* * *

Просыпающаяся внутри сила ощущалась, как нечто отдельное от меня, но в то же время неотъемлемое. После близости с Киараном, которая сама по себе была волшебством, мне казалось, я переполнена магией. Она была похожа на электрические разряды, пронизывающие душный и туманный воздух Шезгарта. То, что существовало здесь издревле, с сотворения мира. И хоть я пока не понимала, как управлять ею, уверенность, что мне будет это под силу, была несокрушимой.

Царус, самый древний вулкан Шезгарта, был пугающим и величественным, и если бы не моя решимость найти артефакт и спасти Киарана, пожалуй, первое, что я бы сделала, оказавшись у кратера – сбежала. Но здесь, укрытая толщей льдов, хранилась Слеза. Мне даже казалось, что я могу чувствовать присутствие чего-то мощного, что питало силой многовековые льды и дремлющее под землёй пламя вулкана. Хотя, могло статься, что я ощущала то, чем владел и управлял Морхир, намеренно призывая мои силы откликнуться на ловушки, расставленные в жерле Царуса.

Место, в котором мы с Киараном оказались, было пропитано колдовством. Причудливые треугольные комнаты, по роскоши обстановки способные соперничать с дворцом князя фейри, казались химерой. Иллюзией, одной на двоих с Киараном.

Едва мы с айранитом осмотрели последнее из пяти помещений, как я почувствовала зов. Словно идущий из-под земли, он манил меня к одной из комнат, стены которой были выкрашены в фиолетовый цвет. Аметисты сверкали в лучах Флеймода, завораживая и пленя этим зрелищем.

– Мне кажется, нам нужно туда, – указала я на источник света и сделала шаг к комнате, но тут же была остановлена рукой Киарана.

– Это может быть ловушка, Эстель.

– Нет. Я чувствую, что нам нужно искать Слезу именно там.

– Тогда мы идём туда вместе.

Киаран встал передо мной, обернулся, скользнув по моему лицу вопросительным взглядом, но спрашивать ни о чём не стал – просто вошёл в комнату, ведя меня за собой.

Ничего не произошло. Всё было таким же, как и в первый раз, когда мы осматривали стены сплошь из аметиста. Но неужели я ошиблась? Неужели то ощущение, что меня кто-то звал сюда, было ошибочным?

Неожиданно я заметила, что некоторые аметисты вставлены в стену на ребро, словно вздыбленные чешуйки у рыбы. Или у змеи. Выпростав руку из пальцев Киарана, я сделала шаг назад, всматриваясь в очертания, которые рисовали драгоценные камни, пока не поняла, что изображено на стене. Голова дракона с раскрытой пастью, из которой извергались языки пламени. Лишь один камень отсутствовал – там, где у дракона должен был быть глаз.

Я склонила голову набок, нахмурившись, пытаясь понять, что за мысль или идея ускользает от меня.

– Ты что-то увидела?

Киаран встал рядом и точно так же, как и я, всмотрелся в стену напротив.

– Да. Скажи мне, в Шезгарте же водятся драконы? Или водились когда-то?

– Если и водились, то настолько давно, что уже стали легендой. Последнего ящера видели здесь несколько миллионов лет назад.

– А ты сам веришь в их существование?

– Не знаю, Эстель. А что?

– Нет. Ничего. Я просто спросила.

Наконец поняв, что именно меня озадачило, я порылась в кармане и выудила из него камень, который мне отдал Бэзил. По форме он напоминал лунку, в которой отсутствовал аметист из глазницы дракона.

Подойдя к стене, я подняла руку, чтобы вставить камень, но не успела ничего сделать сама – его словно притянуло, словно магнитом, а меня увлекло следом за ним.

Хотелось кричать, но я не могла пошевелиться. Меня парализовало, как будто я вновь оказалась в портале. В голове мелькнула мысль, что я могу опять оказаться на Земле, и страх, порождённый ею, был ужасающим. Я не могла представить, что буду делать, если вдруг Киарана не окажется рядом.

Мои колени ощутимо соприкоснулись с чем-то твёрдым, лунный камень со стуком запрыгал по скалистой поверхности. Я огляделась, понимая, что оказалась в незнакомом месте, которое оказалось… островом, на котором возвышалась скала с растущими на ней кустами и деревьями.

