Глава 39

Следующие три дня вовсю шли приготовления к поездке в Фортис, откуда Рэндалл и Тристан отправлялись на коронацию Стефана в Аталас.

Все это время настроение Тристана было прескверным. Днями он разбирался с делами гильдии и планировал поездку, лишь бы не думать об Адалине, но по ночам тревога за нее одолевала его, не давая уснуть. Он уже даже не замечал, что его губы постоянно шепчут молитвы о ее благополучии. Каждая встреча с Изекилем заставляла его сердце сжиматься в надежде, что он принесет вести о ней, хотя Тристан головой понимал, что для новостей еще рано. Адалина еще даже не добралась до Изумрудного дворца.

Казалось, ничто в этой беспросветной бездне страха и тревоги не могло заставить Тристана испытать хотя бы толику радости.

Но был один человек, способный привести его в чувства.

Аврора.

Она приходила каждый вечер и разговаривала с ним. Даже когда он не поддерживал беседу и намеренно игнорировал ее, всем своим видом показывая, что не желает ее видеть, Аврора без устали щебетала о детях, Рэндалле и подданных, о том, как ее обучают делам политики. И это, на удивление, помогало Тристану держаться на плаву.

Он понимал, что она приходила не только для того, чтобы поддержать его. Аврора и сама искала поддержки.

Она оставалась в Вайтхолле, чтобы править в отсутствие Рэндалла, и заметно нервничала от этого. Кроме того, им предстояла первая после всех пережитых событий долгая разлука.

– Я обещаю тебе, маленькая королева, что с твоим мужем будет все в порядке. Я верну его в целости и сохранности, – успокаивал ее Тристан в последний вечер перед отъездом в столицу.

Они с Авророй направлялись в крыло, которое занимала королевская семья, чтобы Тристан повидался с племянниками. На это его, конечно же, уговорила Аврора. Она заранее отослала всех стражников и слуг, которые могли бы признать в Тристане покойного принца.

– Знаю, и меня радует, что вы отправляетесь не по морю, иначе точно сошла бы с ума. – Она привычным жестом накрыла ладонью округлившийся живот, и Тристан против воли улыбнулся.

Авроре невероятно сильно шла беременность. Ее румяные щеки округлились, фигура стала пышнее и мягче, и Тристану хотелось затискать ее в приступе братской нежности.

– Помните свое обещание? – спросил Тристан. – Если родится мальчик, вы должны назвать его в честь меня.

– А если родится дочь, мы должны будем родить еще одного мальчика, чтобы назвать его в честь тебя. Я помню. – Аврора покраснела от смущения, но лицо ее озарила озорная улыбка.

Тристан радовался, что хотя бы у них с Рэндаллом все хорошо. Они заслужили свой кусочек счастья после все тех невзгод и горя, через которые прошли и вместе, и врозь.

Аврора подошла к двери детской комнаты и прислушалась.

– Не спят, – убедилась она и, распахнув дверь, развела руки для объятий. – Где мои любимые мальчики? – звонко прощебетала она, и Тристан услышал топот детских ножек и радостные визги.

Спустя несколько мгновений сразу три малыша врезались в нее, едва не сбив с ног. Два темноволосых мальчишки – сыновья Рэндалла и Закарии, и один кудрявый зеленоглазый блондин – сын Анны и Уилла. У Тристана в горле встал ком от того, как сильно Рэндалл-младший похож на своих родителей. Если при рождении он был точной копией отца, то сейчас в нем отчетливо угадывались черты Анны. Разрез глаз, форма бровей и носа, острый подбородок – все это он унаследовал от матери.

Тристан несмело переступил порог детской, в которой сидела Тина. Она больше не работала служанкой в Вайтхолле и приходила сюда в качестве гостьи и подруги Авроры. На ней было дорогое, пошитое на заказ серебристое платье с искусной вышивкой на вороте и широким поясом, украшенным жемчугом, а волосы собраны в низкий пучок. Передние пряди обрамляли ее худое лицо, и Тристан впервые отметил, что она была хороша собой. Неудивительно, что от нее потерял голову даже угрюмый бесчувственный адепт теней.

