Глава 38

Простуда, нервное потрясение от встречи с Орионом, путешествие по морю – все это сказалось на ней не лучшим образом, и на второй день пребывания на корабле «Золотая лань» Адалина слегла с воспалением легких. Лекарь на борту был не самым умелым, и все, что он мог сделать, – это сбить жар. Поэтому по прибытии в Аталас она большую часть времени находилась либо в бреду, либо без сознания вовсе.

Она постоянно видела странные сны. К ней приходили Эстель, мама и отец и звали ее с собой, но Адалина не желала идти к ним. Все они предали ее, бросили одну. Единственный человек, который помогал ей, не давал ложных обещаний и заботился, – это Тристан, и именно его она искала, именно его звала. Она верила и надеялась, что он придет, что не оставит ее одну. Ведь он обещал.

Адалина полностью пришла в себя на четвертый день пребывания в Изумрудном дворце. Тело ее было до того слабым, что она с большим трудом подняла руку и убрала прилипшие ко лбу влажные пряди.

– Госпожа, вы очнулись? – К ней наклонилась незнакомая девушка в платье для прислуги. – Вы слышите меня?

– Где я? – спросила Адалина, едва разлепив пересохшие губы. Разум затуманился из-за количества выпитых снадобий.

– Вы в своих покоях в Изумрудном дворце.

Адалина судорожно всхлипнула.

Эти слова уничтожили крохи надежды, что все это лихорадочный сон и она до сих пор находится в штабе гильдии. Рядом с Тристаном.

– Где Стефан?

От одной только мысли, что она вновь оказалась под одной крышей с этим ублюдком, желудок скрутило в болезненном спазме.

– Моя госпожа, я вынуждена сообщить ему, что вы пришли в себя. – Девушка склонилась еще ближе и перешла на шепот: – Пожалуйста, слушайте меня очень внимательно. Он будет допрашивать вас, скажите ему, что для побега вы наняли домушника по имени Октавий. Именно он во время летнего бала пробрался во дворец под видом вельможи и вывел вас по крышам. А если спросит, как вы поддерживали связь с Изобель, ответьте, что все это время находились в Ардене и послания вам передавал моряк по имени Роберто – он плавает под парусами «Пеликана». Прошу, ничего не напутайте, иначе ни вам, ни Изобель не сносить головы.

От потока новой информации мозг Адалины закипал, а перед глазами кружились темные мушки. Но, услышав имя верной служанки, она встрепенулась.

– Изобель? Где она? Что с ней? Она во дворце?

Служанка с опаской взглянула на дверь, за которой раздались шаги.

– Потом, – одними губами произнесла она и отпрянула аккурат в тот момент, когда дверь распахнулась и в покои вошел Стефан.

Адалина вжалась в подушку, желая исчезнуть, провалиться сквозь землю, оказаться где угодно, только не здесь – в одной комнате с человеком, от одного вида которого ее передергивало от омерзения.

Стефан был одет в простой синий камзол с эполетами и рубашку, расстегнутую до груди. Парик отсутствовал, и темно-русые отросшие пряди блестели в свете осеннего солнца.

– Ну здравствуй, моя дорогая беглянка, – протянул Стефан елейным тоном, от которого Адалину чуть не стошнило. – Знала бы ты, как я по тебе скучал. – Он театральным жестом прижал руку к груди и выпятил нижнюю губу.

Адалина ничего не ответила. Она чувствовала себя мошкой, запутавшейся в паутине ядовитого паука.

– Как ты? Надеюсь, уже лучше?

Стефан приблизился к ней. Адалина еще сильнее вжалась в подушку в немом протесте, когда он пригнулся и поцеловал ее. Правда, назвать это поцелуем можно было с натяжкой. Он прижался к ее рту так, что у нее разболелась челюсть, а потом до крови прикусил нижнюю губу, заставив ее всхлипнуть от боли.

– Мадлена, – он обернулся к служанке, которая все это время стояла позади и не смела поднять голову, – позови лекаря, а я пока побеседую с моей любимой фавориткой. Мне так не хватало ее, особенно когда меня постигло великое горе. – Он снова наклонился к Адалине. – Ты слышала печальную весть? Моя дражайшая супруга умерла при родах вместе с нашим малышом. – Его голос был пропитан притворной скорбью, но в глазах сверкал лед безразличия.

