Глава 43

Одному Единому было ведомо, как Тристан не желал покидать Адалину. Пока она плакала в его объятиях, сердце разрывалось от боли, а в груди закипала ярость. Он жаждал долгой и мучительной смерти каждому, кто заставил ее страдать.

И смерть одного их них была не за горами.

Тристан покинул ее комнату через балкон и прокрался в зимний сад, где договорился о встрече с Изекилем.

– Какие новости? – спросил он, не тратя время на приветствия.

Изекиль сидел на скамейке возле кустов чайной розы и вырезал из дерева фигурку кобры. Тристан знал, что это занятие приносило ему умиротворение.

– Мадлена справляется идеально. Она смогла втереться в доверие к Стефану.

Изекиль наладил связь со служанкой покойной супруги Стефана. Та была верна своей госпоже, поэтому согласилась отомстить Его Величеству за то, что он бросил жену умирать от тяжелой беременности в отдаленной резиденции. Кроме того, Изекиль пообещал ей в награду такую сумму, что позволила бы Мадлене купить дом и прожить безбедно несколько лет.

– Сколько раз он выпил снадобье? – уточнил Тристан.

– Сегодня был третий день. Мадлена действовала строго по инструкции Роя. Сначала подсыпала в еду снадобье, вызывающее сильные мигрени, а потом, изображая искреннее беспокойство, приносила дурман под видом болеутоляющего.

– Отлично. – Тристан стиснул зубы, вспоминая заплаканное лицо Адалины и ее откровения обо всех издевательствах Стефана. – Вели ей сегодня сидеть с ним всю ночь и говорить, что она сделает все возможное, чтобы ему помочь. Пусть продолжает делать вид, что на его стороне. Если Рой не соврал и концентрированное снадобье в самом деле вызывает сильнейшую зависимость, Стефан сам признается во всех преступлениях, лишь бы выпить еще волшебного снадобья.

Изекиль нахмурился, разглядывая маленький пузырек из темного стекла, который держал в руке.

– Тебя не пугает, что в руках Роя находится такая власть? Он ведь может манипулировать кем угодно.

– Я буду присматривать за ним. Если он переступит грань разумного, на этот раз мы точно станем заклятыми врагами. Но давай решать проблемы по мере их поступления. Ты передал послание?

– Да, он уже должен был прийти, – ответил Изекиль. – Может, его задержали?

– Я здесь, – раздалось позади них.

Изекиль испуганно вздрогнул и резко обернулся на голос, а Тристан даже не шелохнулся. Привык, что адепт теней вечно появляется словно из ниоткуда.

– Нельзя же так пугать людей! – возмутился Изекиль, поправляя парик, скрывавший седину.

– Привыкай, тебе с ним еще общаться, пока Рэндалл здесь.

– Вы хотели со мной поговорить? – Закария вышел вперед, не обращая внимания на недовольного Изекиля.

– Мне нужна твоя помощь. Я слышал, что ты можешь подвергнуть человека таким пыткам, что на его теле не останется ни следа, но он будет молить о смерти, лишь бы прекратить мучения. Это правда?

Изекиль оставил парик в покое и теперь с явной заинтересованностью уставился на Закарию, чьи зеленые глаза поблескивали в темноте.

– Пусть ваш друг оставит нас наедине.

Тристан кивнул Изекилю, и тот поднялся со скамьи.

– Буду ждать у восточного коридора. Поторопитесь. Скоро смена караула, и если подкупленный мной стражник уйдет, то сегодня мы не сможем попасть в ту часть дворца.

С этими ловами Изекиль ушел.

– Впредь, принц Тристан, прошу не рассказывать о моих способностях при посторонних людях, – чуть ли не приказным тоном отчеканил Закария.

– Это угроза?

– Нет, предостережение. Не хочу, чтобы из-за моих секретов кто-то пострадал. Вы ведь глава шпионской гильдии, неужели не слышали, как рьяно Орден Теней оберегает свои тайны?

Тристан посмотрел на него со снисходительной усмешкой.

– Неужели ты забыл, кто вызволил тебя из той богадельни? – притворно дружелюбным тоном спросил он. – Уж я-то не забыл. Как и Изекиль. Он тоже принимал участие в той спасительной миссии. Так что, слухи о твоих способностях правдивы?