– Ваше Высочество. – Она поднялась с кресла и учтиво поклонилась Тристану. – Пойду проведаю Нору.

– Здравствуй, Тина. Все еще выбираешь общество шумных ребятишек вместо отдыха?

– Мне находиться с ними только в радость, – с улыбкой сказала она, а потом тактично удалилась, оставив Тристана и Аврору с детьми.

Райнер, сразу признав Тристана, бросился к нему на руки. Он был до ужаса похож на Рэндалла, вот только в отличие от серьезного до занудства папаши без конца улыбался, показывая ямочку на пухлой румяной щеке.

– Смотри, дядя, у меня новая лошадка!

Он с гордостью показывал ему все свои игрушки, и Тристан охал в притворном восхищении.

Спустя какое-то время к ним присоединился Изану, сын Закарии. Мальчишка был на год младше его племянников, но смотрел на него таким взрослым осознанным взглядом светло-карих раскосых глаз, что Тристану стало не по себе.

– Дядя, тебе глустно? – спросил он с таким сочувствием в голосе, что у Тристана запершило в горле.

– С чего ты взял, Изану? – Он удивленно покосился на Аврору, но та лишь пожала плечами.

Изану еще какое-то время внимательно смотрел на него, а потом улыбнулся.

– Не глусти. – И протянул ему деревянного зайца.

Тристан выдавил из себя улыбку и потрепал Изану по голове, а он погладил его по щеке и затопал к Авроре. Он был милым мальчиком, но очень странным. Прямо как его отец.

Вскоре Райнер забыл про него, увлекшись своими игрушками, и Тристан обернулся в поисках самого младшего племянника. Рэн так и не подошел к нему, и он ощутил укол вины.

Все эти годы Тристан игнорировал его, виня в смерти Анны. Конечно, с его стороны это было глупо и по-детски, но он ничего не мог с собой поделать. Теперь, глядя на осиротевшего племянника, он чувствовал боль за него. Малыш не виноват в том, что остался круглым сиротой, и хотя Рэндалл и Аврора любили его всем сердцем, в глубине его зеленых глаз отражалась печаль.

Когда Аврора отвлеклась на Изану, который обнял ее и прижался к животу щекой, Тристан подошел к Рэну. Он взял его на руки и, опустившись на диван, усадил к себе на колени.

Аврора притворилась, будто ничего не замечает, но, когда Райнер направился к Тристану, подозвала его к себе.

– Здравствуй, Рэн, – неловко поздоровался Тристан. – Ты так вырос.

Рэн явно побаивался его или смущался, и Тристан лихорадочно соображал, как его отвлечь.

– Какие игрушки ты любишь? – с надеждой спросил он. – В следующий свой визит я привезу тебе любую игрушку, какую только пожелаешь.

– Пианино, – внезапно оживился Рэн и несмело улыбнулся. – Хочу играть на пианино.

Тристан сухо сглотнул и несколько раз моргнул, чтобы прогнать скопившуюся в уголках глаз влагу.

– Твоя мама любила пианино.

– Правда? – удивленно спросил Рэн, покосившись на Аврору.

Ну конечно, он считал своей мамой Аврору!

Тристан почувствовал себя еще большим дураком, но тут его осенило.

– Правда. Когда станешь постарше, она тебе все расскажет. – Тристан не сомневался, что Рэндалл и Аврора поведают ему о настоящих родителях. – Знаешь, у меня для тебя кое-что есть. Только не показывай другим мальчишкам, это будет наш секрет, хорошо?

Рэн кивнул, и в его глазах загорелся интерес. Он больше не выглядел зажатым и испуганным.

Тристан запустил пальцы под ворот рубашки и расстегнул цепочку с медальоном.

– Его когда-то носила твоя мама. Теперь он твой. Береги его, а когда повзрослеешь, подари своей невесте. Только сначала обязательно убедись, что она та самая, на ком ты хочешь жениться.

Рэн наверняка не понял и половины его слов, но для Тристана было важно произнести это вслух.

Потому что он сам наконец-то разобрался в собственных чувствах.

