Глава 4. Студент — заочник

Те несколько секунд, которые ему понадобились, чтобы добраться до первого лестничного пролёта, он чувствовал на себе взгляды нескольких пар ошарашенных глаз. Наверное, Кай стал первым, кто заставил бурный фонтан колкостей этих мажорчиков закрыться так быстро. Что ж, этого выскочку кто-то должен был рано или поздно поставить на место. Архипов не возражал против того, что этим «кем-то» оказался он. Ведь случись это где-нибудь на улице, тот парень точно не досчитался бы нескольких зубов из своей белоснежной улыбки. Ну, а теперь, возможно, он поймет, что на любую силу всегда сможет найтись другая сила.

В любом случае, Кая не заботило, что о нём подумали. Он не дружеские отношения пришёл сюда заводить. Перед ним стояла цель, к которой нужно идти. Пусть медленно, но зато конечный результат того стоил. Вода камень точит: так и он будет потихоньку подбираться к делам своего отца, чтобы потом заставить его заплатить за всё, что тот сделал с ним и с его жизнью.

Кай поднялся на третий этаж, где по словам охранника, находился кабинет Манохина. Войдя в просторную рекреационную зону, Архипов увидел, что в разные стороны вели два ответвления с длинными коридорами. Он с шумом выдохнул и посмотрел на часы: без пяти двенадцать. У него есть всего лишь пять минут, чтобы найти нужную дверь. Повернув голову сначала в одну сторону, а потом — в другую, Кай выбрал то направление, где заметил меньше всего народу.

Может быть, студенты отсутствовали по той самой причине, что ректор обосновался именно там? Не больно-то сильно повеселишься, если знаешь, что цербер сидит рядом и ждёт, когда можно будет схватить жертву себе на растерзание. Бросив ещё один оценивающий взгляд на выбранный им маршрут, Архипов не спеша пошёл по коридору, читая надписи на аудиториях и пытаясь найти нужную ему фамилию.

Кай добрался уже почти до середины пути, когда увидел, что впереди появилась парочка: высокий брюнет, одетый в строгий костюм, по всей видимости один из преподов, и молодая девушка с папкой в руке. Архипов отвлёкся от них и продолжил читать таблички, но, как назло, фамилия Манохина нигде не фигурировала. Неужели снова придётся возвращаться назад и исследовать другую половину с бесконечными дверями, мелькающими перед глазами, словно вагоны в длинном товарном поезде? Надо было приезжать за час до назначенного времени, чтобы попасть к ректору вовремя. Кай снова посмотрел на часы: ровно полдень. Он опоздал.

Нахмурившись, парень ускорил шаг и приблизился к разговаривающей парочке. Кай хотел поинтересоваться, где ему можно найти Кирилла Евгеньевича, но, видя, что разговор между преподавателем и девушкой носил далеко не формальный характер, он передумал и, ухмыльнувшись, прошёл мимо.

«Да тут не только коррупция на лицо», — проскочила в голове странная мысль, но Архипов не желал лезть в эти дебри сложных отношений. В конце концов, каждый сам выбирает свой путь, по которому будет идти к цели, ну, а с помощью каких средств, тут уже личное дело каждого. Если она выбрала постель, значит, ей так удобно. Да и кто он такой, чтобы критиковать чьё-то поведение? Тем более, имея за плечами такой тяжёлый багаж из прошлого.

С этими мыслями Кай дошёл до конца коридора. Каково же было его удивление, когда он увидел, что слева располагалось ещё одно крыло, благо раза в четыре короче прежнего. Но ему повезло, поскольку именно здесь Архипов нашёл нужную ему дверь. Сжав крепко папку с бумагами, он постучался и вошёл внутрь.

Его сразу же встретила приветливая девушка-секретарь и проводила в кабинет к Манохину. Кай застал его сидящим за столом и что-то ищущим в ноутбуке. Когда мужчина увидел парня, он тут же встал, и на его лице появилась улыбка. Это немного смутило Архипова, поскольку он не привык к тому, чтобы его появление вызывало такие эмоции. Причём положительные. И самое главное — такие искренние.

