Глава 5. Слово мушкетёра

Проводив дерзкого незнакомца взглядами и подождав, пока он скроется из вида, первой тишину в их компании нарушила Шакунова:

— Это что сейчас было?

— Кто-то открыто нарывался на грубость, — поспешила ответить ей Влада. — Вы его знаете?

Орлов покачал головой, переводя взгляд с одного друга на другого. Задержав его, в конце концов, на Корчагине, он спросил:

— Ты видел когда-нибудь здесь этого борзого?

Андрей ухмыльнулся.

— Если бы я его видел тут раньше, он бы не ходил такой счастливый. Ты так не считаешь?

Обняв Олю за талию, Валерка попытался увести разговор в другую сторону, сгладив неприятный осадок, который остался после ухода Кая.

— Мы вообще-то поесть собирались. Забыли?

— Точно! — воскликнула Влада. — Я жутко хочу что-нибудь запихнуть в рот, а то с самого утра живот урчит и просит подкрепления.

— Ты бы словами поаккуратнее бросалась, — толкнул её в бок Антон, и на его лице появилась озорная улыбка. — А то услышит кто ненароком, не так поймёт твои двусмысленные речи.

Компания разразилась громким смехом, а Осипова обиженно надула губы, бросив хмурый взгляд из-под ресниц на своего парня.

— Я бы не произносила свои двусмысленные речи, если бы кто-то вчера не накачался спиртным и не дрых всю ночь, сотрясая комнату своим громким храпом!

— Эй, избавьте меня от подробностей вашей интимной жизни! — взмолился Серёга и закатил глаза. — Пошли лучше правда перекусим чего-нибудь, а то и так с этим борзым столько времени потеряли.

Перешучиваясь, они двинулись в сторону столовой, куда отправилась уже добрая половина их друзей с потока. Казалось, что неприятное впечатление, произведённое незнакомцем, испарилось, однако не все забыли то, что произошло в фойе. Корчагин всю дорогу оставался задумчивым, что не скрылось от внимательного взгляда Баулина.

Сергей отстал от двух парочек, которые активно решали, что возьмут себе на обед. Это выглядело забавно, потому что двое из них сидели на строгой диете, непонятно зачем, а двое других, намереваясь быть солидарными со своими подругами, ежедневно поглощали с кислыми лицами обед, состоявшийся из фруктов и овощей.

— Ты чего такой хмурной? — спросил Баулин, поравнявшись с другом.

Андрей улыбнулся и попытался бодро ответить, скрывая своё истинное настроение.

— Да так.

— Ты из-за того чувака расстроился, что ли?

Фыркнув и состроив презрительную гримасу, Корчагин произнёс:

— Ты чего? Где я, и где он! Было бы кого бояться.

На лице Сергея появилась улыбка. Он не первый год знал Андрея и догадывался, что стало причиной плохого его настроения. Положив руку другу на плечо, Серёга сказал:

— Тогда забей! Наверняка, какой-нибудь рабочий со стороны. Пришёл к Манохину, клянчить работу. Мы его больше и не увидим тут.

Андрей повернулся к другу, и на его лице появилась довольная улыбка.

— В этом я с тобой полностью согласен, Серёг! Но настроение он мне конкретно подпортил. Столкнулись бы мы не в универе, можно было бы почесать об него кулаки.

Баулин весело хохотнул и ударил Андрея в живот, проверяя его пресс и готовность принять удар.

— Я уверен, что ты бы точно вышел победителем. Кстати, а где твоя назойливая половина?

Корчагин состроил недовольную гримасу.

— Пошла к Нику. Сказала, что нужно сдать первую часть дипломной работы. Прикинь?

Серёга закашлял. Эти слова привели его в изумление, потому что понятия «дипломная» и «начало года» никак не сочетались вместе в его голове. Как, впрочем, у всех нормальных людей, коими парни себя считали.

— Да ладно! Какой диплом?

— Я у неё точно так же спросил, а она психанула и, не говоря ни слова, отправилась искать Бриллиантова.