Окружённый со всех сторон бескрайней тёмной гладью воды, он был окутан пеленой тумана, с трудом позволяющей рассмотреть, есть ли что-то ещё помимо клочка суши и толщи моря. Или, скорее, океана.

– Киаран! – позвала я едва слышно. Голос потонул в вязкой пелене, и я повторила громче: – Киаран!

Гулкое безмолвие повисло в воздухе немым ответом. Неужели я снова оказалась одна? Зачем, ну зачем я пошла на поводу у своего порыва с этим чёртовым лунным камнем?

Я отыскала его взглядом и подняла с земли, встала на ноги и ещё раз осмотрелась. Остров с редкими кочками пожухлой травы и уродливой растительностью был безлюден. Ни единого луча Солнца или Флеймода не пробивалось через свинцовую тяжесть чёрных облаков, нависших так низко, что казалось, их можно коснуться рукой. Ни единый порыв ветра не шелохнул мятые и пепельные, словно сгоревшая бумага, листья на деревцах. Остров словно вымер, и единственным живым существом, оказавшимся здесь, была я.

Старательно отгоняя от себя отчаяние и страх, я принялась обходить скалистую местность, чтобы понять, где искать выход. Однообразный пейзаж, безжизненный, словно пустыня, был унылым и казался ловушкой, о которой меня предупреждал Киаран.

– Здесь есть хоть кто-то? – выкрикнула я, и эхо, отразившись от скал, ответило:

– Кто-то… то…

Вздрогнув, я продолжила путь. Даже мысли о Киаране причиняли мне такой страх за айранита, что сердце захлёбывалось кровью. Он остался один, в последний раз приняв зелье ещё в хижине. Полотняный мешочек с горсткой трав висел у меня на поясе. Сколько времени займёт у меня путь обратно к айраниту, я не знала. И как выбраться с острова – не представляла тоже.

Остановившись, я топнула ногой от досады, и, неожиданно сильно разозлившись, бросила так и зажатый в ладони камень, в воду. Но он, словно ударившись о невидимую преграду, окружающую остров, отскочил возвращаясь ко мне и оказываясь возле моих ног.

Тяжело вздохнув, я подняла камень и, положив его обратно в карман, продолжила свой путь. Если по его вине я оказалась здесь, возможно, благодаря камню мне удастся и выбраться из ловушки.

Наконец я приметила узкую тропинку, спиралью обвивающую скалу и лентой убегающую наверх между кривых стволов деревьев. Мне хватило доли секунды, чтобы решиться и начать подниматься по тропинке в надежде обнаружить выход.

Не забывая осматриваться, я шла, раздумывая над тем, что стану делать, если окажусь наверху и пойму, что в тупике. Пейзаж был всё таким же скучным и однотонным. Лишённый привычных ярких красок лес становился гуще с каждым пройденным метром, словно желал скрыть от меня что-то. Или кого-то.

Я поднялась ещё на несколько десятков метров, подныривая под ветви, угрожающие схватить меня за волосы и одежду, и увидела то, что заставило сердце биться от страха и радости.

Небольшая часовня из слепяще-белого камня, расположенная на самом верху скалы, казалась настолько чужеродной, будто я очутилась в ожившей аппликации, которую составляли два художника. Один любил тёмные краски, второй – пожелал разбавить унылую палитру светлым пятном.

Прежде, чем войти, я осмотрелась, оглядев горизонт. Всюду, насколько хватало глаз – бескрайняя гладь чёрной воды. Я вспомнила слова Морхира, сказанные, когда он знакомил меня с Шезгартом. В этом мире было бесконечное море, и я могла поспорить на что угодно, что оказалась посреди него. Впрочем, это знание мало помогло мне, ибо о часовне, возвышающейся передо мной, я не слышала ни разу.

Заметив начертанные на белом камне слова, я охнула. «Остров мёртвых. Да будет он тебе последним приютом».

Никакой ясности они не привнесли, но теперь хотя бы я знала, что нахожусь на острове мёртвых, где кто-то похоронен. Или где должна буду найти последний приют я.