Закария долго смотрел на него бесстрастным, даже скучающим взглядом, но Тристану отчего-то было не по себе. Словно к его горлу приставили невидимый нож.

– Что Стефан сделал с той девушкой, раз вы жаждете его страданий?

Губы Тристана дрогнули.

– Тебя это не касается, – холодно процедил он.

– Разве? – Закария приблизился к нему так стремительно, что Тристан невольно прижался к спинке скамьи, желая увеличить расстояние между ними. – Я не палач, принц Тристан, и не орудие для пыток. Я – обычный солдат, пусть и весьма сильный. Поэтому я хочу знать, что вами движет, раз вы хотите использовать меня для таких целей.

– Ты и с Рэндаллом такой упрямый и дерзкий?

Закария в ответ только улыбнулся. Если, конечно, его звериный оскал можно было назвать улыбкой.

– Его я знаю с детства. Я доверяю ему и готов отдать за него жизнь. Вам же я не доверяю.

Тристан медленно выдохнул, пытаясь сдержать раздражение и гнев.

– Помнишь, в Деревне Предков ты сказал, что я не равнодушен к леди Адалине? Ты верно угадал. Стефан причинил ей немало боли, и казнь, если она свершится, будет для него слишком простым наказанием. Я хочу, чтобы он страдал гораздо сильнее, чем она.

Закария пристально смотрел на него, будто пытался проникнуть ему в самую душу. Потом его зрачки закатились, и он прикрыл веки, медленно втягивая носом воздух. Когда снова открыл глаза, в его радужках мерцали золотые крапинки.

– Это еще что такое? – изумленно прошептал Тристан, наблюдая за неестественным свечением.

– Теперь я понимаю, почему вы хотите использовать меня для пыток. – Закария судорожно выдохнул, и его качнуло в сторону, но он быстро справился с внезапной слабостью. – Если начнете пытать его сами, до рассвета он не доживет.

Свечение в его глазах исчезло, а лицо побледнело.

– Что с тобой происходит? – с долей тревоги спросил Тристан, поднимаясь со скамьи.

– Расплачиваюсь за право быть счастливым и свободным человеком. – Закария провел ладонью по лбу, стирая капельки пота, и направился в ту сторону, куда несколько минут назад ушел Изекиль. – Пойдемте, принц Тристан. Надеюсь, вас не стошнит от предстоящего зрелища. Оно не для слабонервных.

* * *

Благодаря влиянию Рэндалла и Арона, с которыми Тристан договорился заранее, и стараниям Изекиля, подкупившего стражу, они легко проникли в покои Стефана, не привлекая лишнего внимания. Тристан искренне надеялся, что уже после следующего заседания совета того отправят в темницу, где ему самое место.

Тристан осмотрелся по сторонам, выискивая в темноте ублюдка, которого мечтал разорвать на кусочки голыми руками. Стефан нашелся спящим на полу. На нем были мятые штаны и рубашка, одеяло запуталось в ногах, а он сам прерывисто дышал и что-то бормотал себе под нос. Похоже, из-за неспокойного сна он свалился с кровати. Это выглядело очень жалко, и Тристан скрипнул зубами от злости.

И вот этот мерзавец заставил его любимую пройти через множество унижений?

Тристан не сильно пнул его ногой, только чтобы разбудить. Свою порцию боли и унижения Стефан еще получит.

– Просыпайся, дружок, к тебе гости, – приторно сладким голосом пропел Тристан и пнул его еще раз, на этот раз посильнее.

Стефан дернулся, а потом подскочил, сонно протирая глаза, и ошеломленно уставился на Тристана. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, кто стоит перед ним.

– Не может быть… Ты же мертв! – воскликнул он.

– Сюрприз. – Тристан одарил его ослепительной улыбкой. – Пришел с того света рассказать, какие муки ада ждут тебя за все твои злодеяния.

Стефан дернулся в сторону, словно хотел сбежать, но увидел у двери Закарию. И явно узнал в нем лидера королевского отряда Рэндалла.

Осознав, что его застали врасплох, Стефан демонстративно расслабил плечи, подошел к столику, на котором стоял недопитый бокал вина, и сделал несколько глотков.