Каю стало не по себе оттого, что сам он не может ответить взаимностью. Возможно, со временем это чувство безразличия пройдёт… Но пока Кирилл Евгеньевич казался ему обычным ректором, который, вопреки правилам университета, согласился рассмотреть зачисление абитуриента Архипова вне конкурса.

— Кай! — воскликнул мужчина и, подойдя к нему ближе, подал руку.

— Кирилл Евгеньевич, здравствуйте.

Архипов, не колеблясь, сделал то же самое. Когда с приветствиями было покончено, они вместе прошли к столу и сели: ректор — в своё большое кожаное кресло, а Кай — на удобный стул перед ним. Пока Манохин связывался с секретарём и просил её принести кофе, парень осматривался по сторонам. На одной из полок в шкафу, стоявшем рядом со столом ректора, он увидел несколько фотографий. Ему потребовались секунды, чтобы понять, кто запечатлён на снимках.

Он не мог поверить своим глазам. Сердце бешено заколотилось, словно у загнанного в угол зверька. Но чувства, переполнявшие его в это момент, не были похожи на страх или панику. Кай испытывал волнение, которое постепенно начинало перерастать в лёгкую радость, маленьким тонким ручейком растекавшуюся по телу и нёсшую с собой приятное тепло. Когда у него больше не осталось сомнений, что это была именно она, маленький ручеёк превратился в бурный поток эмоций, о существовании которых Кай уже стал забывать.

Он медленно встал со стула и на ватных ногах двинулся к шкафу со снимками. Кирилл Евгеньевич не сводил с него глаз. Он понял, что привлекло его внимание. Лицо, с которым Кай смотрел на изображение своей матери, передавало его состояние лучше всяких слов. Манохин и сам часто любовался этой женщиной: высокой, статной, независимой. И даже теперь, когда Лили не стало, его сердце по-прежнему переполняла любовь к ней.

— Это… — Кай не мог найти слов, чтобы озвучить свой вопрос.

Он не видел её уже тринадцать лет, а тот образ, что хранился в его детской памяти, уже почти стёрся.

— Мама?

Кай обернулся и посмотрел на лицо Манохина, на котором играла тёплая улыбка, а потом снова перевёл взгляд на снимок. Трясущейся рукой, он открыл дверцу.

— Можно? — спросил он.

— Конечно, Кай, — тихо ответил мужчина. — Я сомневаюсь, что у тебя остались её фотографии.

Архипов взял снимок, и на его губах появилась едва заметная улыбка. Он вглядывался в каждую линию, в каждую чёрточку на её лице, пытаясь уловить эмоции, которые она испытывала в тот момент. Его мать была красивой женщиной. Большую часть своей внешности Кай унаследовал от неё, что не могло его не радовать. Он не хотел быть похожим на отца. Будь его воля, парень удалил бы все воспоминания о нём и ни капли бы об этом не пожалел.

Кай провел пальцем по фотографии и почувствовал, что глаза начало жечь. Чёрт! Сейчас не время и не место распускать сопли, но он просто не был готов к такому повороту. Его застали врасплох. Он всегда находился на стороже с тех пор, как начал открыто воевать с отцом. Два месяца вне его радаров расслабили Архипова. Хотя… Это всего лишь отговорки, чтобы оправдать своё раскисшее состояние. Ведь он привык к тому, что все воспринимали его суровым, серьёзным, опасным, но никак не слюнтявым маменькиным сынком, каким сейчас он видел самого себя. Но побороть нахлынувшие чувства Кай не мог.

— Я… Я видел её последний раз, когда мне было десять.

Он вернулся на своё место, по-прежнему держа фотографию в руке и не сводя с неё глаз.