— Может, ей надоело видеть рядом с собой недалёкого красавчика, и она решила заменить тебя более умными кадрами? — раздался весёлый голос Антона, и смех остальных друзей Андрея, которые, замедлив шаг, ожидали отставших у входа в столовую.

— Очень смешно! — толкнул его Корчагин.

— У неё правда дипломная горит, — вступилась за Шереметьеву Ольга. — Ник ещё в конце прошлого года загрузил её заданиями. Мне вообще кажется, что Сашка всю работу уже к новому году напишет.

Когда все шестеро собрались у открытых дверей, они дружно вошли внутрь и оказались в большом светлом помещении, где большая половина столиков уже была занята.

— Она могла бы забить на его задания, — возразил ей Корчагин, делая вид, что его задели слова Шакуновой. — А вместо этого она бежит к нему по первому требованию. Да она меня так не ценит, как Бриллианта и его задания!

Шакунова состроила рожицу и с вызовом добавила:

— Ну, если ты мне не веришь, мог бы с ней хоть раз сходить к нему и посмотреть, чем они там занимаются. Твоя необоснованная ревность и глупые обвинения в её адрес тут же испарились бы.

Сев за свободный стол, Оля закончила:

— Но ты ж лучше будешь гундеть, чем ринешься в бой защищать свою прекрасную принцессу.

Бросив рюкзак на пол, Корчагин расплылся в довольной улыбке. Слова девушки его нисколько не задели, так как он знал, что спасать Шереметьеву было не от чего, и уж тем более, не от кого.

— Слушаюсь и повинуюсь! — стал кривляться Корчагин, чем поднял настроение не только себе, но и всем присутствующим друзьям. — В следующий раз так и поступлю.

Они оставили вещи на столике, чтобы никто не смог его занять, и отправились наполнять свои подносы едой, по-прежнему шутя и улыбаясь. Шереметьева как раз застала друзей у буфета, когда между ними возник горячий спор о том, что выбрать — овощной или фруктовый салат. Это повторялось изо дня в день, как только они приходили в столовую. Саша улыбнулась и, найдя столик, где лежали яркие сумки её подруг, села на стул.

Она все ещё находилась под впечатлением от разговора с Бриллиантовым. Его наглое поведение, а по-другому описать действия Николая девушка не могла, никак не выходило из её головы. В этот раз он перешёл все границы. Ладно, он мучил её на каждом семинаре и задавал вопросы на лекции. Пускай даже получить зачёт и сдать экзамен ей было сложнее, чем остальным, но нарушение личного пространства! Александра всё ещё чувствовала неприятное ощущение на своей щеке, где Ник касался её. Если и дальше события будут развиваться так стремительно, то через месяц она окажется в его постели…

От этих мыслей Шереметьева поморщилась. Нет, нужно срочно что-то делать, как-то решать эту проблему. Но что и как? В голову ничего не приходило. Пожаловаться Манохину? Это не выход. Александра не хотела раздувать скандал, тем более в последний год её обучения. Ни к чему хорошему это не приведёт. Она создаст Нику проблемы, хорошо, но и сама окажется в незавидном положении.

Сказать родителям? Они точно раздуют из мухи слона, особенно, отец, а быть предметом обсуждения всего университета ей, ох, как не хотелось. Оставалось только лишь одно: поговорить с Андреем. Может быть, он сможет ей помочь? У него ведь влиятельный отец, возможно, это отпугнёт Бриллиантова… В конце концов, они ведь пара. Да, между ними возникали разногласия в последнее время, но всё же ей хотелось верить, что разговоры и слухи о нём — всё пустое.

Вернувшись назад, компания обнаружила за столом Александру. Она сидела на стуле и нервно теребила салфетку, от которой практически ничего не осталось, кроме мелкой бумажной трухи на столе.

— Сашка! — воскликнула Влада. — А мы думали, что ты не придёшь.

Шереметьева улыбнулась, но глаза остались грустными и задумчивыми. Её явно что-то беспокоило, но, зная, откуда она пришла, о причине расстройства спрашивать никто не стал. Компания начала усаживаться за стол. Саша посмотрела на полупустой поднос Андрея, где стоял только один сок, и неожиданно спросила:

— Мы можем выйти?

