Глава 47. Она — не та, кем казалась

— Я рад, что ты решил прислушаться к холодному голосу разума, а не пошёл на поводу у эмоций, — произнёс чуть мягче Владислав, продолжая изучать сына внимательным взглядом.

Парень сильно изменился с тех пор, когда мужчина видел его в последний раз. Борьба с Петром пошла ему на пользу. Однако зная, кем был Кай у Бестужева-старшего, и какая роль отводилась ему в «делах» отца, удивляться тому, что он казался диким по отношению к людям, не стоило. Влад сам вёл себя точно также. Всю жизнь… Расслабься, и акулы тут же готовы тебя сожрать, забрав всё, что имеется под рукой. Всё и всех…

Лицо Кая выглядело напряжённым. Он не обращал внимания ни на Сашу, которая так же, как и он, была потрясена услышанным, ни на Манохина, нервно хрустящего костяшками пальцев. Для него существовал только один человек. Тот, кто назвался его отцом, кто знал его мать и по чьей вине она…

— Имя, — проговорил Кай низким голосом, в котором хорошо улавливались гневные ноты.

В кабинете царила тишина.

— Имя, — повторил он.

— Владислав Архипов.

Прошло ещё некоторое время напряжённого молчания. Все присутствующие чего-то ожидали. Все, кроме Кая, который судорожно соотносил в голове факты, глядя рассеянным взглядом мимо Влада. Архипов… Эта фамилия приводила отца в ярость… Она же, теперь он не сомневался ни секунды, послужила причиной, по которой пропала его мать. Пётр узнал об измене жены, а с предателями всегда разговор был коротким.

Кай нахмурился. По выражению его лица и по тому, как бегали его глаза по светлой стене, становилось ясно, что у него что-то не сходилось. Его взгляд снова задержался на одном месте, а между бровей залегла морщина. Мысли носились, словно сумасшедшие. Кай снова потрясённо покачал головой. Он не его сын, и все тринадцать лет Пётр об этом прекрасно знал. Но тогда…

— Зачем я ему нужен? — вслух спросил Кай.

Тот же самый вопрос он задавал Петру, когда мужчина в сотый раз возвращал сына домой, «мягко» убеждая, что побег — это не лучшая идея и ни к чему хорошему она не приведёт.

— Территория, власть, — начал перечислять Архипов. — Шантаж. Выбирай, что хочешь. Ты был его главным козырем, лишаться которого ему не хотелось.

Бестужев наконец-то сфокусировал взгляд, вырвавшись из своих размышлений, и посмотрел на Влада.

— Шантаж?

— Александра, — вдруг раздался голос Манохина.

Шереметьева вздрогнула. В кабинете было так тихо, что неожиданно прозвучавший голос ректора испугал её.

— Может, Вы поможете мне заварить кофе? Он в соседнем кабинете, у секретаря.

— Я… Да, — немного растерялась она.

— Саша останется здесь! — тут же отреагировал Кай, отбросив разговор с Архиповым на второй план и посмотрев на Кирилла Евгеньевича.

— Всё в порядке, — проговорила тихо она, коснувшись рукой его плеча. — Тебе… Вам нужно поговорить. Мы скоро вернёмся.

Бестужев не сводил с неё глаз. Он понимал, что Владислав хотел поделиться с ним важной информацией, но оставаться одному под гнётом открывшейся правды ему не хотелось. Одна мысль о том, что его жизнь могла бы сложиться по-другому, знай он раньше, что Пётр не являлся ему родным отцом, сводила с ума. Хотя по внешнему виду Архипова, по его манере держаться и говорить, изучать людей, ведя светские беседы, выискивая их слабые и сильные стороны, Кай сделал вывод, что род деятельности «нового» отца мало чем отличался от рода деятельности «старого».

«Ну и генетика!» — проскочило вдруг в голове. Теперь вопросов не возникало, откуда это всё взялось в нём. Раньше ему казалось, что разгадка крылась в окружении. Однако теперь Бестужев видел, другого стиля поведения ему просто не суждено иметь. Биологический отец, как и отчим, тоже имел привычку сканировать людей взглядом. Биологический отец… От этого слова Кай едва заметно поморщился. Ну прям бразильский сериал или индийское кино, ей-богу! А он играет во всём этом представлении главную роль.