— Тебе повезло больше, — Манохин с грустью посмотрел на племянника. — Я потерял с ней практически всякую связь, как только она вышла замуж за твоего отца. Лиля посылала мне редкие письма, но через пару лет и они пропали. А про встречи я вообще молчу.

На лице Архипова появилась ухмылка. Та самая, насквозь пропитанная ненавистью, которая возникала, когда ему начинали говорить об отце и обо всём, что хоть вскользь напоминало о нём.

— Несмотря на это, она всегда помнила о Вас. Вплоть до того дня, когда…

Кай осёкся и нахмурился. Кирилл Евгеньевич видел, что тот боролся с неприятными воспоминаниями. Мужчина много слышал о Петре, муже своей сестры. Сыновья наверняка страдали от его дикого нрава, который тот не мог держать в узде. И, скорее всего, больше всего доставалось Каю, в этом у него не имелось никаких сомнений.

— Мама рассказывала о Вас, Кирилл Евгеньевич.

Архипов наконец-то оторвался от снимка и посмотрел на Манохина. Теперь на его лице не отражалось никаких эмоций, никаких чувств, которые переполняли его некоторое время назад. Поразительно, как он мог быстро меняться! От сильного потрясения, заставшего его врасплох, до хладнокровного спокойствия, которое в этот момент читалось в каждом его движении, взгляде и жесте. Пребывание в особняке отца оставило неизгладимый отпечаток на его характере. Хотя… Возможно, причина крылась в чём-то другом.

Манохин прогнал прочь эти мысли и снова вернулся к своему племяннику.

— Я рад, что ты связался со мной, Кай.

Тот изобразил улыбку и кивнул головой.

— Я бы не стал доставлять Вам лишние хлопоты, Кирилл Евгеньевич, если бы этот вопрос я мог решить самостоятельно.

— О чём ты говоришь? — на лице ректора отразилось изумление. — Какие хлопоты? Это самое меньшее, что я могу сделать для тебя, учитывая, что за двадцать три года я ничем ни тебе, ни Лиле не помог.

Кай поднял на него глаза и покачал головой.

— Даже при всём Вашем огромном желании, Вы бы не смогли этого сделать. Поэтому Вашей вины здесь нет.

В кабинете стало тихо. Значит, жизнь парня и впрямь была не сахар, если он в открытую заявлял об этом. Смелый поступок! Хотя сам факт, что он явился к нему без ведома своего отца говорил о многом. Что же послужило причиной такому поведению?

— Твой отец не в курсе того, что ты здесь, я правильно понял? — начал Манохин, взяв со стола ручку.

— Да, — ответил Кай. — И я надеюсь, что он не узнает об этом, по крайней мере, в ближайшее время.

— Вы поссорились? — предположил ректор, хотя ответ и так был очевидным.

Архипов улыбнулся. Поссорились? Это мягко сказано. Да они находились в состоянии войны, причём мирового масштаба. И что было обиднее всего — только Кай воспринимал это как что-то важное. Для отца же все попытки сына идти против него выглядели детским проявлением упрямого характера. Пётр свято верил, что тот рано или поздно перебесится и снова вернётся к нему, как побитая дворняга. Но этому не бывать!

Кай давно решил, что больше никогда ни о чём его не попросит. Наоборот, он сделает всё возможное, чтобы разрушить отцовскую систему, лишить его всего, что у него было и чем он дорожил. Хотя в последнем парень сильно сомневался. Единственный, кто был тому дорог, это он сам и его авторитет в глазах других.

— Да, мы в последнее время не ладим, — тихо проговорил Кай. — Именно поэтому я обратился к Вам, Кирилл Евгеньевич.

Архипов поднял глаза на ректора. В них читалась надежда на помощь.

— Я понял, — кивнул головой тот. — Ты принёс все бумаги, о которых я тебе говорил?

Кай положил папку на стол и подвинул её к Манохину. Мужчина взял документы и стал неспеша изучать содержимое, стараясь ничего не пропустить. В этот момент в кабинет вошла секретарь и принесла поднос с чашками. Поставив его на стол, она смерила Кая заинтересованным взглядом и, улыбнувшись, поспешила выйти.