– Так значит, все это время ты был жив? – Стефан взял бокал и опустился в ближайшее кресло. – Признаюсь, я удивлен.

– Ты удивишься еще больше, когда узнаешь, что все это время я делал.

Тристан прислонился плечом к столбику кровати и сложил руки на груди, чтобы сдержать гнев, нарастающий от одного лишь вида противной рожи Стефана, и не броситься на него с кулаками.

– Просвети меня, мне и правда любопытно. – Стефан приподнял уголки губ в светской улыбке, как будто сегодня не сорвалась его коронация, а в его покои не ворвались без дозволения.

– Как-нибудь в следующий раз. – Тристан снова улыбнулся, но это не предвещало ничего хорошего. – Закария.

Стоило ему произнести имя адепта, как Закария в мгновение ока пересек комнату и встал позади Стефана. Он успел только повернуть голову, а из его горла уже торчала длинная, но очень тонкая игла. Стефан раскрыл рот, но не смог вымолвить и слова – с его губ сорвался лишь тихий хрип.

– Надеюсь, ты хотя бы примерно почувствовал, каково все это время приходилось Адалине, – мрачно сказал Тристан.

Закария вонзил следующую иглу в позвоночник Стефана, и тот, дергавшийся в попытках высвободиться, резко обмяк. Он по-прежнему находился в сознании, смотрел на Тристана затравленным взглядом и шевелил ртом, пытаясь что-то сказать или прокричать, но не мог. Закария пронзил иглами особые точки у него на теле, тем самым временно лишив голоса и обездвижив.

Тристан оттолкнулся от столбика кровати и медленно подошел к сидящему в кресле Стефану. Тот не свалился с него только потому, что Закария держал его одной рукой за плечо, а другой – за волосы на макушке.

– Я бы сейчас с радостью забил тебя до смерти, – звенящим от напряжения голосом произнес Тристан. – Хотя нет. Сначала я бы заставил тебя вылизать до блеска мои сапоги, потом душил бы тебя до черных отметин на шее, избивал ногами до тех пор, пока в теле не осталось бы ни единой целой кости. Я бы проделывал это сотни раз, не давая тебе умереть, чтобы ты, мерзкий ублюдок, пожалел, что родился на свет.

Глаза Стефана испуганно метались по сторонам, но он не мог ничего сделать. Как беспомощный, загнанный зверек. Прекрасно.

– Но вот незадача. – Тристан в притворной грусти поджал губы. – Из-за предстоящего суда я не могу этого сделать, иначе на твоем теле останутся следы, а это может сыграть не в нашу пользу. Поэтому… – Он вытащил из кармана склянку со снадобьем. – Сегодня ты подвергнешься очень страшным пыткам, а завтра будешь думать, что тебе приснился кошмар. Потому что это, – он указал на склянку, – очень сильный дурман, лишающий человека рассудка.

Это было не то снадобье, которое дал Рой. Его Тристан привез из Маритаса и хранил для особого случая. Словно чувствовал, что в скором времени оно пригодится ему.

– Советую заставить его выпить это после нашей беседы, – подал голос Закария. – Его может стошнить, и не раз.

Глаза Стефана забегали еще быстрее и заблестели от слез. Лицо приобрело землистый оттенок.

– Ты боишься, – довольно протянул Тристан. – Верно, гнида, бойся, потому что оставшиеся дни твоей жизни превратятся в кромешный ад. Начинай, Закария. – Он отступил к стоящему позади креслу и опустился в него.

Закария достал из-за пояса третью иглу – длиннее и тоньше предыдущих. Он отпустил плечо Стефана, но продолжал удерживать его другой рукой за волосы. Слезы покатились из его глаз, потому что хватка Закарии была настолько сильной, что грозилась вот-вот выдрать скальп. Игла вонзилась в шею между позвонками, и с губ Стефана сорвался булькающий хрип, а из глаз потоком хлынули новые слезы.

Следующий час Закария вонзал иглу в разные части тела Стефана, удерживая того то за плечо, то за волосы, чтобы он не упал и чтобы иглы в позвоночнике и шее не вонзились глубже и не убили его.