— Дай знать, если что-то пойдёт не так, — произнёс тихо Кай мягким голосом.

Поразительные изменения! Как он это делал? Александра тепло улыбнулась и кивнула в ответ.

— Здесь ей ничего не угрожает, — сказал Кирилл Евгеньевич, посмотрев на племянника то ли с укором, то ли с обидой.

Бестужев тут же стал прежним: серьёзным, расчётливым, с холодным взглядом, видящим во всём и всех угрозу, пока его не убедили в обратном.

— Я этого не знаю наверняка, — сказал он, посмотрев на ректора. — Пока из всех здесь присутствующих я могу доверять только ей.

С этими словами он перевёл взгляд на Влада.

— Если с ней что-то случится…

Архипов улыбнулся краешком губы.

— Она в полной безопасности, Кай. Неужели ты думаешь, что я начну наше с тобой общение с того, что поставлю под угрозу жизнь той, ради которой ты дышишь?

Влад развёл руки в стороны.

— Согласись, это более, чем неразумно. Или невыгодно для меня, если ты привык общаться в таком ключе. Я — не Пётр, и ты скоро в этом убедишься.

Кай сверкнул глазами. Да его видели насквозь! Чёрт бы побрал этот криминальный мир и всех, кто с ним связан, будь они хоть тысячу раз его родственниками! Он повернулся к Саше и, тепло улыбнувшись, кивнул головой. Она ответила на его улыбку и неуверенно пошла следом за Манохиным к выходу, оставляя парня наедине с отцом, с его точной копией, если не во внешности, то в повадках и поведении.

Когда за ними закрылась дверь, Архипов жестом предложил Каю сесть.

— Я не спешу бросаться тебе в объятия, — начал он, глядя в тёмные подозрительные глаза. — Но я искренне надеюсь, что в конце нашей встречи мы хотя бы станем союзниками.

Бестужев ухмыльнулся.

— Я даже не говорю «друзьями», поскольку, как я понял, твоё доверие мне ещё только предстоит заслужить.

Влад замолчал, внимательно рассматривая сына. Да он — кремень! Возможно, внутри него и бушевал ураган, но внешне это никак не проявлялось. Совсем как у него самого… Он часто представлял себе эту встречу, но даже тогда не мог подобрать слов, чтобы начать этот сложный разговор. Парнишка уже давно стал мужчиной, умеющим взвешивать свои решения и отвечать за последствия; знающим, как выглядят друзья и как ведут себя враги; понимающим истинную цену дружбы и любви. Лиля бы могла им гордиться…

— Мы ведь не о доверии и дружбе собрались говорить, верно? — спросил с подозрением в голосе Бестужев.

На лице Архипова появилась улыбка.

— Ты прав. Однако я не мог не упомянуть их, потому как надеюсь, что мы сможем найти общий язык, и ты не откажешься принять мою помощь в борьбе с Петром, которую ты открыто ведёшь уже третий год.

Кай напрягся. Ему не понравилось, что кто-то был посвящён в такие детали его жизни. Интересно, как много тому известно? Ответ заставил Бестужева поморщиться. Наверняка достаточно, чтобы хоть на бумаге назвать себя достойным отцом, знающим, как и чем живёт его сын.

— Смотрю, Вы хорошо подготовились к этой встрече, — произнёс Кай, покачав головой. — Я не люблю, когда мои собеседники знают обо мне больше, чем нужно.

— Я с удовольствием расскажу о себе, — ответил Влад, улыбнувшись. — Если ты захочешь этого.

Бестужев сжал руку, лежавшую на колене под столом, в кулак. Умело перевёл стрелки! Ему и впрямь хотелось услышать больше, но он не желал, чтобы инициатива исходила от него, ведь это расценивалось бы как согласие принять помощь, за которую потом нужно будет заплатить. А цены в их мире были достаточно высокие…

— Если Вы считаете это нужным.

