Глава 6. Благородные мотивы?

Архипов подошёл к машине и обернулся, чтобы ещё раз посмотреть на высокое здание университета, где ему теперь предстояло учиться. Он никогда с таким трепетом не относился к учёбе, считая её пустой тратой времени и денег. Однако сейчас его представления об этом повернулись в противоположную сторону.

Возможно, дело было в возрасте: в двадцать три начинаешь понимать, чего тебе хочется от жизни, особенно если эта жизнь успела тебя изрядно потрепать. Ты не мечешься из стороны в сторону, как в восемнадцать, пытаясь понять, к кому тебе прибиться, к умным или к красивым, потому что это и так известно.

Кай, улыбаясь, покачал головой, всё ещё не веря в нового себя. Раньше он гулял в ночных клубах, тратя отцовские деньги себе в удовольствие и ошибочно думая, что наносит ему тем самым какой-то вред. Наивный! Но теперь… Теперь он изменился. На губах появилась улыбка. Как же смешно это выглядело со стороны! Но Архипов тут же одёрнул себя: смешными его поступки были полгода назад, но сейчас он действовал как взрослый мужчина, у которого имелся план действий, а не как капризный ребёнок. К тому же, она тоже всегда хотела видеть его таким. И Кай сдержал своё слово.

Он сел в машину и включил зажигание. Парень уже собрался тронуться с места, когда впереди, в нескольких метрах от него, появилась Шереметьева, которая собиралась перейти дорогу на другую сторону. По-видимому, там находилась остановка. Архипов повременил со своими намерениями так быстро уехать и стал наблюдать за девушкой. И какого чёрта он тратил своё драгоценное время на эту особу? Что с ней было не так? Однако ответ на этот вопрос не торопился прийти ему в голову.

Подождав, пока она перейдёт дорогу, Кай посмотрел на часы и, поняв, что опаздывает, включил первую передачу. Он смог отпроситься всего лишь на пару часов, и отпущенное время уже подходило к концу. Ему не хотелось терять деньги, потому что его заработок и так оставлял желать лучшего. Конечно, он мог бы воспользоваться тем, что успел забрать из сейфа отца перед своим побегом, но сама мысль о том, что снова придётся жить за его счёт, ему претила.

Машина Манохина остановилась около дорогого ресторана в центре города. Часы показывали начало восьмого. Бросив быстрый взгляд на яркую вывеску, Кирилл нахмурился и направился к парадному входу. Цены тут кусались, но для того, чтобы показать свой достаток и произвести нужное впечатление на гостя — лучшего места просто не найти. Являясь ректором престижного университета, Кирилл Евгеньевич мог себе позволить несколько раз в месяц стать посетителем данного заведения. Однако эта встреча была для него особенно важной. К тому же, она носила официально-деловой характер, а потому, забросив мысль о том, что лимит его посещений уже исчерпал себя, он без зазрения совести назначил ужин именно здесь.

Когда Манохин вошёл внутрь, его тут же встретил приветливый хостес и проводил в зал. Гость Манохина уже ждал его за столиком.

— Я уже не думал, что когда-нибудь снова услышу твой голос, — встретил Кирилла без каких-либо тёплых слов приветствий мужчина, внимательно изучавший меню.

— Я опоздал, — бросил на ходу ректор, не обратив внимания на его слова, и сел на свободный стул. — Дела, знаешь ли.

Взяв со стола вторую папку, Манохин полистал её, скорее для приличия, чем для поиска нужного блюда. То, что здесь подавали, и без того было ему хорошо известно. Сделав выбор, Кирилл продолжил:

— Я, если честно, тоже не думал, что наберу когда-нибудь твой номер, но у меня, как ты понимаешь, не было другого выбора.

Собеседник Манохина положил папку на стол и наконец-то поднял свои холодные серые глаза, сверля того пристальным взглядом.

— Почему ты решил, что меня должно заинтересовать твоё сообщение, Кирилл?

Ректор выдержал подаренный ему ледяной взгляд и спокойно ответил:

— Держу пари, если бы тебе было всё равно, ты бы не сорвался и не прилетел сюда первым же рейсом. Я прав?

Против этого мужчина ничего возразить не мог. Вопрос, связанный с появлением в городе парня, в списке важных дел числился первым, а звонок Кирилла напрямую касался именно его.

— Здесь мне нечего сказать.

На губах ректора заиграла довольная улыбка.

— А ничего не нужно говорить.

После короткой паузы, он продолжил:

— Парень здесь, Влад. Каю туго, и как я понял, ему нужна помощь.

После недолгого молчания, Владислав произнёс:

— И что ты мне предлагаешь? Явиться к нему под видом Ангела-Хранителя? Ты знаешь, я не занимаюсь меценатством. Да и святой из меня вряд ли получится.

В это момент к столику подошла официантка, и мужчинам пришлось замолчать, пока та записывала заказ и задавала вопросы относительно напитков. Каждый из них обдумывал в голове что-то своё, и, скорее всего, это «что-то» было напрямую связано с личностью Кая. Казалось, что царившая тишина ни одного, ни другого ни капли не смущала.

