Глава 44. Новая татуировка

На этот раз им удалось мирно поужинать и не превратиться во врагов. Шаг за шагом они заново узнавали друг друга, не боясь раскрывать свои секреты, и такой стиль общения пришёлся по душе каждому из них. Между ними ещё чувствовалось напряжение, однако оно никак не мешало возводить то, что было разрушено, почти превратившись в пепел, из-за взаимных недомолвок и глупостей.

Два дня, которые Кай провёл у Саши, пошли на пользу им обоим. Шереметьева до конца оправилась от полученных известий, расставив всё по своим местам у себя в голове и придя к окончательному решению, что прошлое должно остаться в прошлом. По крайней мере, та его часть, которая могла повлиять на будущее. Александра не знала, что ждало её впереди, и это пугало, несмотря на все убеждения Бестужева, что с ней всё будет в порядке.

Сам он выглядел спокойным, но Саша видела, его что-то тревожило. Кай не рассказывал о своих планах относительно возвращения в столицу, но ясно было одно: ничего хорошего там не произойдёт. Та решительность, с которой он говорил, что всё продумал и знает, что делать, нисколько не успокаивала. Наоборот, она заставляла Александру нервничать ещё больше.

К вечеру воскресенья отёк на ранах почти сошла, и повреждённый участок кожи перестал выглядеть сплошным кровавым месивом, давая возможность разглядеть, что сделал Корчагин. Обрабатывая в очередной раз повреждённые ткани, Шереметьева подняла глаза на Кая.

— Или у меня богатое воображение, что вряд ли, или я вижу определённую закономерность в этих порезах.

Бестужев улыбнулся. Он знал, что однажды она задаст этот вопрос.

— Ты права.

Александра нахмурилась.

— Права в чём?

— В них на самом деле есть закономерность.

Кай внимательно следил за девушкой, которая всё ещё всматривалась в «художество» Корчагина.

— Это буквы, — ответил спокойно он, давая ей подсказку. — Чтобы я помнил, кто это сделал.

На Сашином лице отразилось изумление. Снова опустив глаза на рану, Александра присмотрелась и поняла, что Кай был прав.

— Он что, оставил на тебе свои инициалы?

— Око за око, как говорится. Я сделал то же самое.

Шереметьева покачала головой. Похоже, её как магнитом тянуло к плохим парням.

— Ты… Что?

— Я оставил на нём твои инициалы, чтобы он помнил, что стало самой большой ошибкой в его жизни.

Рот Саши медленно открылся, а брови поползли наверх.

— Ты… Оставил мои инициалы?

Она закрыла глаза, потрясённая тем, что он сказал. Спустя некоторое время, Александра открыла их снова и посмотрела на бок Бестужева. Она подняла руку и аккуратно провела по нему большим пальцем, стараясь не причинить боли. Его тело напряглось. Это было первое прикосновение, которое он ощутил, не считая тех случаев, когда она обрабатывала его раны. Те касания были механическими, а это…

Кай проглотил ком в горле. Он ждал, когда Саша поборет в себе страх, презрение или ещё какое-то чувство, которое не позволяло ей расслабиться, находясь рядом с ним. Господи, как ему не хватало её тепла! Быть рядом, но не сметь дотронуться… Это самая ужасная пытка, которая когда-либо была или будет придумана самим человеком.

Саша смотрела на неровные линии, вырезанные на его теле, и не понимала, как люди могли творить такое. В том числе тот, кто сейчас лежал перед ней, и кого она так любила.

— Твоё имя выглядит не так страшно, — попытался пошутить Кай, нарушив образовавшуюся в комнате тишину. — Я всё-таки старался сделать его аккуратным.

Саша подняла на него глаза, и на губах появилась горькая улыбка.

— Как можно находить в этом что-то смешное?

Она снова бросила быстрый взгляд на раны и вернулась к парню.

— Зато это останется со мной на всю жизнь, — ответил уже серьёзнее Кай. — Моя личная татуировка, которой я буду гордиться, а не проклинать.

На лице Шереметьевой отразилось непонимание.

