* * *

Усталость была слишком сильной, но показать её Киарану означало расстаться с возможностью отправиться вместе с ним. Чего допустить я не могла. Даже если он заупрямится, мне придётся найти способ и сбежать с Пылающих скал. Впрочем, я сильно сомневалась в том, что меня здесь будут удерживать силой.

Остановившись и прислонившись спиной к стене дома, я закрыла глаза и потёрла виски. Слишком много всего навалилось на меня за считанные часы. Сначала эта ведьмовская сила, которую я начинала ощущать каждой клеточкой тела. Не понимая, что с ней делать, я двигалась наощупь, пытаясь совладать с тем древним могуществом, которое дремало во мне. И когда у меня получалось, чувствовала всё ту же неизбывную усталость.

Теперь в моей голове ворох нерешённых вопросов стал ещё больше. Бабушка Таллис, Киаран – сын наварха, необходимость убедить упрямого айранита, что я нужна ему не меньше, чем нужен мне он.

Всё же оттолкнувшись от стены, я направилась в ту сторону, где несколько мужчин, среди которых был и отец Киарана, упражнялись во владении двуручным мечом.

– Фарам! – тихо окликнула я наварха, и тот обернулся на голос. – Можно вас на несколько слов?

Он прищурился, словно решая, достойна ли я его внимания, после чего кивнул, отдал оружие одному из айранитов, и подошёл ко мне.

– Мы с Киараном собираемся покинуть Пылающие горы.

Снова сдержанный кивок и суровый взгляд, которым наградил меня Фарам. Я чувствовала себя рядом с ним неуютно, но и не расспросить о том, о чём он знал, не могла. Киаран был похож на своего отца, но в то же время разительно от него отличался. В чертах лица наварха, то проступало то, что я уже успела полюбить в Киаране, то затмевалось совсем иными отблесками эмоций.

– Что-то ещё? – наконец задал он вопрос, когда пауза в этом странном одностороннем разговоре затянулась.

– Да. Вы назвали меня Таллис. Так звали мою бабушку, но я плохо её помню.

– И ты рассчитываешь, что её помню я?

На губах наварха на несколько мгновений появилась горькая улыбка, но тут же исчезла, оставляя ощущение, что мне просто показалось.

– Если вы её знали, то да. Рассчитываю.

Несколько бесконечных секунд Фарам всматривался в моё лицо, после чего сложил руки на груди и отвёл глаза, словно ему было неприятно меня видеть. Что связывало бабушку с ним и что – с Морхиром? Об этом мне лишь оставалось гадать, а наварх не торопился ничего рассказывать.

Он молчал, и я молчала тоже, чувствуя, что нарушать эту тишину не должна. Позволяя наварху самому выбрать слова или момент для того, чтобы поведать мне хоть что-то. Или же, наоборот, умолчать обо всём.

– Я знал её, – поставив на камень ногу, обутую в высокий сапог, наконец изрёк Фарам. – Как оказалось, не слишком хорошо, но знал.

– Морхир говорил, что я очень на неё похожа. Это правда?

При упоминании имени князя фейри, глаза наварха полыхнули чёрным, что он не смог ни сдержать, ни скрыть. Но он быстро взял себя в руки, пожал плечами и ответил:

– Это правда. И ты можешь доверять князю в вопросах, касающихся Таллис, гораздо больше, чем мне.

Его губы снова искривились, но на этот раз прятать горькую улыбку Фарам не стал. Их троих – мою бабушку, Морхира и отца Киарана – что-то связывало? Даже если так, вряд ли наварх расскажет больше, чем сочтёт нужным.

– Она была ведьмой?

– Да. И ты, как я понимаю, унаследовала от Таллис этот… дар.

– Не знаю. Мне не было ничего известно о нём до тех пор, пока рядом не появился Бэзил и не вручил мне корзинку с травами.

– Бэзил?

– Да. Какой-то карлик или гном. Вы не знаете его?

– Впервые слышу. – Наварх нахмурил брови, снова прожигая меня ледяным взглядом. – Откуда он пришёл на земли айранитов?

