Глава 26

На седьмой день в Миреас прибыли Кристин и Изекиль.

Все это время Тристан почти не появлялся в доме. Адалина же гуляла по саду, читала в библиотеке и играла на пианино в музыкальной комнате, а вечера проводила в шатре, слушая завораживающую игру музыкантов на флейте. В один из дней она посетила местный рынок в сопровождении Малии и чуть не потеряла сознание от сильной жары. Но даже миреасский зной не удручал ее так сильно, как невообразимая скука и одиночество, поэтому приезду Кристин и Изекиля она обрадовалась как своим давним друзьям.

С Кристин, высокой белокурой девушкой с зелеными кошачьими глазами, она поладила сразу.

– Кристин, ты ведь знаешь, что поверх чоли надо надевать накидку или тунику? – светским тоном спросил Тристан, когда они вчетвером трапезничали на террасе, сидя на шелковых подушках.

За недолгое время, проведенное в Харияте, Адалина привыкла к их традиционной одежде. В ней было нежарко, она не стесняла движений и не оголяла ноги, когда приходилось сидеть на полу. Замечание Тристана было обоснованным, поскольку Кристин надела лишь шаровары и чоли, обнажавшей ее живот от пупка почти до груди. И от Адалины не ускользнуло, как жадно Изекиль поглядывал на полоску белоснежной нежной кожи.

– Тебя что-то смущает? – обманчиво заботливым тоном сказала Кристин.

– Меня, в общем-то, тяжело смутить. Но миреасцы – народ более чопорный. Будь добра, уважай чужие традиции.

– И это говорит человек, который сегодня на рассвете вышел из хаммама голым, – с сарказмом напомнила Адалина, выковыривая из толстых стенок граната алые ягодки. – Даже на другом конце дворца были слышны вопли молодой служанки: «Там голый господин! Он совсем-совсем голый! Всевышний меня забери, я до замужества увидела одноглазого змея, теперь никто не возьмет в жены несчастную Амалу!» – Адалина с точностью повторила писклявый голос бедняжки.

– Откуда я знал, что она шла туда со стопкой чистых полотенец? – парировал Тристан. – И ты забыла добавить, что она говорила про большого одноглазого змея.

– Разве? Я думала, эту часть она произнесла на миреасском наречии. «Бальчи» на их языке означает «сморщенный».

Изекиль поперхнулся медовой настойкой, и даже надменная с виду Кристин захихикала.

– Ты мне уже нравишься, – сказала она, и Адалина одарила ее легкой улыбкой в ответ. – А что касается тебя, брат, то лучше бы делом занялся, вместо того чтобы разгуливать голышом.

– Я и занимался делом, – довольно протянул Тристан. – И за неделю очень многое узнал. Кажется, я нашел того, кто поставлял яд моему преследователю.

Веселье от шуточной перепалки мигом сошло на нет, и все притихли, внимательно слушая Тристана. Кристин замерла с салфеткой в руках, которой собиралась стереть с пальцев жир от мяса. Изекиль играл изящным кинжалом, уперев острие в деревянную столешницу и прокручивая его вокруг своей оси.

Адалина уже ждала, что Тристан попросит ее оставить их одних, но он этого не сделал.

– Я всю неделю коротал вечера в самом дорогом борделе Миреаса, оставил там целое состояние, но это принесло плоды. Те девушки раз в три ночи посещают дворец нашего изготовителя, Фарада Наби.

– Я слышала о нем, когда проводила здесь прошлую зиму. Почему ты уверен, что это именно тот изготовитель, который нам нужен? – спросила Кристин.

– С тем растением, из которого изготовили яд, чтобы запугать меня, работают лишь единицы. Закария не солгал, намтавиль – очень редкий и капризный цветок. Я разузнал про нескольких изготовителей, умеющих с ним обращаться. Первый терпеть не может чужеземцев, и эта ненависть не напускная: он сотрудничает исключительно с жителями Малого Материка. Второй – чудак, которого мало интересуют богатства, он разве что не одичал среди склянок и трав в своей лачуге. Изготовителей ядов на службе падишаха Миреаса и наместника Харията я даже не рассматриваю, сомневаюсь, что им дозволено работать с чужеземцами. А вот Фарад Наби подходит по всем параметрам. Во-первых, он баснословно богат, – сказал Тристан, загибая пальцы. – Во-вторых, часто путешествует и пару раз посещал Южное королевство. В-третьих, у него есть личный оазис, где произрастает намтавиль, а в-четвертых, чутье подсказывает мне, что это наш подозреваемый. Мое чутье подводит меня крайне редко.

