Глава 42

После того как Адалина объявила, что законной наследницей Танната Адесто была она, а не Стефан, в зале поднялся переполох сродни тому, что несколько месяцев назад устроил Тристан, когда привел на Великий совет короля Алана, которого все считали смертельно больным.

Верховный служитель жестом подозвал своих послушников, чему Тристан был только рад. Ему хотелось оказаться поближе к Адалине. Рядом с ним неслышно ступал Дерек – один из самых искусных воинов гильдии.

Когда они бесшумно прошли вдоль стены и остановились у края помоста, Тристан не сдержался и повернулся в сторону Адалины. В тот момент его затопила такая сильнейшая боль, что он лишь чудом устоял на ногах. Ее шея отекла и почернела от множества синяков. Вот почему она говорила так тихо.

«Что они с тобой сделали, девочка моя?» – мысленно вопрошал он, умирая от чувства вины, потому что не смог ее защитить.

Белила размазались по лицу и теперь не скрывали ее родинки над губой. Она выглядела бледной, исхудавшей и очень напуганной, но в ее темных глазах полыхало неистовое пламя.

– Что за чушь ты несешь, наглая девчонка? – возмутился лорд Моро, и его поддержали гулом одобрительных голосов.

Тут на защиту Адалины встал Рэндалл.

– У меня есть доказательства правоты ее слов.

Тристан усилием воли отвел взгляд от Адалины и с ненавистью посмотрел на Стефана, чье лицо исказилось от ярости и испуга.

Рэндалл подал знак сидевшему в зале Бернарду, и тот в сопровождении Закарии направился к помосту, на ходу вытаскивая из-за пазухи свиток с королевским указом. Бернард побрился, надел темно-каштановый парик, как у Стефана, и дорогой камзол, от чего их поразительное сходство было видно невооруженным глазом.

Пока Бернард рассказывал историю своей матери, не забыв при этом передать свиток с королевским указом Верховному служителю, Стефан пытался сохранять на лице снисходительное равнодушие, но бледность и трясущиеся губы выдавали его с головой.

Члены Королевского совета поднялись на помост и признали, что документ подлинный, а почерк принадлежит покойному королю.

В зале царили суматоха и хаос, которые усилились во сто крат, когда слово взял Рафаэль – лекарь покойной супруги Танната.

Людям Тристана все же удалось найти его. Он не покидал пределов королевства, лишь притаился в тихой деревушке, ожидая, когда Стефана свергнут. Рафаэль признался, что это он спрятал письмо Танната на кладбище, потому что передать его Адалине лично струсил. Только после заверений Тристана, что Стефан будет свергнут, а жизни его не грозит опасность, Рафаэль согласился свидетельствовать против в день коронации.

Свидетели приводили доказательства виновности Стефана во множестве преступлениях против короны, и тот ничего не мог сделать.

Именно поэтому Тристан хотел разоблачить его на коронации. Во-первых, по законам Западного королевства, в церемониальный зал нельзя проносить оружие. Во-вторых, здесь находились короли Юга, Ардена и Севера, так что у Стефана и его сторонников из числа королевских советников были связаны руки. Начать бой – значит подвергнуть опасности жизни других правителей и спровоцировать войну с соседними королевствами. А в-третьих, Тристан уже начал обратный отсчет, когда Стефан сам сознается в своих грехах.

Тристану было мало просто свергнуть его. Он давно желал унизить Стефана, лишить его всего за то, что сбил Артура с прямого пути. Но теперь, увидев, через что прошла Адалина, он намеревался сломить его и полностью лишить воли.

Однако суматохи в зале избежать все равно было невозможно. Лорды повставали со своих мест. Кто-то требовал немедленного суда над Стефаном, другие обвиняли Рэндалла в попытке навести смуту в Западном королевстве, чтобы отомстить за недавние события на Великом совете, где его чуть не убил Артур. Третьи обвиняли Адалину в том, что она просто интриганка и втерлась в доверие Стефану, а теперь пытается отобрать его корону.

Тогда Изекиль подошел к Рэндаллу, уверенно расталкивая всех на своем пути, и передал ему королевский указ Танната о передаче Адалине прав на престол. Этот документ поднял еще больший хаос.