Мадлена поклонилась, и стоило ей выйти из комнаты, как Стефан резко переменился в лице.

– Неужели ты, тупая шлюха, решила, что сможешь одурачить меня и сбежать?

Адалина отвыкла от этого прозвища, отвыкла от образа глупой пустышки, а еще очень сильно устала. В глубине ее души по-прежнему теплилась надежда, что Тристан придет за ней и спасет, но она была настолько призрачной, что у Адалины не осталось никаких сил притворяться и играть старую роль.

Несмотря на недомогание и слабость в теле, она гордо вздернула подбородок и с вызовом посмотрела на Стефана.

– Но смогла же.

Лицо Стефана исказила гримаса гнева.

– Ах, вот как ты заговорила? – прошипел он.

Адалина даже дернуться не успела, как он обхватил ее горло стальной хваткой и воздух моментально перекрыло. Адалина вцепилась ногтями в его руку, пытаясь убрать ее, и задергала ногами, но Стефан был гораздо сильнее и даже не шелохнулся.

– Сколько бы ни бегала от меня, дура, ты все равно оказалась в моем дворце, – холодно усмехнулся он и сильнее сдавил ее шею, от чего Адалина захрипела и стала задыхаться. – Считаешь себя самой умной, хитрой и коварной, а сама прибежала ко мне в руки, виляя хвостом и высунув язык, стоило только поманить письмом братца. А ты знаешь, что это твой брат продал тебя? Дважды.

Адалина не верила его словам. Она открывала и закрывала рот, словно выброшенная на берег рыба, и с каждым мгновением ее попытки разжать ладонь Стефана становились все слабее.

– Это он подслушал разговор твоей шлюхи-матери и моего отца, а потом рассказал мне все в обмен на увесистый сундук золота, с которым и сбежал на Вольные острова. А я через доверенных людей поделился этими знаниями с Фредериком Ришелем. Всему Аталасу известно, что он был безумным ревнивцем, и я даже не сомневался, что он изобьет твою мать. Поэтому я подкупил прислугу, чтобы они отравили его и вся вина легла на Веронику. Но вот незадача – он убил ее, хотя все сложилось даже лучше, чем я планировал.

Из глаз Адалины брызнули слезы, зрение затуманилось, а в ушах раздался звон. Она продолжала царапать его руку, желая высвободиться. Она уже была на грани потери сознания, когда хватка Стефана наконец ослабла.

Он сел на край кровати и похлопал ее по лицу, как домашнюю зверушку, пока Адалина лихорадочно хватала ртом воздух.

– Не веришь? Мне незачем врать. Признаю, твои поиски зашли в тупик, даже шпионские гильдии не смогли мне помочь, и я уже собирался представить знати Аталаса под твоим именем другую девушку, похожую на тебя. Но внезапно удача улыбнулась мне. Твой братец вернулся в столицу. Видишь ли, он проиграл крупную сумму одному весьма серьезному человеку, который не прощает карточные долги. Эмильен пришел искать поддержки у меня, а когда узнал о твоем побеге, охотно вызвался помочь. Он знал, где живет мать твоей служанки Изобель и ее сын. Даже самый преданный слуга предаст хозяина, если его ребенку грозит смерть. Как ты понимаешь, Изобель согласилась помочь выманить тебя, лишь бы я не убивал ее сына. Эмильен написал письмо на известном только вам двоим шифре, ну а дальше ты и сама все знаешь.

Горло Адалины горело, грудь вздымалась от частого поверхностного дыхания, а сердце билось так бешено, словно грозилось сломать ребра. Она качала головой, не желая верить Стефану.

– Ты… – с трудом прохрипела она. – Ты лжешь.

– Ты всегда была упрямой ослицей, но мне это даже нравится. Умирать будешь, но не попросишь пощады. Надеюсь, эта отвага, граничащая с безумием, передастся нашим детям. Хорошее качество для будущих королей.

Адалина надеялась, что Изобель не раскрыла всех тайн и Стефан не знает, что она сотрудничает с «Черной розой». Поэтому она решила прикинуться дурочкой.

– Раз ты знаешь, что я дочь Танната, почему хочешь жениться на мне? – Каждое произнесенное слово причиняло боль, после того как Стефан пытался придушить ее. – Мы кровные брат и сестра.