Это было поистине ужасающее зрелище. За короткий срок Стефан стал похож на мертвеца. Его лицо посерело, ровно как и губы, белки глаз покраснели, а из носа неустанно текла кровь, пачкая рубашку. Когда к игле Закария добавил удары пальцем в определенные точки, Стефана несколько раз вырвало. Точно угадав реакцию тела, Закария вовремя вынул иглы из позвоночника и шеи, чтобы Стефан не захлебнулся собственной рвотой и мог опорожнить желудок.

К этому времени комната пропиталась кислым смрадом вперемешку с резкой вонью от пота.

– Я… я вас… я все… – бессвязно лепетал Стефан, но Закария вонзил иглу ему в горло, вновь лишая возможности говорить.

– Вторая игла уже не понадобится. Он обессилел настолько, что не сможет сопротивляться, – бесчувственным тоном сказал Закария и продолжил пытки.

Казалось, будто он не пытает человека, а штопает одежду – настолько его лицо было непроницаемым. Ни жалости, ни сочувствия. Абсолютно ничего.

Тристана немного потряхивало от этого зрелища. Избиение и истязание ножом и прочими орудиями пыток выглядело не так устрашающе, как вид мучающегося человека, который не способен ни пошевелиться, ни кричать проклятия, ни молить о пощаде. И тем не менее Тристан заставлял себя смотреть, не отворачиваясь ни на миг, чтобы точно знать: Стефан сполна ответил за все. За Артура, за Изобель, за Адалину.

Закария закончил пытки, только когда Стефан обмочился. Он вытащил иглу из его горла и отступил на несколько шагов, чтобы лужа мочи, расползавшаяся по полу и смешивавшаяся с рвотными массами, не коснулась его сапог. Стефан свалился с кресла на пол, прямо в вонючую лужу. Он мелко трясся и плакал.

– Примерно так себя чувствует слабая девушка, когда ее избивает ублюдок, упивающийся собственной властью и безнаказанностью, – прошипел Тристан, а потом схватил его за подбородок и, разжав челюсть, насильно влил снадобье в рот. – Запомни этот вечер. Он повторится еще не раз. Буря возмездия настигла тебя, Стефан. Она уже разрушила твой дом, а скоро уничтожит и тебя. Потому что ты не сын короля Запада, не наследник престола и произошел не от крови Адесто. Ты никто.

Тристан отошел, брезгливо прикрыв нос рукавом рубашки, чтобы хоть как-то приглушить вонь. Они с Закарией направились к выходу, и последнее, что услышал Тристан, – это сдавленный жалобный плач.

– Завтра меня здесь не будет, тебя к Стефану проведет Изекиль, – сказал Тристан, когда они шли по пустому коридору.

– Думаю, с него достаточно.

– Что?

– Вы слышали. Я не хочу больше пытать его.

– Ты что, жалеешь его?

Закария замер, и Тристану тоже пришлось остановиться.

– Нет. Я его не жалею. – В голосе Закарии послышалась не свойственная ему усталость. – Но, когда пытаю людей, я теряю свою человечность. У меня есть жена и ребенок, которые заслуживают хорошего мужа и отца, а не бездушного монстра, в которого я превращаюсь, занимаясь подобным. Я помог вам один раз, но о большем не просите.

– Ладно, справимся без твоей помощи, – равнодушно бросил Тристан и продолжил путь.

– Самая большая пытка для него – это осознание того, что он потерял все, к чему стремился, а та, кого он ненавидел и истязал, займет законное место на троне. Его пытки не облегчат болезненные воспоминания леди Адалины. Если вы любите ее, то сохраните человечность, хотя бы ради нее. Кто знает, сколько раз в будущем вам придется проявлять жестокость.

С этими словами Закария скрылся за ближайшим поворотом, передвигаясь при этом абсолютно бесшумно.

Тристан так и стоял посреди коридора, переваривая слова адепта, который все эти годы казался ему бесчувственным истуканом.

* * *

Спустя две недели Тристан прибыл в Фортис. Расставание с Адалиной далось ему нелегко, но он знал, что она под надежной защитой гильдии и его братьев. Она справится с выпавшими на ее долю испытаниями и станет прекрасной королевой. А он к этому времени приведет в порядок свои дела. Ради нее.

Мужем королевы Запада не мог стать безымянный мертвец. И Тристан должен не просто вернуть свое имя и титул, но и стать подходящим по всем параметрам кандидатом в женихи.