Они молчали вплоть до того момента, пока официанты не выполнили заказ. Когда они удалились, Кирилл взял салфетку и, расстелив её на коленях, взял вилку и нож. Не поднимая глаз, он начал:

— Как я уже сказал тебе, у Кая проблемы с отцом. В этом городе у него никого, кроме меня, нет. Если немного потерпеть и выждать нужный момент, мы сможешь с его помощью прижать Петра.

Манохин поднял глаза на Владислава, желая увидеть его реакцию на свои слова. Тот молча сидел и переваривал услышанное.

— Кай ненавидит его, это видно невооружённым глазом, — продолжал ректор. — У него одна цель: отомстить. Я так понял, для него не секрет, что случилось с Лилей и по чьей вине её больше нет. Он не знает подробностей, но в том, что это сделал его отец или какие-то люди по его приказу, он полностью уверен. Мы выждем, и когда придёт время, откроем карты. У Кая упёртый характер, Влад. Он не успокоится, пока не получит то, чего хочет. А хочет он отмщения. Это видно по его глазам.

Мужчина сделал глоток из бокала с красным вином, не отводя взгляда от Манохина. Тот выглядел слишком спокойным, слишком рассудительным и довольно коварным для ректора. Слушая его речь, складывалось впечатление, что он продумал всё до мельчайших мелочей: от момента знакомства Влада с парнишкой до ликвидации Петра и разгрома его империи. Оставался лишь один вопрос, до сих пор непонятный Владиславу.

— А какая тебе со всего этого польза? — спросил он, недолго думая и не ходя вокруг да около. — Что ты будешь иметь, если мы пойдём строго по твоему намеченному плану, который, как я понял, у тебя уже расписан в деталях?

Кирилл перестал жевать и посмотрел на Влада.

— Лиля была мне сестрой.

В глазах того появился блеск, а губы искривились в усмешке.

— Неродной, насколько я знаю.

— Неродной. Но я любил её.

У Влада вырвался смешок, скрывать который он не собирался.

— Как кого? Как сводную сестру или как красивую женщину?

За столом стало тихо. Манохин сверлил собеседника взглядом, а в голове вертелись шестерёнки. Он хотел понять, зачем Владиславу понадобились такие подробности, и был ли в его вопросе скрытый смысл. Но тот спокойно ожидал ответа на свой вопрос.

— Тебя это не должно волновать. Лили всё равно больше нет.

— И всё-таки.

— Я любил её как брат любит свою сестру, — отчеканил каждое Кирилл. — Не больше и не меньше.

Влад ещё секунду смотрел на товарища, а потом на его лице появилась улыбка. В том, что Манохин боготворил мать Кая, не осталось сомнений. Теперь понятно, откуда такое рвение и желание растоптать Петра. Но один вопрос всё же оставался открытым.

— Раз ты так её любил, — сказал тихо Влад, улыбнувшись краешком губы, — что ж ты сразу вызвал меня, а не взял мальчишку под своё крыло? Он ведь твой племянник. Или я ошибаюсь?

Манохин снова оторвался от еды. Кирилл начинал злиться. Он не был готов к таким вопросам, да и не входило в его планы изливать душу перед этим уголовником. Да, они когда-то были друзьями, но прошло много лет, и всё изменилось. Они изменились. Если ему потребуется жилетка, чтобы поплакаться, он найдёт кого-нибудь ещё, более подходящего для этой роли. Ну, или на худой конец, отправится в церковь.

— Это не то, что должно волновать тебя в данный момент, Влад, — произнёс сухим голосом Манохин. — Если ты не хочешь иметь со мной никаких дел, так и скажи. Я забуду этот разговор, и мы разойдёмся как в море корабли. Если же ты всё-таки настроен решительно, то не нужно задавать лишних вопросов.

Владислав снова улыбнулся.

— Я просто хочу понять твои мотивы, Кирилл.

— Мои мотивы более, чем благородны.

Влад сделал ещё один глоток из бокала. То, что Манохин не давал чётких объяснений, его настораживало. Привыкший во всём видеть подвох, а во всех — врагов и предателей, он никак не мог решить, что делать.

— Ладно, — наконец-то произнёс Владислав после долгого раздумья.

Ректор перестал жевать и посмотрел на него. Он хотел что-то сказать, но Влад не дал ему возможности, продолжив свою речь:

— Присматривай за ним, и дай мне знать, если вдруг обстоятельства изменятся. Пётр не оставит своего сына в покое, тем более когда знает, что от него зависит территориальное деление власти. Две трети лучше, чем одна.

— А ты?

— Я должен вернуться в Питер, — ответил Влад, допивая вино. — Тебе прекрасно известно, что я не могу всё бросить. Я вернусь, когда придёт время.

С этими словами он встал и вышел из-за стола. Не говоря больше ни слова и не дожидаясь ответа, Владислав направился к выходу из ресторана.