Архипов снова ухмыльнулся. До этапа доверия оказалось ещё очень далеко. Он достал пачку сигарет и, взяв одну, прикурил. Кай не сводил с него глаз.

— Я не буду ждать от тебя тёплых чувств, — начал мужчина, сделав пару затяжек. — Хотя не скрою, мне бы было куда удобнее считать тебя другом, а не деловым партнёром.

Влад бросил быстрый взгляд в окно, а потом снова вернулся к сыну.

— Так получилось, что я не смог сыграть заметной роли в твоей жизни, однако это не значит, что я не интересовался ею.

Он замолчал, и в кабинете стало тихо. Ему было тяжело подбирать слова, но доверие стало ключевой целью их встречи. Упускать этой возможности Архипов не мог.

— Я следил со стороны, как складывалась твоя судьба после смерти матери, и то, что мне доносили мои люди, меня не радовало.

На лице Кая появилась холодная ухмылка. Он знал… Знал и не сделал ничего, чтобы забрать его!

— Узнав, что ты пошёл по стопам Петра, вступил в ряды «Ястребов» и выполнял его грязные поручения, я решил, что потерял тебя навсегда. Враги твоего отца — твои враги, и ты точно разделял его мнение, так мне казалось. А я в списках друзей, как ты понимаешь, никогда не числился.

Влад наблюдал за реакцией сына.

— Особенно после того, как вскрылась правда о нас с Лилей.

После короткой паузы он горько добавил:

— И о тебе.

Кай по-прежнему молчал.

— Но вскоре доносы стали меняться, — продолжал Влад. — И, когда в один прекрасный день детектив сообщил мне, что ты встал на тропу войны с Петром, у меня снова появилась надежда.

— Надежда? — наконец язвительно произнёс Кай. — На что? На то, что сможете и дальше наблюдать за мной, как за подопытной крысой в лаборатории?

Архипов молчал. Неприятные слова, но они чётко отражали его позицию, которую он занимал всю жизнь.

— Я не мог тебя забрать, Кай. У меня не было доказательств нашего родства, и, пока бы я собирал их, Пётр сделал бы всё возможное, чтобы настроить тебя против меня. Тебе прекрасно известно, каким убедительным он может быть, если захочет.

Да уж, об этом он знал не понаслышке… Слова лились, как из рога изобилия, если Пётр желал перетащить кого-то на свою сторону. Отказаться от щедрых предложений и обещаний казалось невозможным.

— Единственное, за что стоит сказать Бестужеву «спасибо»: благодаря его действиям, пускай даже таким жестоким и деспотичным, из тебя вырос настоящий мужик, а не нытик, испорченный деньгами и славой.

— Это не его заслуга! — огрызнулся парень, сам не ожидая от себя такого.

Архипов закрыл глаза. Похоже, ему придётся снова шокировать сына очередной ложью, которую тот считал правдой.

— Его. Возможно, он сам не думал, что всё сложится именно так. Тут он просчитался, что, я уверен, взбесило его до дрожи. Именно поэтому он и убил её.

Кай оторвался от созерцания картин на стенах кабинета и резко повернул голову к Владу.

— Олеся Гордеева должна была привязать тебя к себе, чтобы ты находился под полным контролем Петра. Её устами направлять тебя по проторенной дорожке было бы проще.

Бестужев сощурил глаза, а руки сами сжались в кулаки. Да, его сердце теперь целиком и полностью принадлежало другой, но омрачать память Леси никто не смел, тем более такими гнусными заявлениями.

— Не надо судить всех по себе! — прорычал он. — И по мне.

— Я знал, что ты не поверишь, а потому вот.

Архипов пододвинул ему конверт.

— Что там? — спросил Кай.

— Доказательства.