Принцесса Люсинда, все это время сидевшая рядом с Адалиной, сразу встала на ее сторону и даже загородила собой, когда вокруг них начали собираться люди.

Другая сестра Танната, напротив, пытаясь перекричать гул десятков голосов, заявила, что именно она должна стать следующей королевой Запада, а Адалина такая же самозванка, как и Стефан.

– Арабелла, ты что, слепая? – спросила Люсинда властным тоном. – Посмотри на эту девочку, она как две капли воды похожа на нашего брата.

– Она фаворитка кронпринца. Откуда нам знать, может, они были заодно, а теперь она решила предать его? – не уступала младшей сестре Арабелла.

Адалина пыталась что-то сказать, но из-за громкого шума ее никто не слышал.

Тристан почувствовал жжение в груди, снова взглянув на ее покалеченную шею. Сколько раз этот ублюдок душил ее?

– Леди Адалина говорит, что все это время Стефан держал ее в плену и пытал, – передала Люсинда, прислушиваясь к ее тихому шепоту.

К спору присоединились лорды из числа бывших советников короля Танната. Двое из них засвидетельствовали, что Стефан изгнал их путем шантажа и угроз.

Церемониальный зал стал походить на бойцовую арену, вот только оружием здесь были не мечи и копья, а обвинения, проклятья и угрозы. Люди спорили и кричали, некоторые поддерживали Адалину и требовали скорого суда над Стефаном, а кто-то обвинял ее в сговоре с королем Рэндаллом и попытке устроить переворот и смуту в Западном королевстве.

Тристан запрещал себе смотреть на Адалину, чтобы не поддаваться эмоциям, и пристально следил за Стефаном. Сначала тот пытался взять контроль над ситуацией и обвинить Адалину в похищении королевской печати и подделке документов, но его лицо постепенно бледнело. На лбу выступили капельки пота, руки начали подрагивать, а взгляд лихорадочно метался по залу.

Тристан с мрачным удовлетворением наблюдал за этими изменениями. И, когда виновник торжественной церемонии с глухим звуком рухнул без сознания на каменный пол, так и не успев надеть корону, мысленно отсчитал еще один день, приблизивший Стефана к его печальному концу.

– Его Величество! Его Величеству плохо! – закричал народ, и стражники Стефана ринулись к алтарю, чтобы защитить своего короля.

Суматоха усилилась, и Верховный служитель поднял ритуальную чашу, с силой ударив ею по мраморному столбу, на котором она стояла. По залу разнесся гулкий звон.

– Именем Единого призываю всех к спокойствию, – громко произнес он. – Слуги, отнесите Его Величество в покои и позовите лекаря. Лорды высшего ранга и члены Королевского совета, проследуйте в зал заседаний. Король Рэндалл, прошу вас присоединиться совету, как и других свидетелей. – Он указал на Бернарда и Рафаэля. – Чтобы пролить свет на истину, нам нужно успокоиться и все обсудить.

* * *

Совет продлился до позднего вечера.

За это время Адалина поведала Верховному служителю, новоявленным теткам, бывшим и нынешним членам Королевского совета свою историю с самого начала. О том, как мать с ранних лет заставляла ее красить лицо, чтобы никто не заметил сходства с королем Таннатом. Как потом узнала, что он был ее настоящим отцом. Как будучи юной и наивной девушкой, не хотела замуж за жениха, выбранного Фредериком Ришелем, и распустила о себе грязные слухи. Поведала и о том страшном дне, когда Фредерик узнал о неверности своей жены и в порыве ревности убил ее, а потом умер сам от яда. О том, что в его смерти Стефан обвинил Адалину и заставил стать фавориткой. Ей пришлось рассказать обо всех унижениях, через которые она прошла, живя во дворце. К ее удивлению, одна из служанок подтвердила ее слова о жестоком обращении Стефана. Потом Адалина раскрыла подробности о своем побеге и поисках Бернарда Этира. Поскольку не хотела вмешивать Тристана и его гильдию, чтобы не вызвать еще больше вопросов и подозрений, она озвучила ту версию побега, которой ее научила Мадлена.

К слову, о ней. Адалина была уверена, что Мадлена тоже явится на совет и будет свидетельствовать против Стефана, но та почему-то не пришла.

Когда ее спросили о том, как она добралась до Ивераса, слово взял Рэндалл. Он показал письмо Танната, на обороте которого были спрятаны координаты местонахождения Бернарда Этира.