На короткий миг лицо Стефана исказилось от злости, во взгляде отразилась обида и боль, но он быстро справился со слабостью.

– Ох уж эти запреты на браки между родственниками… – отмахнулся Стефан в притворном равнодушии. – Кровь наших детей будет кристально чиста, ведь они родятся от двух представителей могучего рода Адесто.

И тут Адалина поняла. Он так жаждал жениться на ней вовсе не из-за наследства Ришель. Будучи простолюдином по крови, он мечтал по-настоящему породниться с семьей Адесто. Именно родство с Таннатом сделало Адалину желанной добычей для него. Ведь если она родит ему ребенка, он будет чистокровным Адесто. В отличие от отца.

От одной только мысли, чтобы забеременеть и родить от этого мерзавца, Адалине хотелось выпрыгнуть из окна.

– Я скорее сведу счеты с жизнью, чем рожу тебе ребенка, – злобно прошипела она.

Стефан усмехнулся, а потом вновь наклонился и сжал ее грудь через сорочку с такой силой, что Адалина не сдержала крик боли. Точнее, из ее саднящего горла вырвался лишь глухой хрип вперемешку с кашлем. Она попыталась залепить ему пощечину, но та вышла слишком слабой и лишь сильнее раззадорила Стефана. Он навалился на нее всем телом и вонзил зубы в ее шею, прокусив кожу до крови. Слезы боли и унижения хлынули по ее щекам обжигающим потоком, а внутренности вновь скрутило от тошноты.

Стефан сжал ее подбородок, приподнимая, и провел большим пальцем по родинке над губой.

– Ты так тщательно размалевывала свое прелестное личико, чтобы я не видел сходства с Таннатом, и все напрасно. Возможно, у тебя был шанс влюбить меня в себя, но ты спрятала всю свою красоту. Теперь, зная твое гнилое нутро, я ни за что не обманусь твоей привлекательной мордашкой. Коронация пройдет через две недели, а сразу после нее мы сыграем свадьбу, моя прелестная невеста. Отныне тебя круглосуточно будут стеречь мои солдаты. Ты и шагу не сможешь ступить без моего ведома, даже дышать будешь по моему дозволению. – Стефан нежно погладил ее по щеке, и Адалине до зубовного скрежета хотелось откусить его мерзкие пальцы.

– Не хочу, чтобы наши дети родились бастардами, как их глупая мать, поэтому дождусь свадьбы. А пока мой лекарь займется твоим лечением, на тот случай, если у тебя, грязной шлюшки, еще есть срамные хвори. Потом я буду иметь тебя каждую ночь, пока ты не родишь мне сыновей. И будешь рожать до тех пор, пока не умрешь от истощения. И даже утешения в воспитании детей тебе не видать, потому что я не доверю будущих наследников престола курице вроде тебя. Бесконечные беременности и роды станут твоим единственным смыслом существования, потому что ты, грязная тварь, ни на что больше не способна.

Адалину трясло от омерзения и чувства безысходности. Она лишь молилась, чтобы это был кошмарный сон и он вот-вот закончится.

Наконец Стефан встал с нее и поправил одежду.

– Отдыхай и набирайся сил, дорогая. И имей в виду: завтра я приду к тебе, и ты в подробностях расскажешь, как провела последние несколько месяцев вдали от меня, а главное, с кем. Надеюсь, те мужчины в доме, к которому ты привела Ориона, не были твоими любовниками? Потому что они оба мертвы.

С этими словами Стефан ушел.

Адалина хотела бы расплакаться, но никаких сил не осталось. Разговор со Стефаном опустошил ее и лишил даже призрачной надежды на спасение.

* * *

Следующим утром к ней снова пришла Мадлена. За окном только начало светать, и для завтрака еще было рановато, однако служанка будила ее очень настойчиво. Адалина, которая во сне гуляла с Тристаном по яблоневому саду в Гринхилле и никогда больше не хотела просыпаться, с трудом раскрыла слезящиеся от слабости и изнеможения глаза.

– Чего тебе? – прошептала она.

После того как Стефан чуть ее не придушил, она потеряла голос. Лекарь, ухаживающий за ней, сказал, что пострадали голосовые связки, но это временно.