Ребята смерили её удивленными взглядами. Они ожидали продолжения или хотя бы объяснений, почему ей захотелось удалиться с глаз долой. Корчагин улыбнулся.

— Я хотел поесть, котёнок.

Шереметьева согласно кивнула, ведь другого выхода у неё не было: не устраивать же скандал из-за того, что её любимый отказался с ней поговорить. Да и переубеждать его, вешаясь ему на шею и строя из себя обиженную «кошечку», Александра не хотела. У неё не было настроения этого делать, да ещё на глазах у всей компании, пускай даже они все были знакомы не первый год. Однако на душе почему-то стало плохо.

— Ладно, — девушка взяла свою сумку.

— Куда ты? — сразу же отреагировал на её действия Корчагин.

— Хочу подышать воздухом. Приятного аппетита.

Больше не говоря ни слова, Саша встала и пошла к выходу. Она сама решит свою проблему. Как-нибудь… Шереметьева уже почти вышла из шумного помещения, как вдруг почувствовала, как крепкая рука Андрея легла на её талию. На губах появилась улыбка: значит, всё же она ему дороже, чем стакан свежего сока.

— Ну, что случилось? — спросил парень, остановившись.

Притянув её к себе, он сделал такое выражение лица, как будто разговаривал не с пятикурсницей, а как минимум с маленьким ребёнком. Немного поколебавшись, Александра посмотрела ему в глаза и тихо сказала:

— У меня проблемы, Андрей.

Лицо Корчагина тут же стало серьёзным. Шереметьева никогда не говорила о том, что у неё что-то идёт не так. Для него у любимой всегда всё шло хорошо, а сам он был слишком занят собой, чтобы обращать внимание на задумчивые или отрешённые взгляды, которые время от времени появлялись на Сашином лице.

— Что случилось? — повторил Андрей свой вопрос, но теперь ни единого намёка на шутки в его лице не мелькало.

Саша глубоко вздохнула, поняв, что отступить назад уже не сможет. Теперь ему нужно всё как-то объяснить. Она очень надеялась, что любимый её поймёт.

— Бриллиантов.

Андрей нахмурился.

— А что он?

— Он… Пристаёт ко мне.

Несколько секунд Андрей молчал. Но, похоже, смысл сказанного не совсем правильно до него дошёл. Он издал звук, похожий на смешок, и с иронией спросил:

— Неужели? Я думал, что все преподы давно уяснили, кто ты и какой диплом хочешь получить. Оказывается, есть некоторые личности, которые этого ещё не поняли?

Саша покачала головой. В другой ситуации его слова рассмешили бы её, но сейчас они лишь заставили девушку нервничать и злиться ещё больше. Он был последним шансом всё исправить и заставить Ника вести себя так, как и положено преподавателю, а не как капризному юнцу, которому не дали то, чего тот пожелал.

— Андрей, я не это имею в виду!

— Да? — удивился Корчагин. — А что же тогда?

Александра с шумом выдохнула. Разве так сложно догадаться, что имеет в виду человек, когда говорит, что к нему пристают? Где-то с друзьями он легко мог даже самую безобидную шутку вывернуть так, что в пору краснеть до кончиков волос, а сейчас включил "режим пай-мальчика", которым никогда не был?

— То, Андрей! — раздражённо проговорила Саша. — Он клеится ко мне, вот что!

Парень замер, а когда истинный смысл её слов дошёл до него, на губах заиграла улыбка. Брови Шереметьевой медленно поползли наверх. Он смеялся над ней? У неё были проблемы, в результате которых она могла очутиться в постели с преподом, а ему смешно? Такого она ожидала от кого угодно, но только не от того, кто клялся ей в вечной любви.

— Ты это серьёзно? — улыбался Корчагин.

— А похоже, что я шучу? — начала выходить из себя Александра. — Или Ник у нас такой святой, что в пошлые мысли в его голове так сложно поверить?

Видя, что она по-настоящему нервничает, Андрей убавил своё веселье и уже серьёзнее спросил:

— Что, прямо вот так пристаёт?