Передёрнув плечами, я всё же решилась, направившись в часовню. Скрип отворяемой двери разнёсся по гиблой тишине, властвующей над островом, словно предупреждение. С колотящимся о рёбра сердцем я зашла внутрь, моргая от мягкой темноты, обступившей меня со всех сторон. Где-то мерно капала вода, падая на пол со оглушающим стуком. Раздался шорох, следом – скрежет, словно кто-то водил камнем по стеклу.

– Если здесь кто-то есть, отзовитесь! – позвала я, но мне не ответило даже эхо.

Я сделала ещё один шаг вперёд, вслепую, двигаясь в пятне едва приметного света, проникающего в часовню с острова. Могильный холод окутал меня, поднимаясь снизу и забирая в свой кокон.

Видение, заполонившее мой разум, было таким неожиданным, что я едва устояла на ногах, хватаясь за влажную от воды стену.

« – Как это у тебя получилось, Эстель? – В голосе бабушки сквозило удивление, а вот строгости не было.

– Я не знаю… Я просто подумала, что хочу, чтобы он горел. И он загорелся.

– Ты хотела сделать ему больно?

– Нет!

Раздался приглушённый всхлип, малышка лет семи, в которой я узнала себя, зло стёрла с лица дорожку слёз и с мольбой посмотрела на бабушку Таллис.

– Ты же поможешь ему?

– Помогу. Но ты должна пообещать мне больше никогда так не делать.

– Я обещаю.

Таллис покачала головой, положила на ладонь большого жука, беспомощно двигающего лапками. Он был наполовину опалён, и если бы не бабушка, наверняка бы не выжил.

– Я взаправду не знаю, как это получилось. Я просто… подумала, и он загорелся.

– Я знаю, Эстель. Но больше этого не повторится.

Большая, ярко-жёлтая луна медленно плыла по небу. Чем выше она поднималась, тем меньше и бледнее становилась. Я лежала в постели, глядя на неё, и думала, что там, во вселенной, наверное, существуют миллиарды других миров. И стоит мне только захотеть, я смогу побывать в нескольких из них.

Скрипнула половица, и я зажмурила глаза, притворяясь спящей. Я знала, кто это – бабушка Таллис. Чувствовала, что она рядом со мной в последний раз, и что я больше никогда её не увижу. Наступит утро, и она исчезнет, ни слова не сказав, не попрощавшись ни с кем. Кроме меня. Ведь она же пришла сейчас.

Устроившись рядом с моей постелью на стуле, бабушка позвала шёпотом:

– Эстель!

Я не открыла глаз, зная, что Таллис хочет убедиться, что я сплю. Если она поймёт, что я всё слышу, вряд ли расскажет за чем пришла.

– Маленькая моя… Тебе ещё столько всего предстоит. И ты обязательно вспомнишь обо мне, когда настанет время. Вспомнишь о том, что знала, чему я тебя учила. Но сейчас ещё слишком рано.

Я ощутила, как возле моей головы воздух нагревается, словно вдруг припекло невидимое солнце. А потом почувствовала, как сила, о которой я знала от бабушки, исчезает, утекая вовне по капле. Вместо неё пришла тревога, тут же сменившаяся странным умиротворением. А после я стала проваливаться в сон.

– Когда ты будешь готова, Эстель, моя сила вернётся. И ты вспомнишь всё. А пока… Просто будь счастливой.

Это были последние слова, которые я услышала, потому что мгновением позже крепко спала».

Видение было ярким и кратковременным, как вспышка. Наконец я поняла, что всё это время не давало мне покоя. В ту ночь, когда Таллис ушла, она заставила мою силу, унаследованную от неё, дремать. Она стёрла все воспоминания о том необычном, что я видела своими глазами, когда мы с ней проводили часы вдвоём, что были наполнены настоящим волшебством.

Вот она залечивала мои разбитые коленки и царапины, которые заживали за несколько часов. Вот возвращала жизнь маленькому котёнку, которого сбила машина, пока я, захлёбываясь рыданиями, умоляла её помочь. Вот она учила меня чувствовать преддверие дождя, разгулявшуюся стихию, из которой можно было взять ту природную силу, которая жила в каждой из нас.