– Король Рэндалл, откуда у вас документы с королевской печатью Запада? – спросил лорд Эспиан, один из советников.

– Леди Адалина попросила меня о помощи, когда весной я прибыл в Аталас. Она никому здесь не доверяла – боялась нарваться на шпионов короля Стефана, а мне доверилась, поскольку знала, что я, по понятным всем причинам, не стану иметь с ним дело. Он дружил с моим покойным братом Артуром, который дважды покушался на мою жизнь, – на всякий случай напомнил Рэндалл. Он выглядел очень спокойным, даже расслабленным. – Побег, как и путешествие в Иверас, помогли организовать мои люди. После возвращения Адалина поселилась в доме одного из моих подданных, а люди Стефана похитили ее и сожгли жилище. Однако солдат королевской гвардии, – Рэндалл указал подбородком в сторону Изекиля, – успел забрать из горящего дома шкатулку леди Адалины, где хранились важные документы. Так они и попали ко мне.

– Как король Стефан нашел вас в Ардене? – спросил лорд Эспиан у Адалины.

Она не помнила, был ли тот в отцовском списке лордов, которым можно доверять, но он выглядел бесстрастным, будто и правда хотел докопаться до истины.

– Он нашел служанку, которая знала, где я нахожусь, – прошептала Адалина. – И заставил ее передать мне записку моего брата Эмильена, который предал меня и раскрыл мое истинное происхождение. А потом… – Адалина вновь вспомнила тот ужасающий миг, когда прямо у нее на глазах Орион перерезал Изобель горло с такой же легкостью, как отрезают ломоть хлеба. В глазах помутнело. – Потом он приказал убить Изобель.

– Ваша шея, это… – Лорд Эспиан брезгливо поморщился, посмотрев на ее синяки.

– Стефан душил меня почти каждый день.

Даже к ночи лорды Запада не пришли к единому мнению, что делать дальше. Лишь треть присутствующих голосовали за то, чтобы на престол взошла Адалина, как и завещал король Таннат.

Адалина вернулась в свои покои в сопровождении солдат из королевской гвардии Ардена. Рэндалл был уверен, что вплоть до коронации, если та состоится, Адалина находится в уязвимом положении и многие захотят ее устранить. Она понимала, что, раскрыв истинную личность, повесила на себя мишень и обзавелась еще большим количеством врагов. Но ей надоело прятаться, сбегать и бояться.

Прежде чем она осталась одна, стражники тщательно обыскали покои и только потом удалились.

Незнакомая служанка помогла ей снять тесное, неудобное платье и помыться, а потом расчесала ее волосы, сбившиеся под париком в колтуны. После ухода служанки Адалина обессиленно опустилась на пуфик перед трельяжем и потерла лицо трясущимися от усталости ладонями. Голова гудела от пережитого волнения, во всем теле ощущалась слабость, и ей хотелось лишь свернуться в комочек и больше никогда не выходить из комнаты.

Адалина посмотрела на свое отражение в зеркале и судорожно выдохнула. Еще никогда она не выглядела настолько жалкой: щеки впали, под глазами появились темные круги, веки покраснели и воспалились, а губы были искусаны до маленьких ранок. Она скользнула кончиками пальцев по синякам на шее и болезненно поморщилась.

В душе царило смятение, и она не понимала, что чувствует по поводу того, что Стефан вряд ли сможет найти опровержения всем доказательствам его преступлений и никогда не станет королем. Конец, который она так вымаливала для него у Единого, был как никогда близок, но Адалина не испытывала ни радости, ни удовлетворения.

Сколько еще таких Стефанов повстречается ей на пути теперь, когда она заявила права на престол? Очевидно, много. А она была совсем одна в этом дворце и даже не знала, кому может по-настоящему доверять.

С балкона донесся странный скрежет, заставивший ее вздрогнуть и выронить ленту, которую она хотела вплести в косу. Адалина вскочила на ноги и сняла со стены металлический подсвечник, собираясь защищаться, если в ее покои прокрался кто-то, чтобы причинить вред. Когда оконные ставни заскрежетали, Адалина спряталась за темной портьерой и постаралась даже не дышать. Или лучше закричать, чтобы сюда ворвались солдаты?