— Что ж, — произнёс Кирилл Евгеньевич, положив документы на стол. — Всё правильно.

Он взял чашку с горячим кофе и, сделав небольшой глоток, поставил её на стол.

— Но, судя по тому, что ты успел объяснить мне по телефону, зачислить тебя я должен под чужой фамилией.

— Если можно, конечно.

Архипов ожидал ответа. Такое начало разговора не предвещало ничего хорошего. Может, он напрасно пришёл сюда? В конце концов, можно будет найти другие способы вывести отца на чистую воду.

— Я не буду давать тебе ложных обещаний, Кай, — Манохин серьёзно посмотрел на племянника, оторвав того от своих размышлений. — Скажу прямо: это невозможно.

Парень громко выдохнул. Внутри всё оборвалось. Он ведь так надеялся на то, что сможет поступить сюда. Увидев такую реакцию на свои слова, ректор поспешил продолжить начатое, не ожидая бурного проявления эмоций.

— Но это не значит, что я не могу тебя зачислить в списки поступивших.

На долю секунды Кай растерялся. Так его примут или нет?

— В смысле?

Мужчина улыбнулся.

— Ты будешь учиться заочно.

Видя, что его слова мало чем помогли племяннику, ректор продолжил:

— Дело в том, что если ты поступишь на очное отделение под чужим именем, что в принципе невозможно, то твой диплом, будет считаться не действительным. Вся твоя пятилетняя учёба пойдёт псу под хвост.

Кай усмехнулся. Да, неожиданный поворот. Оказывается, это только в его мечтах всё было просто и легко, а на деле — полный отстой.

— Но я могу предложить тебе альтернативный вариант.

— Я Вас слушаю.

В глазах снова появилась надежда.

— Ты поступишь на заочное отделение, — Манохин взял чашку. — Это позволит тебе учиться и работать. Ведь, как я понял, с деньгами у тебя тоже не всё в порядке.

— Это так заметно? — улыбнулся вдруг Архипов, вспомнив, какими взглядами его одарила та компания внизу.

— Нет, — поспешил успокоить его ректор, — это всего-навсего мои предположения.

— Это радует.

— Сдавать сессию придётся два раза в год. Очных занятий будет не так много, всего лишь пару недель в конце каждого семестра. Но я также понимаю, что сидеть в библиотеке и зубрить толстые книги ты тоже особо не захочешь, да и времени на это у тебя будет мало. Поэтому я договорюсь, и ты сможешь посещать курсы лекций, необходимых для сдачи зачётов и экзаменов.

Кай нахмурился.

— И что это даст?

— Во-первых, облегчит твою подготовку к сессии, а во-вторых, ты сможешь выбрать себе любое имя и любую фамилию, если вдруг кто-то спросит, кто ты такой. Это одно из преимуществ вольнослушателей. Твои настоящие имя и фамилия будут фигурировать лишь в документах, которые, как ты понимаешь, доступны узкому кругу людей. Так ты сохранишь инкогнито свою личность.

Лицо парня посветлело. Хоть что-то хорошее за последние несколько дней. Предложение Манохина и правда было стоящим. Так он сможет заниматься, параллельно работая и не проводя кучу времени за книгами. Да и вопросов лишних задавать никто не будет.

— Это действительно возможно? — неуверенно спросил Архипов.

— Что именно? — уточнил ректор.

— То, о чём Вы говорите.

На его губах заиграла улыбка.

— Конечно, Кай! Если бы это было невозможным, я бы тебе этого не предлагал. Так что теперь дело осталось только за тобой.

— Я согласен! — бодро ответил парень, вложив в свой ответ чуть больше чувств, чем он хотел.

