Глава 48. Помоги мне…

Всю дорогу до дома они снова ехали в тишине, и если в первый раз Кай выглядел задумчивым, то в этот — он был подавлен. Саша не решалась спросить, что произошло в кабинете Манохина, но догадывалась, что ничего хорошего, поскольку, выйдя оттуда, Бестужев показался ей потерянным.

Припарковавшись около дома, Кай заглушил двигатель и, скрестив руки на руле, положил на них голову. Шереметьева наблюдала за ним несколько секунд, а затем тихо спросила:

— Расскажешь, что произошло?

Он молчал, по-прежнему сидя в одной позе и не реагируя на её слова.

— Кай? — неуверенно позвала его Александра.

— Я устал, — глухим голосом ответил он.

Не отрывая лба от руля, Бестужев повернулся к девушке и стал рассматривать её. Выдержав паузу, словно собираясь с мыслями, он спросил:

— Саш, скажи, почему ты не оставила меня?

Шереметьева нахмурилась.

— Почему ты осталась со мной после всего того, что я рассказал о себе?

— Что значит «почему», Кай? — задала ему встречный вопрос Саша. — Потому что я люблю тебя.

На его губах появилась слабая улыбка. Он не сводил грустных глаз с её лица, изучая каждую мелкую деталь, которую мог уловить его взгляд в полумраке салона.

— За что? — снова спросил Бестужев, не отрываясь от неё. — За что ты любишь меня?

Теперь растерянность на лице Александры сменилась испугом и полным непониманием того, что происходило между ними и с ним, в частности.

— Как за что? Кай, с тобой всё в порядке?

Он пропустил её вопрос мимо ушей.

— Ответь мне, Саш. За что ты любишь меня?

— За то, что ты принимаешь меня такой, какая я есть, и мне не нужно притворяться кем-то другим. За то, что с тобой моя жизнь, мои эмоции и чувства заиграли новыми красками. За твою искреннюю доброту, нежность и заботу, хоть ты и прячешь их от всех глубоко внутри себя.

Александра улыбнулась, по-прежнему не сводя глаз с его расстроенного и задумчивого лица, а он, в свою очередь, продолжал изучать её. Тишину в машине нарушали лишь негромкие аккорды заигравшей песни группы Nickelback «I'd come for you».

— А как же мои недостатки? — продолжал Кай их странный разговор. — Эта грёбаная властность, враждебность, подозрительность. Моё нежелание делиться секретами, пока хвост не прижмёт так, что впору выть на Луну. Что с ними? Они тебя тоже не пугают?

Саша отвела взгляд в сторону и посмотрела на разноцветные огоньки магнитолы. Подумав несколько секунд, она снова повернулась к Бестужеву.

— Я не понимаю, зачем ты завёл этот разговор, Кай, — нахмурилась Александра. — Но раз уж мы об этом заговорили, то ты должен знать, что мои слова о том, что я люблю тебя — это не просто механическая солидарность с твоим признанием. Я говорю то, что чувствую.

Он наконец-то поднял голову, продолжая смотреть на Шереметьеву.

— Даже если бы ты мне этого не сказал, мои чувства к тебе не изменились бы. Любить безответно больно, но сердцу ведь не прикажешь.

Саша замолчала. Они внимательно смотрели друг на друга, как будто пытались разглядеть что-то, что было спрятано глубоко внутри каждого из них.

— А что касается твоих недостатков, о которых ты говоришь…

Александра подняла руку и коснулась его щеки.

— Я не помню, кто сказал эти слова, но я целиком и полностью с ними согласна. В человеке, который нам по-настоящему дорог, нам дорого всё — даже его недостатки. Без них он не был бы самим собой, а значит, не имел бы тех качеств, которые привязывают нас к нему[7]. Если бы не твоя враждебность, не эта тёмная и опасная аура, то кто знает, может быть, я бы никогда не обратила на тебя внимания, думая, что ты — очередной самовлюблённый мажор с папиной кредиткой и с пустотой там, где должна быть душа.

Она снова замолчала, ожидая, что он скажет в ответ. Но Кай даже не думал ничего говорить. Вместо этого на его лице появилась искренняя улыбка, глаза потеряли часть той странной задумчивости, которая не покидала его, как он вышел из кабинета Манохина, и он стал похожим на того Кая, который был знаком только ей одной.

Недолго думая, он подался к ней навстречу и приник к её губам. Раны отозвались болью, но Бестужев уже привык к спазмам и ноющим болезненным ощущениям, не покидающим тело. Этот поцелуй отличался от всех предыдущих. Он не был диким, не был жарким или страстным, отражающим рвущиеся наружу чувства. Этот поцелуй оказался настолько нежным и чувственным, что Александре на мгновение показалось, что тот, кто с таким трепетом касался её губ, не имел ничего общего с Каем Бестужевым.

