Глава 7. Князь Голицын к Вашим услугам

Он метался по кровати, сжимая и разжимая кусок одеяла в руке. На лице застыла жуткая гримаса боли, дыхание было частым и прерывистым. Он хотел проснуться, но кошмар не отпускал его, желая помучить и без того уставший организм.

Наконец всё его тело напряглось, словно струна. Секунда — и в холодном поту Кай резко открыл глаза, пытаясь понять, где находился. Пальцы всё ещё сжимали тонкую ткань пододеяльника, не желая слушаться своего обладателя. Прошло некоторое время, прежле чем он узнал свою комнату.

Кай закрыл ладонью глаза и глубоко вздохнул, но успокоиться не получалось. Проведя рукой по лицу, желая прогнать остатки жуткого сна, парень встал с кровати и подошёл к окну, прислонившись лбом к холодному стеклу. На улице было ещё темно, но с восточной стороны уже начинало светлеть. Значит, скоро рассвет. Во дворе перед домом, куда выходили окна его квартиры, кто-то сидел на лавочке и курил сигарету. Похоже, Кай стал не единственным, кому не спалось в эту ночь.

Бросив последний взгляд на сидевшего в одиночестве человека, он развернулся и пошёл на кухню. Включив свет, Архипов посмотрел на часы: половина пятого. Взяв сигарету, он сел за стол, пытаясь прогнать воспоминания, которые, словно комок змей, извивались в голове, снова и снова возвращая его в тот день, когда он лишился всего. Нужно было срочно переключиться на что-то другое, заставить мозг думать в ином направлении, но, как назло, ничего на ум не приходило.

Хотя… Кай вспомнил, что пришёл его законный выходной, а вместе с ним и первый учебный день в статусе студента-заочника. С утра нужно попасть в универ, отсидеть две лекции до обеда, а потом ещё одну с половины второго до трёх. Сделав затяжку и выпустив клубок дыма, он ухмыльнулся. Переживает за занятия как какой-то первокурсник! И тут же его ухмылка превратилась в едва уловимую улыбку. А ведь именно первокурсником он и был… Ему хотелось верить, что его попытки начать нормальную жизнь увенчаются успехом, а не закончатся как всегда: возвращением в особняк отца.

Кай сделал ещё пару затяжек и посмотрел на своё левое плечо. На лице появилось отвращение, которое тут же сменилось болью, вызванной воспоминаниями о прошлом. Он снова вернулся к тем мыслям, с которыми проснулся. Чёрт возьми, какой-то замкнутый круг! Наверное, это его проклятие.

Потушив недокуренную сигарету, Кай бросил её в пепельницу и, встав, открыл окно. В кухню тут же ворвался свежий воздух, пытаясь вытолкнуть сизое табачное облако наружу. Ему это почти удалось, если не считать жуткого запаха, оставшегося в помещении. Вот так и все его собственные попытки уйти от прошлого ни разу не закончились успешно. Архипов закрыл глаза и вдохнул свежий утренний воздух, который обжёг лёгкие своей прохладой. Избавиться от мрачных мыслей не удалось. Простояв так несколько минут в тишине, он закрыл створку окна и вернулся назад в комнату в надежде поспать ещё хотя бы пару часов.

Шереметьева проснулась от того, что около её головы противно пищал будильник. Она потянулась к тумбочке и взяла телефон, выключая раздражающий звук. Закрыв глаза, Саша хотела продолжить свой сладкий сон, ведь им сегодня к третьей паре. Наконец-то можно поспать! Но она тут же вспомнила, что по вторникам ей нужно посещать лекции Бриллиантова, связанные с темой её дипломной работы. Это числилось пунктом в списке обязательных для исполнения требований, если в её планы входило получить зачёт и положительный отзыв о своей работе по преддипломной подготовке.

Хотя после прошлого разговора с Ником, Саша решительно настроилась отправиться к декану, а если понадобится и к самому ректору, чтобы ей сменили научного руководителя. Но это было вчера. Правду говорят, что утро вечера мудренее. Александра вздохнула и решила, что даст Бриллиантову ещё один шанс: если его намёки не прекратятся, тогда она поступит так, как и собиралась, а пока… Пока нужно вставать, приводить себя в порядок и отправляться в университет. Благо, что он находился недалеко от дома Андрея.

Шереметьева открыла глаза и, повернув голову к стене, увидела, что Корчагин даже ухом не повёл на шум в комнате. Неужели он и правда так крепко спал? Она повернулась на бок и нежно провела пальцами по загорелой руке, однако её любимый никак не отреагировал на это. Подождав ещё несколько секунд и убедившись, что парень не повернётся, чтобы поцеловать её перед уходом, Шереметьева тихонько встала и, собрав вещи, вышла из комнаты. В ванной она привела себя в порядок. Не завтракая, Саша вышла из квартиры, захлопнув дверь.