– Особенно когда речь идет о выборе женщин для очередной интрижки, – съязвила Кристин, но Тристан проигнорировал ее слова.

– Одна девица из борделя выболтала мне все про этого Фарада. Очень мнительный тип. Никогда не принимает угощения в борделе и других заведениях и пьет из фляжки, которую всегда держит при себе. Его дом полон дегустаторов, и они даже воду проверяют на наличие яда, прежде чем Фарад ее выпьет. Его везде сопровождают стражники. И да, он никому никогда не рассказывает о своих клиентах.

Изекиль задумчиво поправил чалму, скрывавшую белоснежную шевелюру, которая в Миреасе могла привлечь много лишнего внимания, и спросил:

– И как же ты собираешься выведать, кому Фарад продавал яд?

Тристан загадочно улыбнулся. Казалось, он получал искреннее удовольствие от своей деятельности в гильдии и воспринимал это не как серьезную работу, а скорее как новое приключение.

– Моя новая знакомая Рамина рассказала, что Фарад ослабляет вожжи и забывает про бдительность, когда проводит ночи с девушками. Он выбирает среди танцовщиц «счастливицу», с которой будет развлекаться всю ночь напролет, и приказывает стражникам покинуть покои. Рамина также рассказала, что, перед тем как поразвлечься, он часто работает. Приказывает блуднице раздеться догола и ждать его на кровати или же просит сделать ему массаж. Однажды, когда массировала его плешивую голову, Рамина заметила, что он записывал какие-то чужеземные имена в книге в коричневом кожаном переплете. Жаль, она ничего не запомнила. Что еще примечательно, после бурной ночи он засыпает в объятиях блудниц, не заботясь о том, чтобы выпроводить их из покоев. Они самостоятельно покидают его под утро с сопровождающим из борделя, который их ждет во дворце Фарада.

– Что за глупая халатность? – не сдержавшись, выпалила Адалина.

Три пары глаз уставились на нее, но она даже не изменилась в лице. Раз они позволили ей остаться и послушать, то она имела права участвовать в беседе.

Тристан хитро прищурился.

– Дело в том, что мужчины в Харияте, да и везде в принципе, недооценивают коварство и хитрость женщин и считают их пустоголовыми куклами, которые только и годятся что для постельных утех. Как правило, погибелью таких глупых мужчин становятся именно женщины, потому что в хитрости и коварстве вам нет равных. Кроме того, Фарад приглашает в дом девиц исключительно из одного борделя, хозяин – его друг детства. Так что, если с его задницы упадет хоть волосок, девушки ответят за это своей головой.

– Хочешь, чтобы одна из твоих шпионок под видом блудницы проникла в его дом? – спросила Кристин.

– Да, и я для этого я даже раздобыл особое снадобье. – Тристан вытащил из кармана шаровар флакон с прозрачной жидкостью. – Заплатил немалые деньги, но это должно помочь.

– Что это? – впервые за время трапезы заговорил Изекиль. Он повертел кинжал между пальцами, а потом воткнул острием в стол.

Кристин злобно зашипела:

– Неотесанное животное! Он изготовлен из редчайшего белого дерева. Я и так оказала тебе величайшую милость, позволив сесть с нами за один стол, хотя должна была приказать трапезничать среди прислуги. Еще одна такая выходка – и я схвачу тебя за твои седые патлы и вышвырну из дома!

Адалина удивленно приподняла брови, но Изекиль на ее гневную тираду лишь игриво улыбнулся.

– А тебе, моя кобра, так не терпится снова прикоснуться к моим волосам?

Кристин побагровела не то от смущения, не то от злости. Она уже хотела ответить ему очередной колкостью, но Тристан прервал ее, подняв ладонь.

– Довольно! Продолжите прелюдию вечером в спальне, сейчас у нас много дел.

Кристин гневно прищурилась, и ее глаза в самом деле стали похожими на змеиные. Тристан никак не отреагировал на это, а Изекиль, напротив, подпер ладонью подбородок и посмотрел на нее с притворным обожанием. Этих двоих явно что-то связывало.

– Итак, – Тристан вернул себе внимание, – снадобье не имеет ни вкуса, ни запаха, но усыпляет за считаные секунды. Выпивший проспит несколько часов, а проснувшись, будет очень смутно помнить, что произошло.

– И как ты подольешь снадобье Фараду, если его дегустаторы пробуют даже воду? – спросила Кристин.