Он любил Анну как умел. И сейчас, отпуская, не предавал ее и уж тем более себя. Он совершил много ошибок, но уже простил себя и знал, что Анна хотела бы этого – того, чтобы он жил дальше и боролся. И Тристан готов был бороться за ту, которая поселила в его душе свет и разогнала царившие там холод и пустоту.

– Ты запомнил? – Тристан застегнул цепочку на шее Рэна, и тот с интересом посмотрел на ландыши, выгравированные на крышке медальона. – Подари это девушке, за которую будешь готов бороться.

– Красиво, – шепнул Рэн и улыбнулся ему еще раз, на этот раз широко и искренне. Потом спрыгнул с его коленей и пошел к мальчишкам, которые играли на ковре с деревянными солдатиками.

– Я вставлю портрет Анны. – Аврора приблизилась к нему со спины и положила руку на плечо.

– Спасибо, – прошептал Тристан и накрыл ее ладонь своей.

Он все еще испытывал печаль и тоску, глядя на Рэна, на шее которого теперь поблескивала золотая цепочка. Но каждый раз, когда малыш сжимал пухлыми ручками медальон, будто хотел убедиться, что подарок на месте, Тристан чувствовал, как на сердце становится легче.

* * *

К тому времени, когда Тристан в компании Рэндалла, Закарии, Изекиля и Бернарда прибыли в Фортис, погода совсем испортилась. В течение нескольких дней неустанно лил холодный октябрьский дождь и завывал порывистый ветер, срывавший с деревьев пожухлую листву, которая утопала в больших лужах на ухабистых дорогах.

Таверны и постоялые дома Фортиса были забиты, и Тристан с трудом нашел свободные комнаты для себя и своих спутников. Рэндалл с Закарией отправились в Голдкасл. Они договорились, что Тристан проникнет во дворец под покровом ночи через тайный подземный ход, чтобы стража и слуги не заметили его. Пока проблемы со Стефаном не разрешатся, он не торопился раскрывать правду о своей якобы смерти и надеялся, что старшие братья сохранят его секрет. Хотя, зная вспыльчивый нрав Арона, он должен был молиться лишь о том, чтобы тот сохранил ему жизнь.

Пересекая темные коридоры Голдкасла, Тристан нервничал. Последний раз он был здесь в тот самый день, когда отдал яд Артуру. Он понимал, что оказал ему услугу, подарив легкую и быструю смерть, но груз вины до сих пор давил на плечи.

Добравшись до кладовки, где хранился рабочий инвентарь прислуги, Тристан обнаружил Рэндалла. Он сидел на стремянке и задумчиво поглаживал черный камень на перстне, который в полумраке мерцал синим светом.

– Опаздываешь, – сказал Рэндалл, заметив его, и спрыгнул со стремянки.

– Пришлось ждать смены караула у восточного коридора, чтобы пройти незамеченным.

Рэндалл коротко кивнул.

– Пойдем, нас уже ждут.

– Ты упоминал, кто передал тебе сведения о Стефане? – спросил Тристан, чтобы справиться с волнением, пока они шли по коридору.

Рэндалл покачал головой.

– Пусть лучше сами увидят. Если бы я сказал, они бы решили, что я тронулся умом. Кажется, Калеб и так думает, что после рабства у меня проблемы с головой.

– Он думает, что все вокруг глупее его. Смирись, – хмыкнул Тристан. – Спорим, Арон полезет драться за то, что я скрывался от них?

– Я проверил, оружия при нем нет. Но, зная Арона, он наверняка припрятал где-то кинжал, так что держись от него подальше. – На губах Рэндалла мелькнула призрачная тень улыбки. – Мы пришли. Подожди здесь.

Рэндалл скрылся за дверью комнаты, некогда служившей детской сына Артура. Алан отослал его жену с детьми на Запад, откуда та была родом, лишив всяких притязаний на престол. Люди Тристана постоянно следили за Терезой на тот случай, если она вдруг решит устроить заговор, чтобы вернуть себе власть или собрать вокруг своего сына последователей, но она, к счастью, довольствовалась жизнью в поместье своего отца.

– Ты привел своего ищейку? – раздался из-за двери голос Арона.

– Да. Только предупреждаю, его личность может вас шокировать. В буквальном смысле.