Именно поэтому по возвращении в Фортис он первым же делом направился в покои матушки. Она была не одна, а в компании своей фрейлины леди Дастин и своих внучек: Корнелии и Тессы. Дочери Арона и Калеба не признали в Тристане родного дядю, поскольку в последний раз видели его несколько лет назад, а вот леди Дастин побледнела и схватилась за сердце.

– Единый спаси! – заверещала она, и Мари растерянно посмотрела на него, безмолвно спрашивая, как им быть.

– Леди Дастин, угомонитесь. Вы и мертвого разбудите, – раздраженно сказал Тристан, проходя в комнату.

– П-п-принц Т-т-т… – заикаясь, произнесла она.

– Да, он самый. Я не умер, как видите, а теперь уведите девочек, я хочу поговорить с матушкой наедине. – Тристан в нетерпении махнул рукой, давая понять, чтобы она выметалась из комнаты, пока он добрый.

– Ох, сынок, леди Дастин ужасная сплетница, уже через час весь Фортис узнает о тебе, – взволнованно запричитала Мари, но взгляд ее потеплел, когда Тристан взял ее ладони в свои и поочередно поцеловал каждую.

– Неважно, я уже сегодня пойду к Калебу, и мы решим вопрос о моем, так сказать, воскресении. Я собираюсь вернуться.

Услышав это, Мари просияла и в один миг будто помолодела на несколько лет.

– Неужели, сынок? Я так рада, так рада! А как обрадуется твой отец, узнав, что ты жив. – В ее глазах блеснули слезы.

– Матушка, на самом деле я пришел к тебе с большой просьбой. Мне нужно не только вернуть свое имя. Ты ведь поддерживаешь связь с родней по линии Араос?

– Конечно, я каждый год посещаю Арвас, даже после смерти родителей. Почему ты спрашиваешь?

– Как к тебе относится твой дядюшка Тиор?

– Я всегда была его любимицей, хоть и прихожусь лишь троюродной племянницей.

– У него ведь только дочери. Я хочу унаследовать его титул лорда Арваса.

Мари нахмурилась.

– Сынок, зачем тебе это? Если тебя все еще гложет обида из-за того, что отец назначил тебя лордом Гринхилла, я поговорю с Ароном. Он забудет про старые обиды и сделает тебя наместником более значимых земель.

– Мама, мне не нужны земли Юга. Я хочу стать титулованным лордом Запада. Если хочешь, чтобы я забыл все обиды, то искупи вину и договорись со своим дядей. Убеди его, что я не такой болван, как обо мне все говорят, и благодаря своему влиянию сумею нарастить мощь Арваса и дочерей его не обижу. Это важно для меня.

На лице Мари отразилось сомнение, но после недолгих раздумий, показавшихся Тристану вечностью, она вздохнула, сдаваясь.

– Хорошо, сделаю все, что в моих силах. Но не объяснишь мне, что ты затеял?

– До Фортиса ведь дошли слухи, что Стефан Адесто – не родной сын Танната, а своей единственной наследницей покойный король признал незаконнорожденную дочь Адалину Ришель?

– Конечно, дошли. – Мари покачала головой и начала усердно обмахиваться веером, хотя на дворе стояла поздняя осень и в комнате было прохладно. – Вся знать столицы только об этом и говорит. А какие слухи ходят об этой девице…

– Мама, эта девица пережила то, что не каждому мужчине под силу выдержать, а слухи о ней такие же правдивые, как обо мне.

Она замерла, сложила веер и внимательно посмотрела на него.

– Ты знаком с ней?

– Я люблю ее и хочу на ней жениться, а для этого мне мало быть принцем Юга. Я должен стать лордом Запада.

– Единый помилуй… – Мари в изумлении округлила глаза и прижала к груди сложенный веер.

Тристан раздраженно вздохнул, зная, что за этим последует.

– Мам, только не начинай…

– Сегодня же отправлюсь в Божий дом и помолюсь. Потому что в тот день, когда мой самый красивый и любвеобильный сын женится, мир потонет в слезах девушек, чьи сердца он разбил. Но сначала ты мне все-все расскажешь, иначе я тебя отсюда не выпущу!

Тристан поднял взгляд к потолку и тоже помолился. Похоже, это будет сложнее, чем он думал.