– Тут-то нам и понадобится подставная блудница. – Он достал второй флакон, но уже с голубоватой жидкостью внутри. – Это противоядие. План таков: в конце недели, когда Фарад позовет к себе девушек, мы временно устраним сопровождающих и одну из девушек и займем их места. Наша лжеблудница должна будет заинтересовать Фарада настолько, чтобы он пригласил в спальню именно ее. Тогда она незаметно выльет снадобье себе в рот и опоит его через поцелуй. Хватит и одного глотка. Пусть Фарад думает, что наша красавица слишком слюняво целуется. Но он даже расстроиться не успеет, потому что тут же уснет. И пока он будет спать, я проверю его записи, которые он хранит в тех же покоях.

– Как ты проберешься в его покои? Там наверняка будет много стражи, – скептически заметила Кристин.

– Я же сказал: этот болван недооценивает женщин. Когда он развлекается с ними в спальне, стража уходит вниз. Видите ли, он не хочет, чтобы они подслушивали у дверей стоны, которые предназначены ему. Ну и я раздобыл чертежи его дворца, буду изучать их.

– И кто будет играть роль коварной обольстительницы? – спросил Изекиль, и Тристан помрачнел.

– В этом-то и проблема. В Миреасе у меня слишком мало доверенных людей, и среди них нет девушек.

Изекиль, нахмурившись, посмотрел на Кристин. Его недавнее веселье исчезло, уступив место суровости.

– Кристин точно не подойдет. Белокурые волосы, молочная кожа – она слишком отличается от миреасских женщин. Это только привлечет внимание. Вряд ли Фарад настолько беспечен, когда дело касается девушек. Он заподозрит неладное.

– Верно, – согласился Тристан. – Крис, среди твоих служанок есть красавицы, умеющие танцевать и пользующиеся твоим доверием?

– Я бы не стала доверять служанкам Кристин, – внезапно сказала Адалина, а потом прикусила язык.

– Это еще почему? – отозвалась Кристин с вежливой улыбкой, но ее глаза вновь опасно прищурились.

– Одна из них, Малия, в первый же вечер выдала, что Тристан коротает вечера в борделе. Отправите ее на задание – завтра об этом узнают другие служанки, а послезавтра и весь Харият.

Кристин поджала губы, и Адалина мысленно посочувствовала Малии. Хотя о каком сочувствии может идти речь, если она не умеет держать язык за зубами?

Тристан нахмурился.

– Дело худо, если в ближайшее время мы не найдем подходящую девушку. Я не могу торчать в Миреасе месяцами.

– Я могу, – не подумав, выпалила Адалина, и все взгляды снова устремились на нее.

– Ты? – Судя по тону, Тристан не обрадовался ее инициативе.

Теплый ветерок трепал его отросшие волосы, и особенно проворные пряди так и норовили залезть ему в глаза. Адалине так и хотелось убрать их со лба.

– Да, – ответила она уже более уверенно. – У меня кожа смуглее, чем у леди Кристин, а глаза и волосы темные. Мне будет легче слиться с миреасскими женщинами. И я умею танцевать.

Все в комнате дружно рассмеялись.

– Что смешного я сказала?

– Простите нас, леди Адалина, – поспешил сгладить неловкость Изекиль, и его голос источал мед. Хитрый лис. – Просто танцы в Миреасе отличаются от бальных.

– У меня хороший слух и гибкое тело. – Адалина бросила кокетливый взгляд на Тристана. – Помните, как ребенком я хвасталась, что умею садиться на шпагат, принц Тристан? Я тогда не врала. И это умение до сих пор сохранилось.

Глаза Тристана превратились в черные бездонные колодцы.

Кристин замаскировала смешок кашлем.

– Может, спальня нужна не нам с леди Кристин? – с притворной учтивостью сказал Изекиль.

– Кристин, среди твоих служанок есть танцовщицы? – узнал Тристан, пропустив колкость мимо ушей. – Если да, пригласи их сюда, и музыканта тоже. Пусть леди Адалина увидит, что ей предстоит, если она желает помочь нам.

Кристин уверенно кивнула и позвонила в колокольчик. Она отдала служанке приказ, и уже через несколько минут в сопровождении высокого худого старца с флейтой пришла смуглая девушка. На ней была такая же чоли, как у Кристин, и шаровары с заниженным поясом, оголяющим пупок и тазовые косточки.