Выйдя из подъезда, она почувствовала, что в воздухе во всю пахло осенью. Он ещё не успел вобрать в себя многочисленные выхлопные газы, которыми насыщался к вечеру, и поэтому приятно ласкал лёгкие и нос своей свежестью. Саша любила, когда, выйдя на улицу, можно было ощутить все прелести того или иного времени года. Это заставляло её вспоминать стихи великих русских поэтов, чьими творениями она восхищалась.

«Дурочка», — горько улыбнувшись, подумала она. — «Никто не оценит твоих романтических настроений, а тем более, твой благоверный, который даже не удосужился проснуться, чтобы проводить тебя в универ».

Шереметьева перестала улыбаться и поняла всю трагичность этой ситуации. Она слышала, что в отношениях всегда есть тот, кто любит, и тот, кто позволяет себя любить. Ей казалось это бредом, глупым стереотипом, который повторялся из поколения в поколение и не имел ничего общего с настоящей жизнью. В её представлениях влюбленные всегда переживали все события своей жизни вместе: грустили, радовались, боялись, гордились достижениями друг друга. Но в реальной жизни у неё почему-то всё шло по-другому.

Когда они только начали встречаться, что-то похожее между ними точно происходило. Однако сейчас, оглядываясь назад, Саша начинала понимать, что из них двоих любить себя позволял именно Андрей. Она же, упиваясь его обещаниями и красивыми словами, слепо следовала за ним, думая, что в их отношениях равноправие. Скорее всего, когда они окончат учёбу, их пути разойдутся, если, конечно, это не случится раньше. Но, пока на первом месте стояла учёба и диплом, что-то кардинально менять в личной жизни ей не хотелось.

Размышляя обо всём этом, Шереметьева незаметно добралась до университета. Оказалось, что Корчагин жил ещё ближе, чем она думала. До звонка оставалось ещё десять минут, поэтому Саша решила выпить кофе. Подойдя к буфету, она увидела, что именно в это утро взбодриться захотела добрая половина универа. Тяжело вздохнув, Александра встала в хвост очереди.

Когда она наконец-то подошла к окошку, прозвенел звонок, но отказываться от покупки Саша не стала. Это ведь была не основная лекция. Даже если она опоздает, ничего страшного не произойдёт. Успокоив себя этими мыслями, девушка взяла бумажный стаканчик и отправилась в лекционный зал. Бриллиантов уже что-то записывал на доске. Стараясь не шуметь, Саша закрыла дверь и тихо стала подниматься на самый верх, чтобы оказаться подальше от него и его комментариев, которые он всегда так любил посылать в её адрес.

На счастье «галёрка» оказалась почти свободной, за исключением одного места. И каково же было её удивление, когда она увидела там уже знакомое ей лицо. Он что, её преследовал? Но получить ответа на этот вопрос Шереметьева не успела, так как, едва сев, услышала голос Ника, явно обращённый к ней:

— Не думаю, что Ваша дворянская фамилия даёт Вам право опаздывать на занятия, Александра.

Она тут же покраснела, так как пять или шесть человек, как по команде, обернулись к ней. Несколько пар глаз с интересом рассматривали ту, что стала жертвой преподавателя в это утро.

— К тому же, насколько мне известно, истинные дворяне считали себя пунктуальными людьми. Даже если они опаздывали, то не крались как мыши, а просили прощения и только потом проходили в помещение, где их ожидали.

В лекционном зале раздалось несколько смешков. Кай с интересом наблюдал за их беседой, однако по мере того, как преподавательский пыл набирал обороты, эта ситуация переставала казаться ему забавной, как было в самом начале. Странное общение, если она периодически согревала его постель по ночам.

— Простите, Николай Вячеславович, — выдавила из себя покрасневшая до корней волос Александра.

Бриллиантов отошёл от доски и, засунув руки в карманы брюк, широко улыбнулся, не сводя глаз с предмета своего обожания.

— Мне кажется, что простым «простите» Вам отделаться не получится.

Саша на мгновение растерялась. Что он собрался делать? Она и так уже стала предметом всеобщих насмешек. И для кого? Для первокурсников! Неужели ему недостаточно того, что он уже унизил её прилюдно?

Архипов увидел, как на лице девчонки отразилась паника. По-видимому, она что-то сделала не так этой ночью, раз он решил так её наказать. А он оказался тем ещё подонком, не смотри что скромный препод. Однако даже она не заслуживала такого обращения. Неужели он не видел, что та уже готова сквозь землю провалиться? Ещё немного, и она расплачется, как школьница. Да, странные взаимоотношения у этой парочки.

— Предлагаю Вам вернуться назад за дверь и войти в аудиторию, как это подобает настоящим дворянам, — продолжал глумиться Бриллиантов.

Шереметьева опешила от такой наглости, не зная, что сказать. Зачем? Зачем она пошла на эту пару? Хотела же остаться дома и поспать пару лишних часов.

