Глава 46. Союзник

Он больше не рассказал Саше ничего, кроме того, что это была очень важная встреча, на которой ей, как непосредственной участнице всех последних событий, тянувшихся из прошлого, необходимо присутствовать. Александра понимала, что её мнения там никто не спросит, неважно, какие вопросы будут обсуждаться, и какое решение примется в итоге. Однако Кай почему-то хотел, чтобы она была рядом.

В первый раз за всё время их общения он не пытался ничего скрыть. Будучи уверенной, что никаких ответов или пояснений она не получит, Саша не торопилась задавать вопросы, хоть их и накопилось великое множество. Весь путь до места встречи они молчали. Кай был сосредоточен на дороге. На его лице залегла тень беспокойства и задумчивости. Александра понимала, что к трафику это не имело никакого отношения, а потому не собирались мешать ему думать.

Однако когда машина остановилась на парковке перед университетом, Шереметьева подняла удивлённые глаза на Кая и спросила:

— Здесь? Тебе назначили встречу в университете?

Он улыбнулся, хотя глаза эта улыбка не затронула.

— Да. Не на парковке, конечно, но место ты определила достаточно точно.

Александра фыркнула. Этот его ореол таинственности…

— Кто-то из преподавателей? — уточнила она.

Кай заглушил двигатель и, открыв дверь, приготовился выбираться из машины. Это была болезненная процедура, которую он не любил, особенно, когда этому находились свидетели, пускай даже в лице его любимой девушки.

— Бери выше, — произнёс с улыбкой он. — Сам ректор.

Брови Шереметьевой взметнулись вверх.

— Кирилл Евгеньевич? А он-то тут с какой стороны?

Она и впрямь была удивлена.

— Если я тебе отвечу, — произнёс Кай, выйдя из машины и распрямив спину. На лбу появились капельки пота. — Ты мне не поверишь.

Саша покачала головой.

— После всего того, что я уже узнала, удивить меня будет сложно.

Заблокировав машину, Бестужев улыбнулся.

— Ну, ладно. Ты сама напросилась. Манохин — мой дядя со стороны матери.

Александра резко остановилась и уставилась на Кая.

— Дядя?

Он негромко рассмеялся, коснувшись рукой больного бока.

— Я же тебя предупреждал. Да. Благодаря ему, меня зачислили в университет, не задав ни одного лишнего вопроса относительно моих способностей.

— Мне бы твои связи, — улыбнулась Саша, направляясь следом за Бестужевым к воротам учебного заведения, которое она покинула несколько часов назад.

В этот раз в приёмной его никто не встретил, поскольку встреча носила личный характер. Лишние глаза и уши здесь были ни к чему. Кай и Александра прошли в небольшое помещение, где днём работала приветливая девушка-секретарь. Подойдя к двери ректора, не стучась и не привлекая к себе внимания, они вошли внутрь.

Шереметьевой никогда не доводилось бывать в этом кабинете за все свои пять лет учёбы в университете. Не появлялось повода, чему она была несказанно рада. Она бы и в этот раз отказалась, но оставлять Кая одного не хотела. Когда они вошли внутрь, их уже ждали. По лицу Бестужева Саша догадалась, что мужчина, сидевший в кресле напротив Манохина, был явно лишним. По крайней мере, Кай не ожидал его тут увидеть, это точно.

Парень на мгновение замер, но, быстро взяв себя в руки, постарался не выдать своё неподдельное удивление.

— Кай, я рад… — воскликнул Кирилл Евгеньевич и, выйдя из-за стола, протянул ему руку.

Однако закончить свою фразу он не успел, так как внешний вид племянника заставил его замолчать. Кай принял приветствие, при этом бросая подозрительные взгляды на незнакомца, который уж точно не числился в преподавательском составе учебного заведения. Александра держалась за спиной Бестужева, стараясь не привлекать к себе внимания.

— Что произошло? — тревожно спросил Манохин, окидывая парня взглядом.

— Причина, по которой я связался с Вами, — ответил сухо Кай. — Я смотрю, что Вы здесь не один. Может, нам подождать, когда вы закончите?

Он переводил взгляд с одного мужчины на другого и ждал ответа.

— Дело в том, — начал Кирилл, — что этот человек…

Манохин снова повернулся к своему столу, где сидел незнакомец.

— Он может помочь тебе с твоими проблемам.

Шереметьева почувствовала, как рука Кая сжала её ладонь. Он волновался, но старался всем своим видом не показывать этого.

— Разве я говорил, что у меня проблемы? — немного резко задал вопрос Бестужев.

Незнакомец в кресле не сводил с него своих серых глаз. На губах появилась ухмылка. Саша следила за ним, внимательно изучая его поведение и внешность.