Шереметьевой было неприятно описывать попытки Бриллиантова коснуться её или повторять его слова, сказанные около кафедры правоведения. Попытавшись взять себя в руки, чтобы не вспылить, она немного спокойнее произнесла:

— Да, прямо вот так пристаёт! Открытым текстом и пошлыми взглядами. А сегодня даже прямыми движениями. Мне неприятно такое внимание, но самое главное — мне страшно, Андрей. Что мне делать?

Александра смотрела на Корчагина, подняв на него полные отчаяния глаза. Только бы не разреветься…

— Ты уверена? Ну, в смысле, ты не преувеличиваешь? Может, Ник совсем не то имел в виду? Или, может, случайно тебя задел, а тебе показалось…

Парень замолк на полуслове, увидев, что в глазах Саши появились слёзы.

— Когда тебя прижимают к стене и открыто начинают лапать, случайностью такое не называют, — тихо проговорила она. — И, кроме как приставанием, это больше никак обозвать нельзя.

Корчагин нахмурил брови и сделал недовольное лицо, а после секундной паузы задал вопрос, который вовсе поверг девушку в шок:

— Ну, а что я могу сделать? Ты вообще говорила кому-нибудь? Родителям там.

Шереметьева не сводила с него полных негодования глаз. Что он может сделать? Серьёзно? У неё просто не нашлось слов, чтобы выразить то, что переполняло её изнутри в этот момент. Когда ему было плохо, она сломя голову неслась к нему домой и сидела рядом, словно нянька с маленьким мальчиком. Когда же ей понадобилась помощь, первый раз за всё то время, сколько они встречаются, он спрашивает «что я могу сделать»?

— Нет, не говорила, — едва слышно ответила Александра. — И не буду. Я думала, ты подскажешь, как решить эту проблему.

Корчагин усмехнулся, и на его лице появилось недоумевающее выражение. С долей сарказма в голосе он спросил:

— Я? А что я могу сделать, Шур? Бриллиант — препод! Меня сразу погонять вон из универа. А оно мне надо на пятом курсе?

Увидев её реакцию и сообразив, что сказал абсолютно не то, что следовало, Андрей попытался реабилитироваться:

— Если бы он был обычным студентом, я бы его ушатал, а так… Может, есть ещё варианты, как усмирить его?

Шереметьева больше не хотела продолжать этот разговор, потому что услышала всё, что требовалось.

— Во-первых, я сто раз просила тебя не называть меня Шурой. А во-вторых…

Она замолчала. Может, не стоит так горячиться и совершать поступки, о которых потом будешь жалеть? Но его слова больно задели, тем более она так на него рассчитывала… Делая вид, что что-то ищет в сумке, Александра сказала:

— Мне уже пора. Я не иду на две последние пары, у меня запись к врачу.

Она уже собралась обойти Корчагина, как тот неожиданно схватил её за руку.

— Саш, постой!

Он развернул Шереметьеву к себе и, коснувшись ладонью её щеки так, чтобы она посмотрела в его глаза, произнёс:

— Прости. Я придумаю что-нибудь. Обещаю тебе.

Она завороженно смотрела в его лицо, в серо-голубые глаза, полные раскаяния за сказанное ранее, и поняла, что не может не простить его. И почему у неё такой мягкий характер? Куда делась её гордость? Наверное, утонула в бездонном океане любимых глаз…

— Честно? — голосом, полным искренней надежды, спросила Александра.

На его губах появилась улыбка.

— Конечно! Ведь я тебя люблю, котёнок.

С этими словами Андрей притянул Сашу к себе и приник к её губам, пытаясь доказать искренность того, что сказал. Однако вместо нежного и полного страсти, поцелуй получился слишком напористым, отчего Шереметьева постаралась прервать его, положив руки на грудь любимого и слегка оттолкнув того от себя.

— Андрей, мы же не одни!

— И что из этого? — недоумевая, спросил он. — Ты — моя девушка, я — твой парень. Имеем полное право!