Теперь я знала, о чём она говорила мне тогда.

Магия.

Оттолкнувшись от стены, к которой привалилась, я выдернула залепленный паутиной факел из железного кольца и сосредоточила всё внимание на промасленной ткани, которой он был обёрнут. Мне нужно было, чтобы он загорелся… Мне нужно было, чтобы он загорелся…

Пронизанный искрами воздух вдруг вспыхнул, и язычок пламени заплясал на факеле, потрескивая и разгораясь всё сильнее, пока не охватил всю ткань.

Отсветы огня заплясали на белых стенах часовни, вычерчивая причудливыми тенями странные и зловещие фигуры. Я смогла рассмотреть ещё несколько факелов, воткнутых в кольца по периметру часовни, и вскоре они зажглись, повинуясь моему желанию и силе, которой я училась управлять.

Теперь я могла рассмотреть убранство помещения. Ничего примечательного в нём не было. Ни усыпанных драгоценностями стен, ни узоров, ни утвари. Зато посередине стоял высокий постамент, напоминающий по виду саркофаг.

Нехорошее предчувствие затопило каждую клеточку тела. Остров мёртвых. Последняя пристань для того – или той – кто был как-то со мной связан. Или же – капкан, расставленный Морхиром, чтобы в этот раз я угодила в него с большими потерями, чем тогда, в лабиринте князя.

Я сделала глубокий вдох, как перед прыжком в воду, и шагнула по направлению к саркофагу, надеясь получить ответ на главный вопрос: «Удастся ли мне выбраться с острова мёртвых?».

За расстояние, которое нужно было перекрыть в несколько шагов, я успела перебрать в голове с десяток вариантов кто же мог обрести здесь последний покой. Мне чудилось, что я смогу отодвинуть внушительную каменную плиту и обнаружу внутри Киарана… Или Таллис. Или даже саму себя. Но когда подошла к саркофагу и смогла укрепить факел в изголовье, поняла, что заглянуть внутрь мне не удастся. Покрытую вековой пылью крышку было невозможно сдвинуть никакой силой и никакой магией. Зато стоило мне очистить плиту, я смогла разглядеть очертания мужчины, искусно вылепленные кем-то из белого алебастра.

Изображение было настолько живым, что казалось – стоит протянуть ладонь и можно будет коснуться лица и волос. Или металлических пластин кольчуги и эфеса меча, который незнакомец держал обеими руками возле груди.

«Я не говорю прощай, я говорю до встречи, Чаргос».

Выгравированные в изголовье потёртые от времени золотистые буквы привлекли моё внимание. Чаргос. Это имя ни о чём не не говорило. Я не слышала его ни в Шезгарте, ни от бабушки. И черты лица Чаргоса мне были незнакомы.

Вновь взял факел, я осветила всю плиту, осматривая её сантиметр за сантиметром в поисках того, что могло бы указать мне на возможность покинуть остров. Хоть какую-то зацепку, крошечный призрачный шанс.

И опять моё внимание привлекло углубление на лезвии меча, по форме похожее на лунный камень. Сердце в который раз ускорило бег, когда я нырнула рукой в карман, извлекая камень и прикладывая его к лунке. И почувствовала то же, что и недавно в аметистовой комнате. Меня стало затягивать в пространство, а стены часовни растворились, исчезая вместе с тем, о ком я ровным счётом ничего не знала.

– Киаран! – Я бросилась к айраниту, прижимаясь к нему, стоило мне перенестись в фиолетовую обитель Царуса.

Впитывала аромат кожи Киарана и тепло его тела словно после долгой разлуки, длиною в несколько вечностей. Он крепко, но осторожно обнимал меня, а я считала удары его сердца, наслаждаясь тем, что мой айранит снова рядом.

– Что-то случилось, Эстель? Ты что-то видела? – встревоженно спросил Киаран, и я отстранилась, всматриваясь в его лицо.

– Ты… не заметил моего исчезновения? – выдохнула с неверием, но айранит был так искренне удивлён, что сомневаться не приходилось. Всё случившееся со мной было лишь плодом моего воображения.

– Нет. Ты никуда не пропадала, Эстель. Что случилось? Расскажи.