Мадлена прижала палец к губам, будто сиплый шепот Адалины мог кто-то услышать.

– Сегодня король Стефан будет спрашивать, где вы находились все это время. Он не знает, что Изобель и вы связаны с гильдией. Она не выдала тайну «Черной розы», не выдавайте и вы, иначе худо будет.

Адалина изумленно распахнула глаза.

– Откуда ты…

– Сейчас не время. Слушайте и запоминайте. Вы жили в Аэране и снимали комнату у одинокой вдовы зажиточного купца. Другие мужчины – это жильцы, вы их не знали, потому что они заселились всего на несколько дней. В том доме только вы сняли комнату на долгий срок. Если Стефан спросит, почему вы так долго не приходили в таверну, ответьте, что пришли туда сразу, как получили послание, а почему Роберто так долго его нес, вы не знаете.

Адалина внимательно слушала, стараясь запомнить все детали. Осознание, что еще не все потеряно и у нее есть шанс на освобождение, придавало ей сил.

– Все запомнили? – спросила Мадлена, и Адалина кивнула. – Вот и славно, а теперь вставайте, вам нужно принять ванну.

Мадлена помогла ей искупаться. Она никак не прокомментировала синяки и след от укуса на шее, будто вовсе не заметила их, но наряд выбрала с высоким воротом. Потом причесала ей волосы, собрала в тугой пучок и, спрятав их под сеточку, водрузила на голову такой ненавистный парик.

Адалина смотрела на себя в отражении зеркала и давилась желчью от отвращения. Ее снова вырядили в безвкусное платье с кучей бантов и рюшей, в уродливый парик, от которого чесалась голова, а на лице был толстый слой белил и румян, делающий ее до безобразия похожей на куклу.

Сразу после завтрака, к которому Адалина почти не притронулась, пришел Стефан. Как и предупреждала Мадлена, он начал допрашивать ее, как она сбежала и где все это время жила. Сначала Адалина препиралась, прекрасно зная, что если бы принялась послушно все выкладывать, то Стефан бы заподозрил неладное. Но за это она получила две звонкие пощечины и удар в живот, сваливший ее с ног.

– Ты еще не поняла, что игры кончились? Не зли меня, иначе буду разговаривать с тобой по-плохому.

После этого Адалина рассказала все так, как учила Мадлена. Стефан не стал задавать дополнительных вопросов. Видимо, ее ответы удовлетворили его.

– Что ж, раз сегодня ты ведешь себя как послушная девочка, я порадую тебя. – Он ослепительно улыбнулся, и Адалине захотелось выбить все его зубы кочергой. – Сейчас к тебе придут гости, которых ты наверняка будешь рада видеть.

Он отдал распоряжение привратнику, и через некоторое время в покои вошла девочка девяти лет, в которой Адалина узнала дочь Стефана, Селестию. Прямо за ней следовала Изобель под руку с высоким, но худым мальчиком с темными волосами и голубыми, как у матери, глазами. Ее сын.

Сердце Адалины сжалось, и она выдохнула с хриплым стоном, заметив, как сильно исхудала ее служанка.

– Моя госпожа. – Изобель присела в реверансе. Ее губы безнадежно дрожали от едва сдерживаемых рыданий.

Адалина не сердилась на нее. Ради спасения родных она пошла бы не только на предательство. Она посмотрела на Изобель, пытаясь взглядом передать слова, которые не могла произнести при Стефане.

«Я не держу на тебя зла».

– Ты наверняка знаешь мою дочь Селестию, – оживленно сказал Стефан. – Но я хочу представить вас друг другу официально. Селестия, моя радость, познакомься, это Адалина, моя будущая жена.

Девочка с черными кудрявыми волосами и миндалевидными карими глазами сердито изучала Адалину с ног до головы.

– Моя мама была красивее, – вынесла она неутешительный вердикт, но это никак не тронуло Адалину.

Стефан опустился перед дочерью на одно колено и погладил по густым кудряшкам.

– Конечно, сокровище мое. Твоя мама была самой красивой, самой доброй и нежной, и ее никто не заменит. Я буду любить ее до последнего вздоха, но, как король, я обязан жениться, чтобы подарить нашему народу новую королеву.

От приторных речей Стефана, пропитанных ложью, Адалине хотелось плеваться, но она сохраняла равнодушную маску спокойствия на лице.