Не успела она раскрыть рта, как услышала голос, по которому скучала до жжения в груди.

– Адалина, ты здесь?

Она так устала после бесконечно долгого заседания, что совсем забыла про то, что видела Тристана на коронации в мантии послушника.

Он не потерял ее подвеску. Берег все эти годы, как и она хранила свою любовь к нему.

Ее руки затряслись, и подсвечник показался настолько тяжелым, что она чуть не выронила его. Из горла вырвался тихий хрип.

– Адалина…

Звук шагов приблизился, и в следующий момент портьера отодвинулась и она увидела Тристана.

– Я вспомнил, как весной ты спустилась в свою комнату по водосточной трубе. Решил прокрасться к тебе таким же способом, – произнес он с робкой улыбкой и показал ей покрасневшие ладони. – Признаюсь, я думал, что переломаю себе ноги.

Тристан стоял прямо перед ней. На нем был расстегнутый плащ, под которым виднелась рубашка с расшнурованным воротом. Капюшон откинут, а на шее поблескивала золотая цепочка с медальоном. Но не тем, который она привыкла видеть и который каждый раз мечтала сорвать.

Это была роза с черными бриллиантами. Ее подарок.

Все пережитые испытания разом пронеслись перед ее глазами. Смерть и предательства близких, презрение и пренебрежение высшего общества, издевательства Стефана. Она прошла через все это. Как бы ее ни пытались унизить и сломить, каждый раз она гордо расправляла плечи, не позволяла себе плакать и показывать свою слабость.

– Лина, – ласково прошептал Тристан, забирая у нее из рук подсвечник.

Это стало последней каплей, прорвавшей плотину чувств.

Адалина содрогнулась всем телом и разрыдалась так, как не плакала очень много лет.

– Иди ко мне, девочка моя. – Тристан притянул ее к себе, и она, даже не думая сопротивляться, уткнулась лицом в его шею. – Моя сильная, храбрая девочка.

– Ты пришел, – шептала она, захлебываясь слезами. – Ты вернулся.

– Я ведь обещал, что не оставлю тебя. – Он нежно погладил ее по спине и поцеловал в макушку. – Поплачь, Лина, побудь слабой, хотя бы когда я рядом. Я буду сильным за нас двоих.

И Адалина плакала, выпуская всю свою боль, усталость, скорбь и страх. Она сжимала его рубашку на груди так сильно, что ткань угрожающе трещала по швам. Ее горло болело от каждого всхлипа, но вместе с тем боль приносила долгожданное облегчение.

Тристан подхватил ее на руки и, приблизившись к кровати, лег вместе с ней. Когда ее слезы кончились, а всхлипы стихли, он отстранился и налил ей воды. Адалина с трудом сделала несколько глотков.

– Прости меня. – Первое, что Адалина сказала, после того как успокоилась. Она сидела, прислонившись спиной к изголовью кровати, и плотнее укуталась в одеяло.

– За что простить? – удивился Тристан, обхватив ладонями ее лицо.

– Прости за то, что не послушала тебя и сбежала. Ничего из этого не случилось бы… Я виновата.

– Адалина, не надо. В том, что ты просто хотела увидеть брата, нет никакой вины. Ты не должна извиняться. И… – Тристан тяжело сглотнул и провел подушечкой большого пальца по ее нижней губе, от чего по телу прокатилась приятная дрожь. – Это ты прости меня.

– За что?

Тристан смотрел ей в глаза так, словно хотел заглянуть в душу и найти ответы на все свои вопросы. Потом он заговорил, и его слова разорвали сердце Адалины, только чтобы собрать его вновь по кусочкам.

– Ты подарила мне свой первый поцелуй, а я тебя даже не вспомнил. Адриана.

– Что? – Адалина недоверчиво дернулась, пытаясь высвободиться из его объятий, но Тристан не позволил ей отстраниться. – Ты снова копался в моих вещах?

– Прости, я сделал это не намеренно. И я нашел перстень «Сердце Запада». – Заметив на ее лице удивление, он слегка улыбнулся и кивнул. – Все это время он лежал в шкатулке, которую передал твой отец. Там был потайной отсек. Я хотел убрать перстень в другую шкатулку, но на самом верху увидел свой портрет… А потом нашел и другие.