Тристан закатил глаза.

«Интриган клятый», – выругался он про себя, а потом вошел в комнату, на ходу скидывая капюшон, скрывавший лицо.

– Приветствую вас, братья. И предвосхищая все ваши вопросы, да, я Тристан, да, я жив, а несколько месяцев назад вы похоронили на семейном кладбище совершенно другого человека.

Арон смотрел на Тристана как на призрака, хотя для него, наверно, все так оно и было. Калеб побледнел и пробормотал себе под нос какие-то ругательства, что было для него так же несвойственно, как пьянство для Рэндалла.

– Я искренне рад вас видеть. – Тристан тяжело сглотнул и улыбнулся. Он даже помыслить не мог, что встреча с братьями дастся ему настолько тяжело. Демон его забери, он скучал по ним!

Арон медленно подошел к нему, и Тристану показалось, что в глазах брата стоят слезы, но разглядеть повнимательнее ему не удалось. В следующий момент он отшатнулся, а щеку пронзило резкой болью. Арон ударил ему кулаком в челюсть.

– Сукин ты сын. Мы похоронили тебя. Оплакивали. Скорбели! А ты, кретин несчастный, жив, здоров и даже не удосужился рассказать об этом нам, родным братьям!

Похожий на медвежий рев раздавался в ушах Тристана, пока Арон, брызжа слюной, крыл его отборной руганью. Но с кулаками больше не лез. Уже хорошо.

– Арон, остынь, – спокойным тоном сказал Рэндалл. – Тристан жив. Это главное, сейчас у нас есть проблемы поважнее.

– А ты все знал, да? – угрожающе пробасил Арон. – Знал и молчал.

– Арон, мы короли дружественных стран, нам нельзя драться.

Рэндалл сохранял невозмутимое спокойствие, чем только сильнее взбесил Арона.

Однако потом случилось то, отчего Тристан поперхнулся смешком, а ледяная маска Рэндалла слетела, явив братьям Вейланд полную обескураженность.

Калеб, все это время сидевший молча, отвесил младшему брату подзатыльник.

– Я не король. Это во-первых. И ты не мой король. Это во-вторых. И вам обоим лучше помалкивать, это в-третьих. – Калеб перевел сердитый взгляд с Рэндалла на Тристана. – В этих покоях мы не правители стран Великого Материка. Мы братья. И вы, два идиота, будете молча слушать, как мы вас отчитываем.

Рэндалл растерянно потер затылок, а Тристан с трудом подавил усмешку.

– Почему ты не рассказал нам, что жив? К чему был тот спектакль с похоронами? Неужели твоя вера в семейные узы настолько слаба, что ты не смог довериться нам? – не унимался Калеб. – Или ты теперь признаешь братом только Рэндалла, раз открылся ему?

Тристан устало потер виски и опустился в ближайшее кресло.

– Нет, я признаю братьями всех вас. Но, видишь ли, Калеб, один из моих братьев заставлял меня строить козни против другого брата. – Он кивнул на Рэндалла. – А ты, как мне помнится, ему в этом помогал. Забыл, кто именно организовал похищение Авроры?

На этих словах Рэндалл стиснул челюсть, а Калеб помрачнел.

– Другой наш брат, Уилл, из-за глупой обиды и ревности натравил на меня целую гильдию убийц, – продолжил Тристан, но не стал дальше вдаваться в подробности. – До того как я инсценировал свою смерть, меня попытались убить четыре раза. Вот и пришлось затаиться, пока не найду тех, кто на меня покушался. И, как вы понимаете, я не мог довериться даже братьям. Потому что все эти беды на мою голову обрушили именно родные братья. Рэндалл – единственный, кому я доверился лишь по причине, что он женат на той, кого моя смерть действительно подкосила бы.

– То есть о жене брата ты подумал, а о нашей матушке нет? – укоризненно спросил Арон.

– Ваша мать знает, что он жив, но надежно хранит его тайну, – вмешался в разговор Рэндалл.

– Откуда ты знаешь? – Арон повернулся к нему и, судя по выражению его лица, хотел врезать и ему.