– Да не знаю я! – Не сдержавшись, я повысила голос. Ну сколько же можно считать, что мне многое известно? – Он пришёл ночью, сказал, что мы должны найти артефакт, если Киаран хочет избавиться от клятвы крови. Иначе ваш сын погибнет.

– И вы отправляетесь за ним?

– Да.

– И знаете, где он находится?

– В жерле самого древнего из вулканов Шезгарта.

– Слеза Верховной Жрицы. – Он усмехнулся и покачал головой. – Этот артефакт скорее легенда, чем существующая в реальности вещь.

– Почему вы так считаете?

– Потому что ещё никому не удавалось отыскать его. Хотя, охотников за этим сокровищем во все времена находилось с избытком.

– Это значит лишь, что нам с Киараном повезло, раз его ещё не нашли. – Я пожала плечами и скопировала жест Фарама, складывая руки на груди.

Неужели я действительно всерьёз считаю, что нам вдруг неожиданно повезёт и мы сделаем то, что не удавалось ни одному искателю Слезы до нас – отыщем могущественнейший артефакт?

– Ты смелая девочка, Эстель. Таллис бы тобой гордилась.

Он резко развернулся и зашагал прочь, оставив меня в смятении. Почему всегда, когда кто-то проливал свет на происходящее, у меня появлялось больше вопросов, чем ответов на них? Шезгарт был не только мрачным и жестоким. Он скрывал в себе множество тайн, оберегаемых так тщательно, что даже прикоснуться к ним было невозможно.

– Я поговорю с Киараном, чтобы он взял тебя с собой, – обернувшись на полпути, добавил Фарам. – Ты нужна ему гораздо больше, чем он думает.

Он отправился дальше, и я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается облегчение. Оставалось лишь приготовить всё необходимое перед тем, как отправляться в путь.

После ужина, состоящего из мяса, хлеба и напитка, по вкусу и виду напоминающего тёмное пиво с Земли, наварх попросил меня выйти, чтобы переговорить со своим сыном. О чём пойдёт беседа, я могла только догадываться, но надеялась, что в результате Фараму удастся убедить Киарана забрать меня с собой.

Время, пока они говорили, текло неспешно, словно стало вязким и тягучим. Я успела перебрать в голове тысячу мыслей, главными из которых стали вопросы о бабушке, её связи с Фарамом и о том, что мне делать, если Киаран всё же отправится один.

Куда нам идти, я тоже не знала, но сейчас не стоило думать об этом, решая первоочередные задачи, коих накопилось с избытком. Например, с тем, чтобы переодеться в удобные вещи взамен роскошного, но не предназначенного для таких путешествий, платья.

– В следующий раз будет достаточно того, что ты сама придёшь не переговоры. Вести их с тобой мне будет приятнее, чем с моим отцом, – тихо проговорил Киаран, выходя из дома в первый раз за то время, что мы находились у айранитов. Он был раздет по пояс, и только небрежно наброшенная на плечи рубаха прикрывала его обнажённый торс от чужих глаз.

– В следующий раз будет достаточно того, что ты возьмёшь меня с собой сразу, – ответила я и, поймав слабую улыбку, мелькнувшую на губах Киарана, кивнула. Фараму удалось уговорить сына забрать меня с собой.

Сам наварх вышел следом через несколько минут. Коротко махнул кому-то и обратился ко мне:

– Я велел седлать для вас с Киараном лошадей, так будет удобнее пробираться через лес Малум. – Он задумчиво посмотрел вслед сыну, который о чём-то переговаривался с одним из айранитов. А я же заметила взгляд одной из крылатых женщин, устремлённых на Киарана, и моё сердце кольнула иглой ледяная ревность.

– Я не совсем понимаю, куда нам нужно направляться, – всё же переведя взгляд на Фарама, призналась я.

– Зато знает Киаран.

– Значит, мне об этом знать необязательно?

Я повысила тон, и наварх посмотрел на меня с изумлением, что было тесно сплетено с чем-то похожим на восторг.

– Отчего же? Я просто справедливо решил, что ты вряд ли сможешь упомнить названия всех местностей, которые вам предстоит пересечь прежде, чем вы доберётесь до жерла вулкана Царус. А о том, чтобы знать о них хоть что-то, не может быть и речи. Ты чужое существо в Шезгарте, Эстель, и тебе лучше полагаться на Киарана.

