец Малия остановилась у двустворчатых дверей, на которых были вырезаны два воина в шароварах, чалме и с короткими изогнутыми мечами в руках. Привратники, одетые точно так же, как мужчины с искусной резьбы, но вооруженные копьями, отворили двери.

Посреди просторной комнаты с высоченным потолком, с которого свисали лампы в виде звезд и полумесяца, сидел Тристан. Прямо на полу, на расшитых золотом атласных подушках. Перед ним стоял невысокий столик, ломившийся от различных яств. Одет он был в темно-зеленую тунику с богатой вышивкой на вороте и подпоясанную широким кушаком более глубокого оттенка. На ногах – светлые льняные штаны и плетеные сандалии.

– Ступайте, мы справимся сами.

Тристан махнул рукой, выпроваживая двух молоденьких служанок в шароварах и туниках, как у Адалины, только более простых и грубых на вид.

– Тебе идет одежда миреасцев, – сказал он, внимательно изучая ее с ног до головы. – Садись, в этой стране положено есть на полу.

Он похлопал по синей подушке рядом с собой, и Адалина опустилась на нее, скрестив ноги, как Тристан. Она осмотрела стол и удивленно приподняла бровь.

– А где столовые приборы?

Тристан вновь добродушно усмехнулся.

– Миреасцы редко ими пользуются.

– А как же они едят? Руками? – Адалина брезгливо сморщила нос, посмотрев на глубокую тарелку с незнакомым блюдом светло-коричневого цвета, похожим на кашу и посыпанным сушеной зеленью.

– Вот так. – Тристан взял с подноса круглую тонкую лепешку, оторвал кусок и, используя ее как ложку, зачерпнул кашицу неприглядного вида. – Это хумус, он очень вкусный.

Он поднес лепешку с хумусом ко рту Адалины, и она несмело отведала незнакомое блюдо с его рук.

– Ну как?

– Вкусно, – оживленно ответила проголодавшаяся Адалина. – Только немного остро.

– Миреасцы любят специи. – Тристан улыбнулся уголками губ и, оторвав от лепешки еще кусочек, зачерпнул ею подливу с мелко нарезанным мясом. – Попробуй это.

Адалина приоткрыла рот, и Тристан как бы невзначай скользнул пальцем по ее губе, когда угощал новым блюдом.

– Что это за мясо? – спросила она, тщательно пережевывая.

– Верблюжатина.

Адалина едва не выплюнула еду, но, сделав над собой усилие, проглотила ее.

– Меня сейчас стошнит, – брезгливо сказала она.

Тристан расхохотался так громко, что птички, облюбовавшие цветочной горшок на веранде, с шумом разлетелись, и Адалина невольно залюбовалась им. Черные глаза были прищурены, губы изогнулись идеальной дугой, обнажая ровные белые зубы – он выглядел таким спокойным и умиротворенным, как никогда раньше.

– Не капризничай, дорогуша, мясо верблюда считается очень ценным и полезным.

– Спасибо, обойдусь.

Адалина отщипнула кусок лепешки и принялась за хумус. Из чего было приготовлено это блюдо, она не стала спрашивать, опасаясь перебить аппетит.

– Смотри не испачкайся, за любимые тряпки Кристин с тебя три шкуры спустит.

– Зачем они с Изекилем направляются сюда? Ты вызвал их?

– Да. Кристин прожила здесь две зимы и обзавелась полезными знакомствами. А поскольку здесь еще не развита сеть шпионов, мне понадобится ее помощь.

– А Изекиль?

Тристан хмыкнул и подвинул себе подливку с верблюжатиной.

– Он вызвался сопровождать Кристин, сохрани его Единый. Не знаю, что происходит между ними двумя, но когда они вместе, то собачатся как злейшие враги, но и порознь долго не могут.

– Звучит, как история зарождения пылкой любви, ну или как минимум страсти.

Тристан поморщился и отпил из деревянной чашки прозрачный напиток с мятным ароматом.

– Это-то меня и тревожит.

– Беспокоишься за кузину? – Ей было необычно видеть Тристана в роли ревнивого брата.

Он покосился на нее с явным снисхождением.

– За Изекиля. Кристин его сожрет и даже косточками не подавится.

Адалина еще не была знакома с Кристин, но она ей уже нравилась.

После сытной трапезы Тристан отправился в город по делам. Адалина же предпочла остаться во дворце, который прекрасно защищал от удушающей жары снаружи. Она гуляла по просторному саду, скрываясь в тени деревьев, пока не набрела на большой белый шатер, внутри которого на деревянном полу стоял такой же низкий столик, за каким трапезничали они с Тристаном, и парчовые подушки.

– Госпожа Карина любит здесь ужинать, когда дневной зной уступает место ночной прохладе, – сообщила сопровождавшая ее служанка Малия. – Если пожелаете, прикажу подать ужин здесь.

– Буду благодарна, – ответила Адалина, с восторгом разглядывая большой шатер.

Вот только ужинать ей пришлось в одиночестве, потому что Тристан так и не вернулся.

– Господин Амир часто бывает в Харияте? – спросила она у Малии, без особого аппетита жуя горячую лепешку с расплавленным козьим сыром.

– Нет, госпожа, он здесь второй раз.

Адалина долго думала, прежде чем задать следующий вопрос:

– А он не говорил, куда отправится?

Малия задумчиво прикусила губу и с опаской посмотрела по сторонам.

– Вы супруга или невеста господина Амира? – смущенно уточнила она.

Адалина удивленно выгнула бровь.

– Нет, мы не связаны узами. В Харият нас привело общее дело. А какое это имеет значение?

Малия снова оглянулась, а потом с заговорщическим видом подкралась ближе и склонилась к ее уху.

– Омар сказал, что сопроводил господина в самый лучший дом удовольствия в городе.

Лепешка опустилась в желудок с тяжестью булыжника. Адалина потянулась за мятным чаем, чтобы избавиться от сухости во рту, но каждый глоток причинял боль.

– Спасибо за сытный и вкусный ужин, – вежливо поблагодарила она и поднялась на ноги. От долгого сидения на полу за низким столом спина с непривычки затекла.

Адалина вернулась в свои покои, где слуги уже зажгли свечи, разгонявшие сумерки и источавшие аромат сандалового дерева. В голове у нее крутились назойливые мысли о Тристане. Вполне возможно, он отправился в бордель, чтобы собрать нужные сведения, а не ради развлечений. Но даже если он собирался провести ночь в объятиях продажной девицы, это не должно ее интересовать – и уж тем более беспокоить.

Упорно твердя себе это, Адалина села за письменный стол привычной высоты, к счастью, и достала из ящика лист бумаги и карандаш. Ей хотелось отвлечься от тревоги за собственное будущее, от необоснованной ревности и чувства одиночества. Она выводила линии и штрихи на желтой плотной бумаге до тех пор, пока глаза не устали от тусклого сияния свечи. Закончив набросок, Адалина придирчиво изучила его и разозлилась на себя за то, как точно ей удалось передать образ Порочного принца в миреасской одежде.

Сложив лист пополам, она убрала его на дно своей шкатулки и заперла ее на ключ.

Как жаль, что нельзя так же запереть чувства, которые с каждым днем все глубже пускали корни в ее сердце, грозя пронзить его насквозь.