Как только мелодия заиграла, девушка начала свой завораживающий танец, совершенно не похожий на те, к которым привыкла Адалина. Танцовщица извивалась в такт музыке словно змея, крутила бедрами, выписывая идеальные восьмерки, и делала животом призывные волнообразные движения в сторону Изекиля и Тристана, маня их к себе худенькими пальчиками. Казалось, ее изящное тело было лишено костей – так сильно она изгибалась. И танец выглядел поистине соблазнительным. Будто прелюдия к близости.

У Адалины пересохло в горле. Будь она мужчиной, то уже пала бы к ногам этой неказистой на первый взгляд девушки.

Когда мелодия стихла, служанка отвязала с бедер полупрозрачную накидку и быстро замотала ее вокруг талии, перекинув конец через плечо. Потом попрощалась с ними кивком головы и ушла вместе с музыкантом.

Несколько мгновений в комнате висела тишина. Тристан первым нарушил молчание, обратившись к Кристин:

– Ты доверяешь ей?

– Нет. Она новенькая.

– Дерьмово, – беззастенчиво выругался он.

– Пусть она обучит меня. Я смогу повторить ее танец.

Тристан раздраженно вздохнул.

– Ты должна не просто научиться танцевать, но и затмить других девушек – самых дорогих блудниц борделя.

Адалина выпрямила спину, выпятив грудь вперед, и это движение не осталось незамеченным.

– Я смогу это сделать. Даже не сомневайся.

– Думаю, господин готов тебе поверить, – хмыкнул Изекиль, а потом, прежде чем Тристан отреагировал на подколку, поднялся на ноги и вышел за дверь.

– Ты уверена, что хочешь помочь? – непривычно мягко спросила Кристин. – Это может быть очень опасно.

– Я выросла в Изумрудном дворце и была фавориткой Стефана. Вряд ли в моей жизни может быть что-то опаснее этого.

– Тогда я прикажу Тамине, чтобы она начала обучать тебя уже сегодня.

– Нет, – резко сказал Тристан.

– Трис, у нас нет времени искать подходящую кандидатуру.

– Она не будет участвовать в этом, – отчеканил он и плеснул вино в чашу.

– Я же сказала, что смогу.

– А я говорю, что ты не сунешься в дом Фарада.

– Почему?

– Потому что это мой приказ.

– Ты мне не хозяин. Считай, что так я возвращаю долг за помощь в поиске Бернарда.

Тристан упорно не смотрел в ее сторону, и Адалине хотелось перегнуться через стол и хорошенько встряхнуть его.

– Трис, какой срок действия у твоего снадобья? – вмешалась Кристин в разгорающийся спор.

– Десять дней, – сквозь стиснутые зубы ответил он. – Потом оно станет бесполезным.

– Тогда прекращай строить из себя ревнивца. Если все пройдет по плану, Адалине ничего не будет угрожать.

– Я не ревную, – спокойно возразил он. – Адалина никогда не участвовала в миссиях гильдии. Она…

– А кто добыл тебе информацию о местонахождении короля Алана, когда тот был в плену у Стефана? – перебила его Адалина, полыхая от злости и обиды. – Кто принес тебе на блюдечке чертежи дома, в котором его держали, с точным количеством комнат, входов и выходов, стражи и слуг? Кто предупредил твоего брата, что в день Великого Совета Стефан пошлет в тот дом дополнительную стражу, и тем самым спас тебе жизнь? Кто у границы Запада и Ардена ранил разбойника, который хотел тебя убить? Этого разве недостаточно, чтобы стать хваленым членом твоей гильдии и повилять бедрами перед похотливым мужиком?

Адалина чуть ли не скрежетала зубами от праведного гнева.

Кристин смотрела на нее новым взглядом, в котором читались и удивление, и уважение. Видимо, она не знала этого и принимала Адалину лишь за избалованную девицу.

– Ладно. Твое право, маленькая Адалина. Но в случае беды пеняй на себя. Честь «Черной розы» непогрешима, и верные члены гильдии без страха отдают за нее жизнь.

Тристан вышел из комнаты, так и не взглянув на нее, и девушки остались наедине.

– Не обращай на него внимания, – сказала Кристин. – Он боится за тебя, вот и бесится.

Адалина недоверчиво фыркнула.

– Скорее, пустыня в Миреасе покроется снегом, чем Тристан Вейланд проявит обо мне беспокойство. – Она отогнала воспоминания о том, как он прижимал ее к себе и шептал молитвы, когда она истекала кровью после ранения.

– Два упрямых глупца, – пробубнила себе под нос Кристин.

У Адалины не осталось сил на споры с ней. Она поблагодарила ее за теплый прием и отправилась в свои покои.