– Это… – Она отвернулась, желая скрыться от его пристального взгляда. – Это ничего не значит. Вернее, значит, но я не жду, что ты…

Тристан не дал ей закончить.

– Для меня это значит все, Адалина. Я был слеп и глуп, не замечая очевидного. Не только твои чувства, но и свои.

Он говорил сбивчиво, его голос дрожал, и Адалина от этого только сильнее растерялась. Она не хотела верить в происходящее, боялась, что если позволит себе ощутить хоть кроху надежды, то это окончательно ее добьет.

– Лина, прошу, посмотри на меня.

Тристан вновь коснулся ее лица, и она подняла на него несмелый взгляд. Он выудил из-под рубашки медальон в виде цветка розы.

– Когда ты спросила, кто дал новое название гильдии, я ответил, что это сделала Кристин. Но я солгал. На самом деле это был я. Так совпало, что в тот день, когда мы придумывали новое имя, я увидел твой старый подарок. Я вспомнил тебя и понял, что название цветка, символизирующего честь и непоколебимость, идеально подойдет для гильдии.

Адалина поджала губы, чтобы он не заметил, как они предательски задрожали.

– Теперь я понимаю, что это не совпадение, а судьба. Ты была предназначена мне самой судьбой, Лина.

Стальная броня, которую она наращивала долгие годы, треснула и обрушилась, когда Тристан прижался к ее лбу своим и прошептал:

– Я люблю тебя.

– Ч-что?

Адалина не верила своим ушам. Не могла. Это все не правда. Тристан любил другую. Его сердце было замуровано каменными стенами, и в нем не осталось места для одной глупой девчонки, которая влюбилась в него, даже не зная имени. Влюбилась, просто услышав игру на пианино. Но потом, чем больше узнавала его, тем сильнее и преданнее становилась ее любовь.

– Я люблю тебя, Адалина. Люблю так сильно, как никого и никогда не любил. Слышишь? Мое сердце принадлежит только тебе одной и больше никому. Ты – моя Черная Роза.

Адалина вновь заплакала. Жалобно и тихо, словно маленький напуганный ребенок. Таким же ребенком она и была, когда отдала ему свое сердце.

– Честно говоря, я ожидал, что девушка, которой я признаюсь в чувствах, воспримет это с большим восторгом.

Тристан неуверенно усмехнулся, и в его глазах, казалось, блеснули слезы.

Адалина хрипло рассмеялась, а потом расплакалась пуще прежнего. Видимо, сегодня она собиралась пролить все слезы, которые сдерживала на протяжении очень долгого времени.

– Я люблю тебя, Трис, – на выдохе прошептала она, и следующий ее всхлип был заглушен поцелуем – самым нежным из всех, что ей когда-либо дарил Тристан.

* * *

Они лежали на кровати, накрывшись одеялом, и целовались. Всегда пылкий, страстный и неугомонный в постели, теперь Тристан каждым своим прикосновением дарил Адалине нежность, заботу и ласку.

– Мне страшно, – призналась Адалина. Она больше не плакала, но ее глаза жгло от пролитых слез. – У меня в Аталасе нет никакой поддержки. Одни считают меня развратной шлюхой без мозгов, другие – коварной интриганкой, а третьи уже наверняка строят планы, как усадить меня на трон, чтобы потом умело мною манипулировать.

– Ничего не бойся, любовь моя. Ты не одна. Тебя поддержат короли Юга и Ардена, как минимум. Мы уже работаем, чтобы склонить на твою сторону большинство западных лордов.

– Я хочу разузнать все о моей тетке, принцессе Люсинде. Она была добра ко мне еще до того, как я объявила о своем родстве с Таннатом.

Тристан задумчиво кивнул.

– Хорошо, узнаю все, что смогу. Но, думаю, ей можно доверять. Люсинда никогда не желала занять трон брата, а вот Арабеллу стоит опасаться. Адалина, – он приподнял пальцами ее подбородок, – почему ты это сделала? Почему раскрыла правду о своем происхождении? Ты ведь не хотела.

Адалина пожала плечами.

– Я устала прятаться. Не хочу всю жизнь провести в бегах и постоянно думать о том, не найдут ли меня завтра.

– Теперь в твоей жизни будет еще больше опасностей.