— Я знал, что не мог ошибиться в этот раз, — прошептал он, глядя ей в глаза. — Не мог. Что бы ни случилось, то, что есть между нами, никто не сможет отнять. Никто и никогда. Я никогда тебя не брошу.

— Кай, о чём ты говоришь?

— Я уйду только тогда, когда ты сама меня об этом попросишь.

На его губах появилась горькая улыбка.

— Но я очень надеюсь, что этого не случится. Никогда. Ты знаешь, как сильно я тебя люблю, и ты видела, как мне плохо без тебя.

После этих слов он снова нежно, но достаточно быстро коснулся её губ. Отстранившись, Кай закрыл глаза, а спустя несколько секунд, когда они снова открылись, от неожиданного и странного порыва, заставившего его завести этот разговор, не осталось и следа.

Он улыбнулся, тихо сказав:

— Думаю, нам пора.

Александра ответила ему такой же тёплой улыбкой и, отвернувшись, открыла дверь.

— Ты зайдёшь ко мне? — спросила она, когда они подошли к подъезду.

Бестужев покачал головой, вырвавшись из своих мыслей.

— Нет, прости. Мне о многом нужно подумать.

Шереметьева кивнула, но по выражению её лица он понял, что она расстроилась. Однако ему и впрямь требовалось время, чтобы расставить всё по своим местам и прийти к какому-то решению. В полной тишине они поднялись на лифте до седьмого этажа.

— Доброй ночи, — сказала негромко Саша.

— Да, — рассеянно проговорил Кай. — Доброй ночи.

Он быстро коснулся её губ и вышел на свою лестничную клетку. Александра не могла найти объяснения такому странному поведению. Сначала непонятный разговор в машине, его вопросы, потом лишённый всякой логики, но такой откровенный монолог и сухое прощание. Что такого мог сказать Архипов, чтобы настолько выбить Кая из колеи?

Саша вышла из лифта и, достав ключи, открыла дверь. Настроение оставляло желать лучшего, но она не жаловалась, потому что Бестужеву, по-видимому, было ещё хуже. Прислонившись спиной к двери, Александра закрыла глаза и глубоко вздохнула. Последние две недели абсолютно изменили её жизнь. Такого она даже в страшном сне не могла увидеть.

Однако несмотря ни на что, во всём этом имелся один огромный плюс, который перекрывал всё то плохое, что с ней случилось за это время. И этот «плюс» сейчас закрылся от всех в своей толстой броне, не желая никого туда впускать, борясь со всеми трудностями в одиночку.

Упрямый, своенравный и глупый, если думает, что его посчитают слабым, попроси он о помощи! При этих мыслях Саша улыбнулась и открыла глаза. Пускай упрямый, пускай своенравный, пускай даже глупый, зато её любимый. И самое главное, любящий в ответ всем своим сердцем и душой, в наличие которой она ни капли не сомневалась.

Спустя пару часов Александра вышла из ванной и, обмотавшись полотенцем, взяла кружку с кофе. Избавиться от дурных мыслей так и не удалось, а потому единственным выходом из этого серого замкнутого круга стало «свидание» с каким-нибудь старым, но добрым фильмом, который смог бы отвлечь её от тревожных размышлений.

Посмотрев на телефон и не обнаружив там ничего интересного, Саша включила ноутбук, ожидая, когда на тёмном экране появится знакомая заставка. Неожиданно раздался громкий и достаточно сильный стук в дверь. Бросив быстрый взгляд на часы, которые показывали половину одиннадцатого, она решила проигнорировать его, поскольку в гости никого не ждала. Но спустя несколько секунд стук повторился. Резкий, громкий, настойчивый.

Тело бросило в дрожь. Она схватила телефон и набрала номер Бестужева, но тот не отвечал.

— Ну же, Кай, где ты? — шептала нервно Саша, сжимая и разжимая взмокшую от пота ладонь.

Она снова и снова повторяла набор одинаковой комбинации цифр, но ответа не было, а её ночной визитёр не прекращал ломиться в дверь. Когда очередная порция ударов смолкла, Александра медленно направилась в прихожую и, стараясь не издавать лишних звуков, подошла к двери.

В тот самый момент, когда она хотела заглянуть в глазок, стук снова повторился. Подпрыгнув от испуга, Саша едва сдержала себя, чтобы не закричать. Тело сотрясала мелкая дрожь, а дыхание участилось. Выждав момент временного «затишья», она сделала ещё одну попытку выяснить, кто это был. Увидев своего ночного гостя, Александра с облегчением выдохнула и поспешила открыть дверь.