Признаться, слова Фарама порядком меня удивили, но выказывать истинные чувства я не торопилась. Пусть считает меня бесполезной – мне всё равно. Главное – я смогу быть рядом со своим айранитом.

– Хорошо, Фарам, я буду следовать всему, что скажет Киаран, но если вы поведаете мне о том, куда мы направляемся, я думаю, это не будет лишним.

– Не будет. И всё же главное, что ты должна понять, Эстель – сразу, как только вы покинете владения айранитов, вы окажетесь беззащитными перед тем, что может ждать вас в Шезгарте. А он опасен для всех, даже для самых сильных.

– За кого вы беспокоитесь, Фарам? За сына или… за меня?

Я задала этот вопрос настолько неожиданно, даже для самой себя, что наварх не смог скрыть истинные эмоции, которые владели им. Его брови взлетели вверх, после чего он нахмурился и снова сделал взмах рукой, давая кому-то знак.

– Ты слишком проницательна, Эстель, и слишком любопытна. Но мы зря теряем время. Вам пора отправляться в путь.

Ко мне подвели лошадь гнедой масти в богато расшитой попоне, и Фарам протянул мне руку, чтобы помочь взобраться в седло. На его лице застыло напряжённое выражение, словно он пытался бороться с собой, но проигрывал.

– Будь осторожна, Эстель. Мой сын обещал, что позаботится о тебе. – Он придержал лошадь за поводья, и прежде, чем ударить её по крупу, добавил: – В седельной сумке всё необходимое, что может понадобиться вам в пути. Но всё же будь осторожна.

А после он отпустил поводья, которые мне пришлось перехватить, чтобы лошадь не понесла, и мы с Киараном направились к едва приметной тропе между двумя скалами, ведущими туда, где нас могла ждать погибель.

Первые минуты нашего пути прошли в полном молчании. Вскоре скалистая тропа, выведшая нас в мрачный лес, стала широкой, словно тракт, и Киаран поехал рядом со мной. Я бросила на него быстрый взгляд – спокоен, на усталом лице печать решительности. На лбу пролегла глубокая складка, а черты словно заострились, придавая айраниту хищный вид. Впрочем, возможно виной тому была игра света и тени, что прятались под ветвями вековых деревьев.

– Если ты злишься на меня, то так и скажи, – не выдержав, нарушила я молчание.

– Не злюсь.

– Тогда почему такой?

– Какой?

– Отстранённый.

Киаран медлил с ответом, и я мысленно обругала себя на всех языках, какие знала. Наш диалог попахивал мыльной оперой, но я не знала, как иначе расспросить айранита о том злится он или нет.

– Не отстранённый. Я сосредоточен, – наконец последовал лаконичный ответ, на что мне оставалось лишь пожать плечами и мысленно согласиться.

Сосредоточиться было на чём – чем глубже мы въезжали в лес, тем более густым и дремучим он становился. Лошади прядали ушами, и даже моих скромных познаний в коневодстве хватало на то, чтобы понять: животные чуют опасность. Как её чуяла я. Каждой клеточкой тела, каждым позвонком и каждым нервом.

Мне почудилось, что нам в спины направлены десятки чьих-то взглядов. Острые, словно наточенные кинжалы, они впивались в кожу, будто вспарывая одежду и проникая внутрь.

Я поёжилась, стараясь прогнать это ощущение, и тут же услышала голос Киарана:

– Ты тоже это чувствуешь?

– Да. Что это может быть?

– Или духи дремучей чащобы, или те, кто идёт за нами по следу.

Я быстро огляделась. Чувство тревоги лишь усилилось, но Киаран ничего не предпринимал, и это хоть немного успокаивало. Тишина в лесу была такой гулкой, что казалось, готова была в любой момент зазвенеть, как натянутая до предела тетива. Лес был пустынным, словно вымершим, ни ветерок не колыхал листву, ни единая птица не перелетела с ветви на ветвь.

– Кто идёт за нами по следу?

– Я не знаю. Может, демоны?

Киаран чуть повернул голову в мою сторону, и я едва не отшатнулась – настолько незнакомым было выражение его лица. Пугающим и сводящим с ума.