– Знаю. Но это почему-то пугает меня меньше, чем мысли об очередном побеге.

– Не бойся. – Тристан прижал ее к себе так крепко, что их носы соприкоснулись. – У тебя есть я. Я всегда буду защищать тебя.

Сердце Адалины сжалось от подступивший тревоги.

– Трис… – Она высвободилась из его объятий и села. – Ты же понимаешь, что если я стану королевой, то меня обяжут выйти замуж? И согласно нашим обычаям, мужем должен стать лорд Западного королевства, а не чужеземец.

Страх прочными путами окутал все ее конечности, вызывая онемение.

Неужели их счастье будет таким недолгим?

Тристан тоже сел, взял обе ее ладони в свои и прижал к своей груди. В его черных глазах полыхало пламя.

– Адалина, даже если против меня ополчатся все мужчины Запада, я не задумываясь убью каждого, кто посмеет встать между нами. Ты только моя, слышишь? – От его властного тона в ее груди все заполыхало. – Помнишь, девять лет назад я сказал, что женюсь на тебе, когда ты станешь старше? Считай, что я сделал тебе предложение руки и сердца и отказ принимать не намерен. Ты станешь моей женой и королевой.

Своей решительностью и непоколебимой уверенностью Тристан не оставил ей ни шанса на сомнения.

– Ты веришь мне?

– Верю.

Тристан снова поцеловал ее. Он снова уложил Адалину на подушки, осторожно и трепетно касаясь ее губ своими. Но когда он прочертил влажную дорожку вниз к ее шее, Адалина напряглась. Его поцелуи не причиняли боли, но она чувствовала себя уязвимой из-за уродливых следов от удушья.

– Адалина. – Тристан поднял на нее серьезный взгляд, нежно поглаживая кожу, покрытую синяками, пальцами. – Что еще он делал с тобой?

Адалина сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Она боялась снова дать слабину и расплакаться. Ведь именно этого жаждал Стефан – сломать ее.

– Унижал, бил, душил, угрожал, что сделает меня шлюхой для солдат низшего ранга. Плевал в лицо. Неделю назад он сломал мне ребро, избив ногами, а когда я пыталась спасти Изобель от казни… – Ее голос дрогнул от ужасающих картин, всплывших в памяти. – Я лизала его сапог, чтобы он помиловал ее, но он все равно приказал зарезать Изобель прямо у меня на глазах. Ее сын до сих пор во дворце, и Стефан каждый день твердил, что убьет и его, если я не буду послушной зверушкой.

Лицо Тристана застыло. Он задрал голову с медленным тяжелым вздохом. Все в его позе говорило о напряжении. Адалина чувствовала исходящие от него волны гнева, но, когда он вновь опустил голову, она не нашла в его взгляде ничего, кроме бесконечной любви и нежности.

– Больше никто не посмеет тебя и пальцем тронуть. Клянусь, – уверенно сказал он, сопровождая свои слава ласковыми прикосновениями. – Мне нужно уходить. А через несколько дней я уеду из Аталаса.

Последнее предложение словно спустило ее с небес на землю.

– Что? Ты не останешься до официального решения о моей кандидатуре на престол?

Тристан с грустью покачал головой.

– Я очень не хочу уезжать, но мне нужно разрешить немало дел, прежде чем вернуться к тебе. С тобой останется Изекиль, а завтра в Изумрудный дворец прибудет Флоренс – она будет твоей фрейлиной. Также вплоть до суда над Стефаном в Аталасе останется Рэндалл, а ему ты можешь доверять как мне. Ты не одна.

– Когда ты вернешься? – Адалина старалась, чтобы ее голос не звучал слишком жалобно, но ничего не вышло.

Тристан поморщился, будто от зубной боли.

– Не могу точно сказать, но клянусь, это будет наше последнее испытание. Я люблю тебя, Лина, и теперь ни за что тебя не отпущу. Обещаю.

Тристан прижался к ее губам в отчаянном поцелуе, пропитанным обещанием, надеждой и тоской от предстоящей разлуки.

– Обещаю, что дождусь тебя, – с жаром прошептала Адалина.

Она ждала его долгие годы, даже не надеясь на взаимные чувства. Теперь, когда Тристан вручил ей свое сердце и назвал своей Черной Розой, Адалина готова была ждать его до последнего вздоха.