— Нет, но твой воскресный звонок…

Александра посмотрела на Кая. Так вот зачем он ушёл от неё! Ему нужна была помощь, а просить её при свидетелях он не осмелился. Неужели он боялся, что она подумает о нём, будто он — слабак и сам не может решить свои проблемы? Это задело её, но все домыслы и детская обида, зашевелившиеся внутри, были самым последним, о чём стоило сейчас беспокоиться. Она затолкала все свои чувства куда подальше и опять стала наблюдать за тем, что происходило в кабинете.

— Ладно, неважно, — заговорил увереннее ректор, взяв себя в руки. — Влад в курсе дел твоего отца, и он согласился оказать помощь.

— В чём? — по-прежнему не уступал Кай.

— В твоих попытках спасти эту девчонку, — раздался низкий голос мужчины, которого Манохин представил как некоего Влада.

Бестужев сверкнул глазами и резко посмотрел на него. Они сверлили друг друга подозрительными взглядами. Кирилл следил за ними и с каждой секундой убеждался в том, насколько верной являлась поговорка «Яблоко от яблони…».

— Не люблю, когда в мои дела лезут посторонние, — наконец холодно ответил Кай.

Александра почувствовала, что он снова стал таким, каким был, пока она не узнала о его второй сущности, открытой только для неё.

— Поверь мне, парень, я далеко не посторонний, — парировал также холодно, но достаточно загадочно Владислав.

— Неужели? Вы тоже представитель «пернатой братии»? — с сарказмом произнёс Бестужев. — Или же только собираетесь влиться в их доблестные ряды? Поздновато, учитывая Ваш возраст.

Влад улыбнулся краешком губы, явно оценив юмор. Встав со стула, демонстрируя свой высокий рост и крепкое сложение, он сказал:

— Мне нравятся твои шутки, Кай. Но не нужно прикрываться ими, пытаясь понять, представляю я для тебя угрозу или нет. Отвечу сам: я не опасен. Ни для твоей девчонки, ни, тем более, для тебя.

Бестужев сжал челюсти. Да кто он такой? Так быстро его ещё никто не раскусывал. Пустить пыль в глаза не получилось… Что ж, тогда нужно бить в цель прямым попаданием, не юля и не виляя.

— И я должен в это поверить? — усмехнулся он. — Только потому, что Вы — друг Кирилла Евгеньевича? Или же потому, что имеете дорогой костюм и носите золотую печатку, всем своим видом показывая, кто тут главный и у кого все козыри на руках?

— И поэтому тоже, — ответил Владислав, не сводя глаз с Кая. — Смотрю, ты очень проницательный и наблюдательный для своих лет. Скорее всего, это последствия того окружения, в котором ты вырос.

Саша видела, что Бестужев начинал злиться. Его спокойствие находилось на пределе, и ему требовалось прилагать усилия, чтобы держать себя в руках.

— Но, пожалуй, главная причина кроется в том, что я — твой отец, — сказал Владислав, не сводя глаз с Кая, — и желать своему сыну зла — это последнее, что может входить в мои планы. В отличие от Петра.

— Влад!

Но говорить что-то было поздно, поскольку слова уже слетели с языка и дошли до нужных ушей. Кай растерялся от такого заявления. Прошло несколько секунд, прежде чем он начал реагировать на происходящее. Александра в который раз поразилась его выдержке и умению приходить в себя после сильного потрясения.

Брови Кая сошлись на переносице, и он стал качать головой из стороны в сторону, переводя взгляд с Манохина на Влада и обратно. Как бы он ни старался отрицать сказанное, но против фактов не попрёшь. Сходство было, если не поразительным, то достаточно заметным, чтобы не стать спорить с прозвучавшим утверждением.

— Нет, — проговорил наконец Кай, всё ещё хмурясь, а спустя мгновение на его губах появилась улыбка. — Нет. Этого не может быть.

Он снова стал серьёзным и, смерив мужчин взглядом, сказал, остановившись на Кирилле Евгеньевиче:

— Держи друзей близко, а врагов — ещё ближе, да? Я совершил ошибку, когда обратился к Вам за помощью.

Кай уже собрался уходить, повернувшись к Саше лицом, и она ясно увидела на нём тень отчаяния. По-видимому, Манохин являлся единственным человеком, который мог хоть как-то помочь, а теперь все надежды рухнули, как карточный домик.

— Лиля обрадовалась бы нашему союзу, — проговорил громко Влад, заставив Бестужева остановиться. — Когда достигнешь цели, понимаешь…

— … что путь и был целью, — закончил за него Кай и резко обернулся.

Эти слова он в последний раз слышал ещё в детстве. Он запомнил их как «Отче наш…» и никогда не забывал. Никогда, потому что они являлись частью его воспоминаний о светлом образе матери.