— Господи, Кай, как ты меня напугал! — воскликнула она и, недолго думая, бросилась ему на шею.

Он заключил Сашу в объятия и, крепко обняв, уткнулся носом в её шею. Придя в себя, она отстранилась от него и, закрыв дверь, гневно нахмурилась:

— Ты совсем, что ли, из ума выжил? Я уже подумала, что… Кай?

Он был бледным и ещё более подавленным, чем когда они расстались в лифте пару часов назад. В его тёмных глазах ясно читался призыв о помощи.

— Я тогда сказал неправду, — проговорил Бестужев, качая головой и не отрывая от неё пристального взгляда. — Я думал, что справлюсь сам, но чем больше я думаю, тем хуже мне становится.

— Что случилось? — спросила обеспокоенно Александра.

Её глаза судорожно бегали, сканируя его лицо, но она всё равно не понимала, что он имел в виду.

— Помоги мне. Помоги справиться с этим, потому что сам я не могу.

Она нежно положила свою ладонь на его щёку и едва слышно произнесла:

— Как?

Кай накрыл её тёплую руку своей.

— Просто будь рядом, чтобы я знал, что не один.

Саша быстро закивала, а ещё через мгновение ощутила его губы на своих губах. Обвив шею парня руками, она прижалась к нему, делая поцелуй более требовательным и глубоким. Впервые такой порыв исходил от неё самой, потому что она безумно соскучилась по нему, по его прикосновениям и ласкам. Страсть заставила Александру позабыть даже о его ранах, приказывая «действовать». Единственное, чего она хотела, кого желала, был он сам. Он. Кай Бестужев. Тот, кого она любила больше всего на свете. С его достоинствами и недостатками, с его страшным прошлым и не менее жутким и неопределённым будущим.

Кай зарылся одной рукой в её влажные волосы, а другую положил ей на талию, притянув к себе ещё ближе. Медленно от её губ он стал спускаться ниже, покрывая короткими поцелуями шею, не спеша исследуя каждый миллиметр нежной кожи и обжигая её своим дыханием. Кай чувствовал, как с каждым его движением тело Александры пробивала лёгкая дрожь, а с губ срывался едва слышный стон, обрывавший и без того неровное дыхание.

Она отзывалась на его ласки, словно таинственное и чарующее эхо, заставляя забывать обо всём: о темноте, в которой он тонул несколько последних дней, о предательстве близких людей, о семье, что желала вернуть его в мир жестокости и обмана. Это всё не имело значение. С ней он мог справиться с чем угодно. С кем угодно. Только с ней. Саша видела его настоящим, таким, каким он был на самом деле. Она видела не его тело, она видела его душу.

Дойдя до края мягкого махрового полотенца, Кай снова вернулся к её губам. Он медленно последовал за ней, когда Саша сделала несколько шагов назад, уводя его из прихожей в сторону гостиной. Руки судорожно искали край футболки, и, наконец нащупав его, она аккуратно стала поднимать её наверх, освобождая Кая от одежды. Как только пальцы коснулись повязки на теле, она тут же вспомнила о его ранах.

— Твои порезы…

— Боль всегда была частью моей жизни, — выдохнул он. — Я уже привык к ней и не позволю помешать нам.

Задержавшись ещё на долю секунды на карих глазах, чтобы она поверила, что он говорил правду, Кай снова прильнул к её губам и направился в сторону спальни. Добравшись до кровати, он коснулся края полотенца и одним ловким движением освободил Александру от него, открывая своим глазам такое горячее и желанное тело.

На её лице отразилось смущение. Боже, как он любил в ней эту лёгкую застенчивость, от которой она до сих пор не смогла избавиться!

— Всё в порядке, малыш, — нежно прошептал Кай, обжигая своим дыханием её губы.

Его ладонь коснулась упругой груди и, продолжая ласки, он увлёк девушку за собой на кровать. Под напором его поцелуев, которые стали спускаться к её шее, а затем — к груди, заставляя низ живота гореть огнём, а тело трепетать, словно пламя свечи, Саша расслабилась. Позволив Каю накрыть губами уже успевший стать твёрдым сосок, она полностью отдалась во власть его умелых ласк, едва сдерживая рвущиеся наружу эмоции.

Даже несмотря на свои раны, Кай прекрасно знал, как заставить её тело, сгорающее от наслаждения и дикого желания, извиваться в его руках. Стараясь не замечать болезненных спазмов, он оторвался от её груди и вернулся к горячим и сухим губам.

— Я хочу… — прошептала, задыхаясь Александра.