– Демоны? – выдавила я из себя.

– Да. Демоны. Они охотились на тебя на Земле, Эстель.

В его голосе мне послышались обличающие нотки, словно Киаран подозревал меня в чём-то, но не желал в этом признаваться, и от этого мне стало горько.

– Я не знаю ни о каких демонах. Ни о демонах, ни о князьях фейри, ни о твоём отце.

«И тебя я тоже не знаю. Такого чужого, словно с другой планеты», – хотелось сказать мне, но я промолчала, поджав губы, и крепче взяв поводья коня.

Киаран не ответил. Тем лучше. Мне совсем не хотелось вступать с ним в разговор, который – я чувствовала это – мог принести мне только горечь.

Чем глубже мы въезжали в лес, тем сумрачнее становилось. Возможно, виной тому была стремительно надвигающаяся ночь, я не знала. Просто потеряла счёт времени, которое стало вдруг неважным. С той минуты, когда я поняла, что смогу помочь Киарану дав ему противоядие, которое избавит айранита от отравляющего воздействия клятвы, я почувствовала себя свободной. От того, чтобы считать минуты, – в том числе. Древняя сила, вложенная в мою душу кем-то могущественным, жила во мне своей жизнью, и я не спешила загнать её в рамки того, что ещё на Земле мне казалось привычным.

– Тч-ш-ш!

Киаран внезапно остановил коня и, наклонившись, взял мою лошадь под уздцы. На его лице мелькнуло беспокойство, но он быстро справился с ним. Взглянул на меня, словно хотел прочесть что-то по моему лицу. Я смотрела на него удивлённо. Не чувствуя ни погони, ни того, что кто-то, помимо нас, есть в этом лесу, я начала забывать о том, что демоны – или боги ведают, кто ещё – могли пустить по нашему следу.

– Что-то не так? – одними губами, шепнула я, и Киаран расслабленно выдохнул, но поводьев из своих рук не выпустил.

– Едем, – так же тихо ответил он и пустил своего коня в галоп.

Маленькая хижина, в которой можно было переночевать, показалась среди деревьев едва мы свернули с главной дороги влево и проехали несколько сотен метров. Из светлой глины и с настилом из ветвей вместо крыши, она казалась сошедшей с картин какого-нибудь художника-реалиста. Придержав мою лошадь, Киаран спешился, привязал своего коня к невысокому столбику и помог мне покинуть седло.

Оказавшись на земле, я попыталась поймать взгляд айранита, но он так поспешно отвёл глаза, что это породило во мне сомнение в том, что он в принципе хочет меня видеть.

Нехорошее предчувствие сомкнуло на сердце ледяные пальцы. Но я не стала задавать вопросов – слишком взволнована была.

Киаран шагнул на невысокое крылечко, распахнул дверь и вошёл внутрь дома. Осмотрелся и, поняв, что никакой опасности нет, дал мне знак, чтобы я входила следом. Обстановка была скудной, но довольно опрятной. Хижина состояла из одной комнаты, служащей путникам и спальней, и кухней. В одном из углов была сложена небольшая печь. В другом – располагалась внушительная постель, при взгляде на которую моё сердце забилось чаще.

– Я принесу хвороста. Жди здесь, – проговорил Киаран, что больше походило на короткий приказ, и вышел на улицу, оставляя меня наедине с собой.

У меня было не особо много опыта в общении с мужчинами, но даже его хватило на то, чтобы понять – айранит старается держаться на расстоянии. Я осмотрела хижину, стараясь не думать о Киаране, хотя мысли неизменно возвращались к нему.

Что такого сказал наварх, после чего он стал такими настороженным? Или дело вовсе не в его отце, и я придумала себе то, чего нет на самом деле?

– Я совсем забыл, что сегодня Праздник Пяти лун, – произнёс Киаран вернувшись, и я вздрогнула от неожиданности.

Устроившись на краешке постели, я смотрела на то, как он ссыпает хворост возле печи, как берёт трут и разжигает в очаге пламя.

– Что это означает? – задала я вопрос, отводя взгляд от его широкой спины, будто была ученицей колледжа, влюбившейся в своего преподавателя, которая знала, что даже смотреть на объект своего воздыхания нельзя.