Но по-другому просто не получилось, так как его и впрямь переполняли эмоции. Дела стали налаживаться. Значит, он шёл по правильному пути. Только бы не вмешался отец…

— Вот и замечательно! — улыбнулся Кирилл Евгеньевич. — Тогда я передаю твои документы в приёмную комиссию. Они ещё раз всё проверят, хотя я уверен, что твои документы в порядке, и с завтрашнего дня ты можешь посещать лекции, которые стоят в расписании у первого курса. Юридический факультет, верно?

— Да, — ответил Кай. — Юридический.

Манохин заметил, как на радостное лицо племянника снова вернулась тень, только вот какие эмоции она выражала, понять оказалось сложно. Но Кирилл Евгеньевич не собирался лезть ему в душу, по крайне мере, сейчас. Это была их первая встреча. Им ещё ни раз придётся посидеть и поболтать по душам, прежде чем парень сможет ему открыться и полностью довериться. Если это вообще когда-нибудь произойдёт.

— Отличный выбор! — кивнул головой Манохин. — У нас сильный преподавательский состав на этом факультете.

— Да уж, — ухмыльнулся Кай, вспомнив ту сцену, свидетелем которой стал в коридоре. — Преподавательский состав у Вас что надо!

Ректор нахмурился.

— Прости, не понял?

— Я имею в виду, что слышал о том, какие у Вас хорошие кадры, только и всего.

На лице Кирилла Евгеньевича появилась улыбка.

— Приятно слышать, что слава о нашем университете идёт впереди нас.

Улыбка Архипова стала ещё шире.

— Да. Вы можете этим гордиться.

С этими словами он встал и протянул Манохину руку.

— Спасибо, Кирилл Евгеньевич, за то, что смогли помочь.

Мужчина тоже встал и вышел из-за стола. Ответив на рукопожатие, он серьёзно произнёс:

— Я рад, что ты обратился ко мне, Кай. Если тебе ещё что-то понадобится, знай, что я всегда к твоим услугам.

Парень едва заметно кивнул. По глазам Манохина он видел, что тот говорил правду. Возможно, когда-нибудь он сможет к этому привыкнуть. А пока…

— Ну, что же, — вытащил его из размышлений мужчина, — отправляйся готовиться к учёбе, студент…

— Архипов, — добавил Кай. — Студент Архипов.

По спине Манохина пробежался холодок. Теперь на его лице читалась полная растерянность, но он быстро взял себя в руки. Кай уже собрался уходить, как вдруг что-то заставило его замедлиться. Мгновение он над чем-то раздумывал, а потом, подняв глаза на Кирилла Евгеньевича, неуверенно спросил:

— Тот снимок… Я могу попросить его у Вас?

Мужчина замер. В глазах Кая промелькнула боль, а лицо застыло в томительном ожидании.

— Конечно!

Ректор развернулся и пошёл к столу, где лежала фотография Лилии. Архипов воспользовался секундами, которые потребовались Манохину, чтобы взять фото, и с облегчением выдохнул, закрыв глаза. Когда Кирилл Евгеньевич повернулся, на лице Кая снова застыло то же самое выражение спокойствия, с которым он появился в его кабинете.

— Вот.

Он взял снимок и, задержав на нём ненадолго свой взгляд, положил во внутренний карман куртки.

— Спасибо. За всё.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел в приёмную. Сердце снова ускорило свой ритм, а та сторона груди, с которой лежала фотография, чувствовала приятное тепло, которого ему так долго не хватало. И пускай это были всего лишь фантомные ощущения, рождаемые его воображением, но они придавали ему сил и помогали двигаться вперёд по намеченному пути, никуда не сворачивая, не боясь никаких преград.

Едва только за ним закрылась дверь, Манохин взял мобильный и нажал кнопку быстрого набора.

— Ты? — произнёс слегка удивлённый голос на другом конце провода.

Ректор опустился в кресло и откинулся на спинку. Взгляд его оставался задумчивым, а на губах замерла едва заметная улыбка.

— У меня есть к тебе серьёзный разговор. Думаю, тебя заинтересует то, что я хочу тебе сообщить.