На его лице появилась томная улыбка и, восстанавливая неровное дыхание, он выдохнул:

— Я знаю… Я знаю, малыш.

Впившись в её губы, он почувствовал, как Сашины ладони поползли вниз по его груди, по крепкому прессу и, миновав часть повязки, закрывавшей страшные порезы, наконец добрались до его джинсов. Рука Кая сжала её бедро, стоило ему ощутить лёгкое прикосновение пальцев на своих косых мышцах. Сдерживать себя уже не было сил. Он хотел её! Хотел быть в ней, хотел окутать своей любовью, желал чувствовать её каждой клеткой своего тела. Такая горячая! Такая желанная! Такая любимая!

— Теперь моя очередь говорить, что всё в порядке, — улыбнулась она, помогая ему избавиться от оставшейся одежды, разделявшей их тела.

— Я не комплексую по этому поводу, — шепнул он ей на ушко, заставив волну мурашек пробежаться по коже.

— Хвастун!

— Ещё какой, — парировал Кай, покрывая поцелуями её шею.

Он медленно опускался ниже. Нащупав маленький затвердевший сосок, парень накрыл его губами и стал ласкать кончиком языка. Александра обвила его голову руками и не смогла больше сдерживать себя, позволяя глухим и чувственным стонам срываться с её губ, выпуская эмоции наружу. Когда Кай почувствовал, что она готова принять его, он стал подниматься наверх к её губам. Саша нежно касалась его мускулистых рук, груди, крепкого живота, в то время как он покрывал поцелуями её тело, заставляя дрожать и извиваться в невыносимом ожидании.

— Кай, прошу…, — выдохнула она, сгорая заживо в агонии желания.

На губах появилась улыбка. Одним лёгким движением он оказался внутри неё. Александра изогнулась и подалась ему навстречу, желая захватить его всего. С губ сорвался очередной стон, и её пальцы впились ему в спину. Позволяя привыкнуть к себе, он не спеша двигался в ней, позволяя Саше насладиться каждым мгновением его пребывания внутри.

Очерчивая контур сильного торса, её руки спустились на его бёдра, поддерживая сладкий и оттягивающий ритм. С каждым разом движения Кая становились глубже, а амплитуда — больше. Она задыхалась в сладком забытье, теряя связь с реальностью. Как ему удавалось так тонко чувствовать её желания, знать, чего хочет тело? Ответ был очевиден — он просто любил её. Ощущал не просто на физическом, но и на духовном уровне. Дополнял недостающие части собой и своей любовью.

Его движения участились.

— Боже, Кай!

Саша тонула в океане дикой страсти, и этим океаном был он. Опасный, неудержимый и в то же время такой нежный, ласковый, любимый. Такой разный, и полностью её. Её Кай, за которым она пойдёт на край света, освещая тернистый путь и рассеивая тьму, что клубилась вокруг него, словно вязкий дым. Ни капли страха или сомнений, чистое желание обладать и чувствовать в себе того, кого она безгранично любила и боготворила.

Их дыхание, их сердца и души стали единым целым. Казалось, что они не существовали по отдельности, а являлись продолжением друг друга. Каждое его прикосновение и каждый поцелуй заставляли тело сгорать в сладостной истоме. Она знала, что каждая её отдача и реакция рождали в нём утопию, превращая мечту в реальность и придавая сил. И так будет всегда! Всегда, пока они любят друг друга, и их сердца стучат в унисон.

Когда Саша поняла, что эйфория поглотила её всю без остатка, она изогнулась и стала тонуть в пучине тепла, расплывающегося по всему телу, как пылавшая лава. Кай вместе с ней стал теряться в блаженном забытье, не обращая внимания на появившуюся ноющую боль в боку. Чёрт бы с ней! Он не хотел чувствовать ничего, кроме переполнявшей его безграничной любви к одной-единственной девушке, к Ангелу, которому удалось превратить его жуткую жизнь, его личный Ад в чудесный Рай.

Обессиленно упав рядом с ней на кровать, Кай повернулся на бок и провёл большим пальцем по щеке Александры. Нежно коснувшись её губ, он тихо прошептал:

— Я люблю тебя, малыш. Люблю безумно. Так, как не любил ещё никого и никогда в этой жизни.

Саша улыбнулась ему в ответ и аккуратно положила руку на его грудь.

— И я тебя люблю, Кай. Так же сильно, как и ты меня. Никогда не смей сомневаться в этом, ты меня слышишь? Никогда.

Его улыбка стала шире, а в глазах появился предательский блеск. Возможно, он и впрямь поторопился, назвав себя брошенным, назвав себя лишним. Одному человеку в этом мире он точно был нужен… Нужен так же сильно, как и она ему…