— Буквы «А» и «К», — пояснил он. — Наши с тобой имена. Даже я бы не придумал лучше!

Она покачала головой, слегка прищурив глаза.

— Ты точно болен. По-другому не скажешь.

С его губ сорвался смешок, а затем он, поборов свои страхи и не думая о том, что будет ждать его после этого, коснулся Сашиной щеки. Едва только его ладонь легла на её лицо, она закрыла глаза и тут же накрыла его руку своей. Неужели он решился на это? Как долго она ждала! Ждала, когда можно будет не сдерживать свои чувства, которые так стремительно пытались прорваться наружу сквозь высокий барьер, возведённый ею же.

Кай увидел достаточно. Она хотела быть с ним так же, как и он с ней. Желала его прикосновений и ласк, но боялась себе в этом признаться. Чёрт! Каким же простым всё казалось в их первую встречу, когда, недолго думая, он сделал то, что требовали его тело и разум, не считаясь с окружающими…

Саша почувствовала, как его рука притянула её ближе, и, не дожидаясь, пока он предпримет попытку подняться, подалась ему навстречу. Доля секунды, и она ощутила вкус его губ, почувствовала близость его тела. Такие горячие… Такие родные…

Кай с жадностью впился в её губы, получая то, чего был лишён все эти дни, и о чём грезил во сне и наяву. Он нуждался в ней, словно в воздухе, словно блуждающий не один день в пустыне путник, желающий испить воды. Её прощение и любовь — это то, что стало смыслом его жизни; то, за что он всегда будет бороться, и чем будет дорожить.

Бестужев углубил свой поцелуй, подавшись к ней, и тут же почувствовал, как бок свело болью, но ему было всё равно. Важна только лишь одна она. Она и её желание, которое разжигало в нём животную страсть, о существовании которой он уже забыл. Чёрные дни отчаяния и страшная агония увеличили её настолько, что в этот момент Кай был готов послать к чёрту все остальные чувства. Ничто не посмеет помешать ему обладать той, что заняла всё свободное место в его сердце и мыслях.

Александра понимала, что Кай испытывал боль, что он не может сейчас дать ей то, в чём нуждалось её тело, но побороть свои желания не могла. Здравый смысл ушёл на второй план, издавая лишь слабый шёпот в её голове и призывая к разуму, который явно настроился на одну волну с её сердцем.

Она водила ладонями по груди и крепким прессовым мышцам Кая, слыша, как учащается его дыхание. Тепло, растекавшееся так стремительно по всему телу и придающее приятную лёгкость, толкало на продолжение безобидных ласк. Почувствовав тёплую руку Бестужева на своей талии, Саша выгнулась и с шумом втянула в себя воздух. Он скользил пальцами по её спине, заставляя содрогаться от приятных ощущений.

— Я хочу тебя, — прошептал он, оторвавшись от её губ. — Жутко. До дрожи.

Коснувшись своим лбом его лба, она проглотила ком в пересохшем горле. Не открывая глаз, Александра продолжала наслаждаться его ласками, пытаясь выровнять сбившееся дыхание, но получалось с трудом, потому что его руки, не останавливаясь, исследовали её тело.

— Я так сильно тебя люблю, — выдохнула наконец она, открыв глаза и посмотрев на него. — Никогда больше не смей так делать. Не заставляй меня проходить через эти муки снова.

— Обещаю, — прошептал Кай, проведя пальцем по её скуле. — Я обещаю, что никогда не заставлю тебя так страдать. Я сделаю всё, возможное и даже невозможное, только бы всегда видеть тебя рядом.

Их взгляды встретились, и дальше говорить что-то смысла не было, потому что всё, что они испытывали друг к другу, отражалось в их глазах и лицах.

— Я люблю тебя. Помни об этом всегда, слышишь? Помни. Всегда.

Он ещё мгновение смотрел на неё, а затем снова стал целовать, дико, страстно, не желая отрываться и отпускать её ни на секунду. Вернуться в реальность их заставил рингтон мобильного, по которому Шереметьева догадалась, что звонили её родители. С трудом оторвавшись от Кая, она произнесла:

— Это мама. Я не могу не ответить, иначе она организует коллективные поиски.