Бестужев не двигался. Открыть его значило поставить любовь Леси под сомнение, перечеркнуть всё то светлое, что их когда-то связывало. Но если он этого не сделает, то всю жизнь будет мучиться догадками. Медленно, дрожащей рукой Кай взял конверт и вскрыл его. Проглотив ком в горле, он достал снимки, лежавшие внутри, и стал просматривать их, один за другим, не спеша, впитывая то, что было на них запечатлено, и меняясь в лице, которое постепенно превращалось в белое полотно.

Прошло несколько минут. Фотографии сменяли друг друга по второму, а может, даже и по третьему кругу. Леся с отцом в ресторане. Она с ним же в машине. Встречи носили сугубо деловой характер и датировались 2015 годом. Месяц говорил о том, что это было самое начало их с Каем отношений.

Бестужев бросил снимки на стол и резко встал, уронив стул на пол и закрыв лицо руками. Даже боль от ран, пронзившая тело, не помогла прийти в себя. Их знакомство было подставным. Их отношения оказались ложью. С самого начала она играла с ним, пока он думал, что это любовь. Этого не могло быть! Не могло… Она не могла так притворяться. Так нельзя было сыграть. Её слова… Её глаза…

— Но что-то в ваших отношениях пошло не так, — вернул Кая к действительности Влад, — и дало обратный эффект. Вместо слепой преданности ты ощетинился и решил выйти из "семейного дела". Девчонка, наверное, и правда влюбилась. Твой бунт и её смерть тому подтверждение. Мне её жаль, но Леся должна была понимать, что шутки с твоим… с Петром плохи и чреваты последствиями.

Кай повернулся к Архипову. На мертвенно-бледном лице не отражалось никаких эмоций, лишь пустое безразличие.

— Мне нужна сигарета, — произнёс глухим голосом он.

Влад жестом указал на открытую пачку. Бестужев поднял упавший стул и, сев на него, закурил. Вся его жизнь оказалась сплошным представлением. Фарсом. Пьесой, поставленной одним отличным режиссёром — его отцом. Нет, не отцом. Петром Бестужевым — расчётливым и жестоким убийцей, первоклассным тактиком и изощрённым стратегом.

Когда от сигареты почти ничего не осталось, Кай поднял глаза на Архипова. Его лицо по-прежнему выглядело спокойным, но Бестужев знал, что внешнее спокойствие не могло считаться показателем внутреннего состояния, поскольку он сам умело скрывал свои истинные чувства за различными масками. Однако взгляд Влада выдавал его с потрохами.

В глазах, смотревших на Кая до этого с интересом, теперь отражалась боль. Архипов молчал. Да, он не принимал участия в жизни сына, но и не остался равнодушным к его переживаниям. Обрушив на парня всю правду, Влад явно чувствовал себя виноватым, но Кай должен был узнать правду, чтобы потом его враги не смогли использовать это против него.

— Возможно, я не предложу тебе лучшей жизни, — проговорил тихо Влад. — Моя деятельность не сильно отличается от деятельности Петра, но, по крайней мере, я смогу дать тебе возможность выбора: унаследовать то, что принадлежит тебе по праву, или же пойти своим путём, далёким от всего этого.

Мужчина смотрел на сына и видел, как на его лице заходили желваки.

— Тебе не повезло с отцами, — заключил горько Архипов.

Кай оторвал пустые глаза от стола и, ухмыльнувшись, сказал:

— Я надеюсь, что основную часть своего характера я получил от матери.

На губах Влада появилась тёплая улыбка. Черты лица стали мягче, и в следующее мгновение из наблюдательного собеседника он превратился в любящего мужчину, потерявшего близкого и самого дорогого ему человека.

Они ещё несколько секунд изучали друг друга, а потом Кай бросил окурок в пепельницу и встал со стула.

— Мне нужно время.

Не говоря больше ни слова, он направился к выходу из душного кабинета. Ему требовался воздух и поддержка. Не сочувствие, не жалость, а просто знание того, что рядом находится человек, который с самого начала всегда был честен с ним и ничего не скрывал, преследуя свои цели, благие или корыстные — не имело значения. Человек, пожертвовавший своими принципами ради него и их любви. Человек, который знал цену уважению и преданности. Ему нужна была Александра…