— Я не претендую на дворянский титул, Николай Вячеславович, — ответила наконец Саша, но голос дрожал.

Только Кай это услышал, потому что сидел недалеко от неё.

— Потому можно продолжать занятие.

А девочка с характером. На его губах появилась едва уловимая ухмылка. Другая бы на её месте уже давно рыдала. Хотя и эта была не так далека от этого эмоционального состояния, но старалась держаться "молодцом".

Бриллиантов улыбался. Похоже, он не собирался уступать, что подтвердили его следующие слова:

— Я не спрашиваю, претендуете Вы на что-то или нет, графиня Шереметьева! — чуть резче, чем положено, проговорил Ник. — Я говорю, что Вы должны выйти из аудитории и зайти так, как полагается порядочному человеку.

Его голос с каждым словом становился всё громче.

— Если Вы себя таковой считаете. А если нет…

Он сделал паузу и развёл руки в стороны, а на лице появилась мерзкая улыбка, которая так раздражала Александру.

— … то мы спокойно начнём занятие.

Девушка почувствовала, что от безысходности на глаза стали наворачиваться слёзы. Ей так хотелось ответить ему что-то обидное, но этого нельзя было делать, потому что он — преподаватель. Какой позор! Саша никогда не чувствовала себя так… Так плохо.

Кай понял, что ещё немного, и у неё случится истерика. Недолго думая, он поднялся со своего места и начал двигаться к выходу. Дойдя до Шереметьевой, парень тихо сказал:

— Вставай.

Александра подняла на него глаза, полные слёз, и буквально через секунду беспрекословно выполнила его требование. Архипов прошёл мимо и абсолютно неожиданно взял её холодную руку в свою. Он сделал ещё пару шагов и оказался на лестнице. Кай уже хотел начать спускаться вниз, когда услышал возмущённый голос Бриллиантова:

— Я не совсем понял, что происходит, молодой человек? По-моему, Александра Шереметьева здесь одна.

Архипов остановился и посмотрел на Николая хищными глазами. От того места, где он стоял, до преподавательского стола было достаточно большое расстояние, потому Ник не смог разглядеть взгляда, которым одарил его Кай.

— Шереметьева одна, — спокойно ответил он, — но дворян, как оказалось, двое. Князь Голицын к Вашим услугам!

И с этими словами Архипов отвесил галантный поклон. Всё внимание студентов теперь полностью сосредоточилось на нём, а про Александру все успешно забыли.

— Я тоже опоздал, придя всего лишь несколькими минутами ранее девушки, — продолжил тем временем новоиспечённый дворянин, — а по сему мне нужно выйти и зайти как полагается. Потому что, в отличие от неё, лично я претендую на дворянский титул.

В аудитории стало тихо.

— Но если мы выйдем и зайдём, как Вы того хотите, то, являясь особой с дворянскими корнями, я буду требовать уважительного отношения к себе и к графине. В противном случае, мне придётся вызвать Вас на дуэль.

Бриллиантов не сводил ошарашенных глаз с этой парочки.

— Так дворянам выйти? — стоял на своём Кай, видя, что спеси у Николая Вячеславовича поубавилось. — Или Вы всё-таки начнёте занятие?

Такого отпора Ник не ожидал. Откуда взялся этот наглый аристократ, чёрт бы его побрал? Судя по внешнему виду, он выглядел намного старше первокурсников, а значит, ему давно перевалило за двадцать. Малолетки бы не позволили себе так разговаривать с преподавателем. Сверкнув гневно глазам и посмотрев на часы, висевшие над дверью, Бриллиантов понял, что пора прекращать комедию. На этот раз Шереметьевой повезло, но в следующий — он отыграется по полной программе, в двойном размере.

Хлопнув в ладоши и улыбнувшись, как будто ни в чём ни бывало, Ник громко произнёс:

— Пожалуй, давайте начнём нашу донельзя интересную и познавательную лекцию.

Он отвернулся к доске, а студенты, явно расстроенные тем, что спектакль закончился, открыли тетради и взяли ручки.

Александра почувствовала, как парень отпустил её руку и, даже не обернувшись, пошёл назад к своему месту. Она была потрясена до глубины души тем, что только что произошло. За две минуты этот незнакомец успел сделать больше, чем Корчагин за целый год, хотя Андрей прекрасно видел, как Ник над ней издевался. Поняв, что слишком долго стоит и снова привлекает к себе внимание, Саша вернулась туда, куда села в первый раз. Достав старую тетрадку с похожей лекцией, она бросила на своего спасителя быстрый взгляд и, встретившись с ним глазами, тихо прошептала:

— Спасибо.

Но он ничего не ответил, лишь отвернулся и приготовился, как многие студенты в аудитории, записывать нудную, но важную речь любителя "дворянок".