– Потому что она получает сведения о Тристане через меня, – все таким же спокойным тоном ответил Рэндалл.

Арон прикрыл глаза и раздраженно вздохнул.

– Ладно, о том, что наш брат та еще сволочь, поговорим позже. Теперь давайте обсудим, что будем делать со Стефаном.

* * *

Разговор с братьями продлился до полуночи. Тристан в подробностях рассказал о том, что Стефан не настоящий сын Танната, что у него есть свидетель в лице кровного брата, как две капли воды похожего на Стефана, и что он разыскивает лекаря, укравшего младенца у обычной крестьянки Лауры Этир. Тристан не стал ничего говорить об Адалине, а на вопрос, как раздобыл все эти сведения, соврал, что связался со шпионами «Черной розы». Как бы ни сетовал Арон и ни обижался за его недоверие, Тристан не собирался выдавать свой главный секрет. Слишком свежи еще воспоминания о том, как Артур хотел сделать его своей марионеткой. Арон был лучше Артура – и как человек, и как король, но жажда власти опьяняла даже лучших из лучших.

Под конец разговора Арон смягчился и даже пообещал, что сохранит тайну Тристана.

Когда они собрались расходиться по покоям, Тристан попросил Арона распустить на время стражников, стерегших северный коридор. Он хотел разрешить еще один вопрос, который не давал ему покоя.

Добравшись до нужных комнат, Тристан долго не решался открыть дверь, хотя точно знал, что в столь позднее время там не будет посторонних людей. Раньше, приезжая в Фортис, он первым делом спешил сюда. Здесь его ждала забота, ласка, поддержка и безусловная любовь.

Наконец он набрал в грудь побольше воздуха и осторожно толкнул дверь. Миновал пустую гостиную и бесшумно вошел в спальню, где тускло горела одинокая свеча в подсвечнике, напоминающем форму раскрытой девичьей ладони. Матушка сидела на краю кровати и задумчиво водила гребнем по длинным волосам, которые еще год назад были черными как смоль, а сейчас отливали сединой. Она даже не услышала, что кто-то вошел в покои – настолько глубоко погрузилась в мысли. Постаревшая, исхудавшая и изможденная, но все еще ослепительно красивая в глазах Тристана.

– Матушка? – Он и сам поразился тому, как сипло прозвучал его голос.

Она подняла голову. На мгновение в ее черных глазах отразился испуг, который быстро сменился изумлением вперемешку с болью, тоской и радостью. Гребень выпал из рук, а по щекам крупными бусинами побежали слезы.

– Сынок? Это ты? Это не сон? – Она порывисто встала и, задрожав, вновь обессиленно опустилась на кровать. – Тристан, неужели это правда ты?

Он пересек комнату, опустился перед ней на колени и подобрал с пола гребень.

– Да, матушка, это я. – Он вложил гребень в ее трясущуюся от волнения ладонь. Слезы душили его, но он сумел выдавить слабую, но искреннюю улыбку.

Мари разрыдалась пуще прежнего и крепко обняла сына, зарывшись лицом в его волосы.

– Мой сынок, любимый мой… Прости меня, пожалуйста, прости. Я так виновата перед тобой, столько всего взвалила на тебя. Я не должна была… прости… – шептала она, захлебываясь слезами и лихорадочно поглаживая его плечи и спину.

Тристан прикусил щеку изнутри так сильно, что во рту появился металлический привкус.

– Я простил тебя, матушка, – шептал он, гладя ее по спине. – Давно простил.

Немного успокоившись, она начала расспрашивать его, где он был все это время, но Тристан остановил ее.

– Потом, мама. Я сегодня покидаю Голдкасл. – Он коснулся ее щеки и стер новую слезинку. – Когда решу кое-какие дела, я вернусь и обязательно все расскажу.

Мари рвано вздохнула и кивнула, глядя на него с такой надеждой, что у Тристана сжалось сердце.

– Давай помогу.

Он забрал из ее руки гребень, сел на кровать рядом и принялся нежно и осторожно расчесывать длинные спутавшиеся волосы.

В груди что-то щелкнуло, будто на место вернулся еще один важный кусочек, без которого он не мог жить и дышать в полную силу.