Бестужев улыбнулся, подарив ей ещё один короткий поцелуй, и сказал:

— Да, конечно. К тому же, я всё равно сейчас на большее не сгожусь.

Саша фыркнула, подавив смешок, и толкнула его в бок. Он зашипел от боли.

— Боже, Кай, прости! Я…

На его губах появилась болезненная улыбка.

— Всё нормально, — проговорил он, откидываясь на подушку. — Это как раз именно то, что мне требовалось, чтобы прийти в себя. Иначе бы мне было очень неловко признаваться в том, что твои слова, адресованные мне тогда у расписания, являются правдой.

Закрыв глаза, по-прежнему улыбаясь, он добавил:

— Так ты ответишь, или тебе придётся потом объясняться с матушкой, а мне — просить разрешения на руку и сердце у твоего батюшки?

Саша негромко рассмеялась и, встав с пола, всё ещё испытывая сильное желание продолжить то, на чём их остановили, пошла в комнату, где лежал её мобильный.

Она отсутствовала минут пять, не больше, но вернувшись, увидела, что Кай уже успел встать на ноги.

— Что ты… Зачем? — проговорила испуганно Александра.

На его губах появилась улыбка.

— Я и так уже очень давно лежу. Мне нужно ходить. К тому же…

Кай замолчал, опустив глаза на бок, где находилась повязка. Она не окрасилась его кровью.

— К тому же, мне нужно вернуться к себе.

— К себе?

Саша на мгновение растерялась.

— Но… Зачем?

Бестужев тепло улыбнулся. Она не хотела, чтобы он уходил, но у него не было выбора. Прошло уже два дня из отведённого ему срока…

— Я вернусь.

Кай сделал несколько шагов в её сторону и, остановившись, сказал:

— Четырёхдневный запой и то, что последовало дальше…

Он нахмурился, став серьёзным, таким, каким она помнила его с момента их первой встречи.

— В общем, мне нужно привести себя в порядок.

Бестужев снова улыбнулся.

— Я скоро вернусь.

Они не сводили друг с друга глаз, и каждый думал лишь об одном…

— Иди ко мне, — выдохнул Кай, протянув ей руку.

Саша сделала шаг и оказалась в его объятиях. Обвив руками его талию, она прижалась к нему, положив голову на грудь. Он провёл ладонью по её волосам, уткнувшись в макушку, вдыхая такой родной запах кокоса и кофе.

Отстранив девушку от себя, Кай тихо сказал:

— Дай мне пару часов, и я снова буду у тебя.

— Так долго? — вырвалось у неё.

Он негромко рассмеялся, опустив руки ей на талию и притянув к себе.

— Может, меньше.

С этими словами Бестужев поцеловал её и не спеша пошёл в сторону прихожей.

— Надеюсь, мой внешний вид и хождение без футболки никто не расценит, как личную обиду или как тонкий намёк на какие-то очень толстые обстоятельства?

Он обернулся, услышав её звонкий смех.

— Думаю, что в это время суток мало кто ходит по этажам.

Вернув себе серьёзный вид, Саша обеспокоенно спросила:

— Может, мне проводить тебя?

— Нет.

Ответ прозвучал резче, чем Кай этого хотел, но позволить ей находиться рядом с собой не мог.

— Я сам.

С горем пополам добравшись до своей квартиры, Бестужев закрыл дверь и, отдышавшись, направился в гостиную. Телефон давно сел, а потому ему пришлось сделать ещё несколько усилий, чтобы найти зарядку и вернуть его к жизни.

Прошло несколько минут, прежде чем экран подал признаки жизни. Кай улыбнулся и стал искать нужный ему номер в списке контактов. Пропущенные от Артёма, а также сообщения с незнакомого номера он проигнорировал. Работа сейчас волновала его меньше всего, особенно, когда на кону стояла человеческая жизнь. Её жизнь. Жизнь той, которую он ценил и любил больше всего на свете.

— Кай? — послышалось на другом конце провода.

— Да, это я. Мне нужна помощь.