Он наклонился, чтобы продолжить то, что начал, но Александра снова его остановила, но уже без следа обиды на лице.

— Прекрати, Корчагин! Десерт получишь вечером, а сейчас отправляйся на обед.

Андрей громко рассмеялся, всё ещё не отпуская Сашу от себя.

— Я запомнил! — сказал игриво он. — Так что не вздумай говорить мне, что на ночь сладкое не едят, или что оно вредно для фигуры. Во второй раз за день я на это не поведусь.

Осмотревшись по сторонам и убедившись, что на них никто не смотрит, Корчагин снова хотел её поцеловать, как вдруг его внимание привлёк тот самый незнакомец, с которым они схлестнулись в самом начале перемены. Кай не спеша шёл к выходу из здания, когда увидел у проходной того самого грозного любителя кровавых разборок, а рядом с ним — ту, что почти так же, как и сейчас, мило обжималась в коридоре со своим преподавателем каких-то сорок минут назад. На лице Архипова непроизвольно заиграла улыбка. А девчонка-то не промах! Сначала — с одним, потом — с другим. И волки сыты, и овцы целы! Неплохо устроилась. Хотя, кому, как ни ему хорошо известно, хочешь жить — умей вертеться. У неё это получалось на «отлично».

Кай не сводил глаз с пары. Павлин и его пташка стоили друг друга. Неужели она и правда не чувствовала никакой вины или смущения? Этот самовлюблённый отпрыск богатых родителей, конечно, заслуживал той участи, которая его ждёт, узнай он правду о своей подружке, но разве ей самой приятно это делать? Наверное, приятно, раз она светится от счастья, словно весеннее солнце в апреле.

Архипов перевёл взгляд с Саши на Андрея. Корчагин отвлёкся от Шереметьевой. Лезть на рожон в этот раз он не собирался, тем более, когда с ним не было его Мушкетёров. Саша проследила, куда так пристально смотрел её любимый, изменившийся до неузнаваемости. Увидев парня, который проходил мимо них с Бриллиантовым, сама не зная, почему, она почувствовала себя неловко. Однако это неприятное ощущение сразу прошло, как только незнакомец, снова противно ухмыльнувшись, вышел из здания университета.

— Кто это? — спросила Саша у Андрея, который со странным выражением лица всё ещё смотрел туда, где скрылся неизвестный.

— Да так, — бросил быстро Корчагин и улыбнулся, переводя глаза с двери на Шереметьеву. — Один борзой, явно давно ищущий приключений на свою наглую морду.

«Верно подмечено — наглую», — подумала Шереметьева, — «и очень даже симпатичную».

Александра нахмурилась. Откуда у неё взялись такие мысли? После объявления себя с Корчагиным официальной парой, она ни разу не посмотрела ни на кого глазами одинокой самки, а тем более, когда рядом находился Андрей. Что же изменилось сегодня? Почему этот парень вызвал такой интерес с её стороны? Но точно не потому, что обладал крепкой фигурой с широкими плечами. Ведь Андрей тоже имел красивое тело и находился в полном её распоряжении. И не высокий рост являлся тому виной. Однако присутствовало в нём что-то такое, что влекло и притягивало её, словно маленького мотылька на горячий огонь.

Отбросив в сторону ненужные мысли, Саша улыбнулась и положила руки на грудь Корчагина, снова отвлекая того от входной двери.

— Мне нужно в поликлинику к часу. Как только освобожусь, я напишу тебе.

Андрей согласно кивнул и, поцеловав Шереметьеву на прощание, широко улыбаясь, отправился назад в столовую. Ему удалось избежать ссоры, внушив ложную надежду, что он уладит проблему. Однако предпринимать что-либо в планы Его Величества не входило, поскольку парень абсолютно не поверил в то, что Александра рассказала ему о Нике.

Более того, никто ничего не говорил, и сплетни по университету не ползали, а значит, все жалобы Шурки были беспочвенны. Успокоившись, списав слова своей любимой на больное девичье воображение, Андрей с чистой совестью вошёл в столовую и направился к своим друзьям, что-то рьяно обсуждавшим за столиком.