Я высвободилась из его объятий и отошла, задумчиво вертя в руках лунный камень. То, что я очутилась на острове мёртвых было предостережением или подсказкой? Не стоило ли нам всё бросить и вернуться обратно к айранитам, чтобы попытаться отыскать другой способ помочь Киарану?

Я начала рассказывать, что произошло в моих видениях, сначала сбивчиво, потом – всё более уверенно, а Киаран слушал, не перебивая, лишь сильнее хмурился с каждым произнесённым словом.

– Это может быть западня, Эстель, – тихо проговорил он, обведя рукой комнату, едва я закончила. – И именно поэтому я не хотел, чтобы ты рисковала собой.

– Зато сам собирался поставить под угрозу свою жизнь.

Я покачала головой и слабо улыбнулась Киарану. В попытке спастись от действия клятвы, он мог подвергнуть себя гибели. А этого допустить было нельзя.

– Так что это за Чаргос? Тебе знакомо это имя? – ничего не ответив на моё замечание, задал вопрос Киаран.

– Нет. Я не знаю, кто он. Видела его впервые, и имя его мне ни о чём не говорит.

– Хорошо. Ты говоришь, что видела, как возвращаешь лунный камень сначала в глазницу дракона, – айранит кивнул на изображение крылатого ящера, – а после в выемку на лезвии меча Чаргоса?

– Да. И тогда я начала своё путешествие на остров мёртвых и закончила его, вернувшись к тебе.

– Тогда у меня есть только одно предложение.

– Какое?

– Попробовать вложить камень туда, где ему самое место.

Киаран взял меня за руку, сжал крепко, давая понять и мне, и Царусу, что никогда не отпустит. После чего мы с ним подошли к изображению головы дракона на стене.

– Давай, Эстель. Посмотрим, верна ли моя догадка.

Я сомневалась всего долю секунды прежде чем поднести лунный камень к пустой глазнице и установить его в углублении. И едва сделала это, как стены комнаты стали вращаться, сначала медленно, потом всё быстрее. Они сменяли друг друга, то становились золотыми, то рубиново-кровавыми, то серебристыми, чтобы после вновь стать фиолетовыми. Безумное вращение мелькало перед глазами, и в его центре, крепко держась за руки, стояли мы с Киараном. Словно пять ночных светил Шезгарта устроили хаотичный танец, от которого голова шла кругом, а нам ничего не оставалось делать, только ждать.

Наконец стены стали замедляться, а пространство вокруг нас истончаться, сменяясь другим. Пахнуло могильным холодом и я поняла, где мы окажемся с Киараном в следующее мгновение. Остров мёртвых.

Повеяло ледяным дыханием смерти, пламя факелов, которое я зажгла в своём видении, слабо трепыхалось под порывами ветра. С острова через открытую дверь доносился запах дыма и влаги. Разноцветные стены полностью исчезли, и мы с Киараном очутились внутри часовни.

– Я уже была здесь. Это то самое место, где покоится Чаргос.

Указав на саркофаг с останками неизвестного, я собралась было выпустить ладонь Киарана и подойти к гробнице, но замерла, когда айранит крепче обхватил мою руку. Его глаза заволокло тьмой, а раскрывшиеся за спиной крылья вновь закровоточили. И едва алые капли упали на каменный пол с глухим стуком, как крышка саркофага стала отъезжать.

Айранит склонил голову набок, словно чутко прислушивался к каждому звуку, что доносился изнутри гробницы и снаружи часовни. Страх натянул мои нервы до предела, обострил все чувства. Я была вынуждена поглощать кислород огромными рваными вдохами, но даже этого воздуха мне не хватало.

Словно в замедленной киносъёмке фильма ужасов я смотрела на то, как огромная неподъёмная плита падает на пол со стуком, способным разбудить даже грешников в аду. Но когда увидела, кто именно находится в гробнице, вопль ужаса застыл на моих губах.

С усмешкой, от которой мой позвоночник сковало льдом, с горящим взглядом, что заставлял меня сделать шаг назад в бесплодной попытке сбежать, на меня смотрел властитель вулканов.

Князь фейри Морхир.