«Лицемер и душегуб!» – мысленно проклинала она его.

Стефан поднялся с пола и подозвал к себе мальчика. Изобель напряглась, но ее сын без опаски подошел к королю и, когда Стефан протянул ему руку, покорно поцеловал перстень.

– А это сын твоей любимой служанки, Николас, – все таким же радостным тоном объявил Стефан. – Ники, это госпожа твоей матери, леди Адалина. Скоро она станет вашей королевой.

– Здравствуйте, миледи. – Ники смущенно улыбнулся и сделал неуклюжий поклон.

– Здравствуй, – прохрипела Адалина, выдавив из себя улыбку. Ей совсем не нравилось, что сын Изобель тоже оказался в лапах Стефана.

– У Ники был недуг. Он страдал припадками. – Стефан в притворном сочувствии поджал губы. – Но за верную службу матери я нанял для него лучших лекарей, и теперь он чувствует себя намного лучше. Правда, Ники?

Мальчик лучезарно улыбнулся и поклонился Стефану.

– Да, Ваше Величество, вы очень добры, – сказал Ник, а потом повернулся к Адалине. – Его Величество обещал, что если я буду служить ему верой и правдой, то он вылечит и мою бабушку. Она очень старенькая, с больным сердцем, но заботилась обо мне, пока мама работала в Аталасе, чтобы прокормить нас и оплатить мое лечение и обучение.

Изобель едва слышно всхлипнула, и ее плечи затряслись.

Спина Адалины покрылась липким потом. Она понимала, чего добивался Стефан этим представлением. Он давал понять, что в его власти находились все, кто ей дорог.

Изобель находилась в плену, и ей пришлось выдать местонахождение Адалины, иначе Стефан убил бы и ее сына, и мать.

Эмильен предал ее. Продал за жалкий сундук золота, но пока Адалина не хотела думать об этом. Это сломило бы ее окончательно.

– Ладно, дети, у нас еще будет время пообщаться. Мадлена, – Стефан повернулся к служанке, которая все это время стояла в углу комнату позади Адалины, – уведи детей, нам с леди Адалиной и Изобель нужно кое-что обсудить.

Адалина сглотнула, и слюна опустилась в желудок тяжелым камнем. Она нутром чувствовала, что самое страшное ждало ее впереди.

Когда Мадлен с детьми удалилась, в комнату вошли два стражника и Орион. В воздухе повисло напряжение, давившее на плечи. Страх охватил Адалину, терзая ее изнутри. Она встретилась взглядом с Изобель, лицо которой исказил ужас.

«Что происходит?»

– Итак, две интриганки, – с неприкрытой насмешкой сказал Стефан. – Наконец-то вашим дурацким играм пришел конец, и вы обе вновь оказались здесь, в моей власти.

Он прошел к окну и опустился в кресло-качалку, закинув ногу на ногу.

От нехорошего предчувствия Адалине захотелось спрятаться под кровать. Она старалась не обращать внимания на Ориона и стражников, замерших у дверей, и смотрела только на Изобель. Руки ее служанки мелко дрожали, и она сжимала их в кулаки.

– При других обстоятельствах я бы восхитился вашей изобретательностью и хитростью. Признаю, сбежать из тщательно охраняемого дворца не под силу даже опытным солдатам, а вы, две слабые женщины, сумели. – Стефан театрально зааплодировал. – Но проблема в том, что ваш побег доставил мне кучу неудобств и отвлек от важных государственных дел, поэтому я не могу оставить такой проступок безнаказанным. Поскольку ты – моя будущая жена, я не могу наказать тебя по всей строгости. Так что твоя служанка понесет наказание за вас двоих. Орион, ты знаешь, что делать.

Орион выхватил из ножен кинжал и вместе со стражниками направился в сторону побледневшей от ужаса Изобель. Все внутри Адалины перевернулось, и съеденный завтрак грозился вот-вот вырваться обратно. Она остолбенела от страха и неверия, не в силах даже пошевелиться. Изобель пыталась бороться, но ей быстро заломили руки за спину и с силой поставили на колени, от чего она болезненно взвыла.

– Прошу, пощадите, – заплакала она, и это вывело Адалину из оцепенения.