– Это большой праздник, Эстель, который будут отмечать в Шезгарте повсеместно. С ним связана легенда о двух влюблённых, которые были разлучены, но воспылали друг к другу такими чувствами, что луны Шезгарта смилостивились над ними, заключив их души в себя.

– Разве это возможно?

– Это всего лишь легенда, Эстель. С тех пор, как двое влюблённых, которым нельзя было остаться друг с другом, погибли, на небо Шезгарта в ночь Пяти лун восходят сначала три светила одно за другим, и после два – вместе.

– Должно быть, это красиво.

– Очень.

Киаран вновь отвернулся, поворошил хворост в очаге, и я сжала руки в кулаки, поняв, что он действительном меня избегает.

– Ты не хочешь смотреть на меня.

Я не спрашивала. Утверждала.

Он застыл на несколько мгновений, после чего пожал плечами и, так и не повернувшись ко мне, произнёс:

– Отчего же? Хочу.

– Тогда посмотри, и задай мне тот вопрос, что не даёт тебе покоя.

Киаран поднялся на ноги и развернулся ко мне лицом так стремительно, что я едва удержалась от того, чтобы не отшатнуться. Нет, я не боялась Киарана. Я опасалась того, что он мог мне сказать.

– Что ты знаешь о Таллис, Эстель?

Айранит произнёс эти несколько слов, и я едва сдержалась, чтобы не выдохнуть с облегчением. Неужели всё дело было в моей бабушке, о которой я толком ничего не помнила?

– Похоже, гораздо меньше, чем знают о ней здесь.

Я поднялась с постели и подошла к Киарану становясь напротив. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть в его глаза, которые он на этот раз не отвёл.

– Это моя бабушка, о которой я почти ничего не помню. И я – не она, Киаран. Именно это же тебя волнует, я права?

Он обхватил меня руками так неожиданно, что я едва удержалась, чтобы не вскрикнуть. Вжал в себя, зарываясь лицом в мои волосы. И я обняла Киарана в ответ, прижимаясь к нему, чтобы только чувствовать его настолько рядом. И настолько нужно.

– Прости… Я…

Он запнулся, когда я высвободилась и приложила палец к его губам. Я прекрасно понимала, что он имел в виду. То, как говорил о Таллис Фарам, дало мне понять, что бабушка была для него кем-то важным. Возможно, он любил её когда-то давно. И то, что и наварх, и Морхир видели во мне прежде всего её – скорее всего, заставляло Киарана ревновать.

Но я не была Таллис, хоть во мне и жила её сила. Я была собой. Эстель, нуждающейся только в одном – любви Киарана.

– Мы больше не будем говорить о ней, по крайней мере, пока, – шепнула я прежде, чем потянуться губами к губам айранита. Поцелуй из нежного и робкого очень быстро превратился в иссушающе-жгучий. Я впилась пальцами в одежду Киарана, испытывая только одно желание – избавить его от неё. Провести ладонями по горячей коже, наслаждаясь этими прикосновениями, и почувствовать его везде. Его руки и губы, касания в ответ.

Киаран шагнул к постели, понуждая и меня сделать шаг. Острое возбуждение разлилось внутри, и больше ничего не стало. Ни демонов, ни мыслей об артефактах и ведьмах – только потребность в одном-единственном мужчине. Такая всеобъемлющая, что утолить её, казалось, невозможно.

Он сорвал с меня тунику, наклонился и провёл губами по шее, от чего по телу прошли новые волны возбуждения, уложил на постель, расставляя руки по обеим сторонам от моей головы. В полумраке, разбавленном лишь отсветами огня из очага, черты его лица казались демоническими, а чёрная бездна глаз завораживала.

– Ты не Таллис. И никогда ею не будешь.

Киаран наклонился, впиваясь в мои губы жадным глубоким поцелуем, понуждая меня ёрзать под ним от нетерпения и желания. Стащив с него рубашку, я провела ноготками по спине, заставляя айранита вздрогнуть. Он прикусил мои губы до боли, но тут же провёл по ним языком, будто желал зализать свою вину. И шепнул прежде, чем мы оба сорвались в пропасть неутолённого вожделения:

– Ты моя. Только моя. Эстель.