– Пожалуйста, не делайте этого, – хотела закричать Адалина, но с ее губ сорвался лишь сдавленный шепот. – Это я отдавала приказы, накажите меня. Ваше Величество, умоляю вас! – Она давилась собственными словами, но ради Изобель готова была даже пасть на колени и молить о помиловании.

– Умоляешь? – Стефан злорадно оскалился. – Для мольбы ты выглядишь слишком гордой. Встань на колени.

В комнате стало так тихо, что ее рваное дыхание и жалобные всхлипывания Изобель звучали оглушительно громко. Адалина послушно опустилась на колени и покорно склонила голову.

– Умница, – довольно протянул Стефан. – А теперь ползи ко мне.

Адалина зажмурилась, сделала глубокий вдох, пытаясь сдержать тошноту от отвращения, и на коленях поползла к Стефану. Тело пробирал озноб из-за поднявшегося вновь жара, горло раздирал рвущийся наружу кашель, но она из последних сил сдерживалась, чтобы не выглядеть еще более жалкой. Она проползла половину комнаты, прежде чем остановилась перед Стефаном. Ее колени разболелись, а на лбу выступила испарина.

– Замечательно. – Стефан сиял от счастья и разве что не мурчал от удовольствия. – А теперь покажи, как сильно ты хочешь спасти свою служанку. Оближи мой сапог.

Гнев заклокотал внутри нее с неистовой силой, а перед глазами все заволокло красной пеленой. Адалина подняла полный ненависти взгляд на Стефана, который наслаждался ее унижением.

«Клянусь, я убью тебя. Можешь отобрать у меня все, но в итоге именно я стану твоей погибелью», – мысленно поклялась она ему.

– Не надо, моя госпожа. – Изобель расплакалась еще горше.

Адалина повернулась к служанке, и та покачала головой. Изобель тряслась так сильно, что ее шея прижималась к приставленному лезвию кинжала, а на коже проступили бисеринки крови. Адалина помнила, что, когда родные один за другим покинули ее, Изобель осталась рядом. Она заменила ей и сестру, и мать, и подругу. Поэтому Адалина наступила на горло собственной гордости и сделала то, что велел этот ублюдок. Она склонилась к его ногам и облизнула сапог. Ее тело сотрясло от тошноты, и ее чуть не вырвало на ковер.

– Ну вот, теперь ты ведешь себя, как и подобает моей послушной зверушке.

Стефан потрепал ее по голове, и она прикусила нижнюю губу до крови, чтобы не сорваться на самые грязные оскорбления.

– Отпустите Изобель, – попросила она, не поднимая головы.

– Разве я обещал ее опустить? Нет, глупышка, ты просто выставила себя жалкой тряпкой перед моими стражниками, но о помиловании речи не шло.

Адалина подняла на него ошарашенный взгляд.

Дальше все произошло настолько быстро, что она не успела даже осознать события. Сначала раздался пронзительный вой. Потом Орион схватил Изобель за волосы и одним быстрым движением перерезал горло. Большие голубые глаза застыли в ужасе, с губ сорвался булькающий хрип, и бездыханное тело рухнуло на пол. Адалина раскрыла рот в безмолвном крике. Ее легкие наполнил противный металлический запах крови, которая вытекала из вспоротого горла Изобель и лужицей собиралась на ковре. В ушах шумела ее собственная кровь.

Изобель мертва. Из-за нее.

Умерла.

Ее больше нет.

Как и Эстель, мамы и отца.

Эмильен ее предал. Дважды.

Изобель мертва.

– Если не хочешь, чтобы Ники повторил участь матери, отныне ты будешь послушной девочкой, – произнес Стефан уже без насмешки и притворной заботы.

Адалина с трудом разбирала его слова. Она продолжала смотреть на мертвую Изобель, хотя перед глазами все расплывалось.

– Не заставляй меня становиться детоубийцей. Я, в конце концов, не изверг.

С этими словами Стефан ушел, и Орион последовал за ним.

Один из стражников схватил Изобель и взвалил себе на плечо, как мешок с овощами. Худые руки с мозолистыми от работы в воде пальцами безвольно повисли вниз, а волосы разметались из-за выпавшей из пучка заколки.

Дверь захлопнулась, оставляя Адалину одну. Последнее, что она увидела, перед тем как потерять сознание, – это лужица крови.