* * *

– Эстель?

Она стояла на некотором расстоянии от меня. С широко раскрытыми, но невидящими глазами. Ее рука замерла, так и протянутая к стене. Я боялся ее трогать, не зная, что происходит с ней сейчас. Понимал только, что Эстель в данный момент не здесь. Во всяком случае – мыслями. Возможно, ее посетило какое-то видение. Не исключено, что попыткой привести ее в чувство я нанесу лишь вред.

Поэтому я заставлял себя терпеливо стоять на месте и ждать. Но сердце начало выбивать тревожный ритм. Что, если Эстель так и останется в этом положении, застывшая, словно статуя? Что мне делать тогда?

Прошло несколько минут, которые показались мне самыми страшными в жизни. Но вот она моргнула, увидела меня и бросилась в мои объятия, сжимая так, словно боялась выпустить хоть на мгновение. Словно боялась, что я вдруг исчезну.

Я прижимал ее к себе, а сердце стучало от пережитого волнения так громко, что мне казалось его слышно на весь этот пустынный дворец. Странное дело – я столько раз убивал, не дрогнув. Столько раз участвовал в битвах, где каждую секунду мог лишиться жизни, пропустив смертоносный удар. Я был изгнан, отвергнут своим родом и скитался, неприкаянный, не знающий, как и зачем жить дальше. Но никогда ещё мне не было так страшно, как сейчас – от одной лишь мысли, что могу потерять Эстель. Если бы она так и не очнулась, я бы, наверное, лег у ее ног и ждал своей смерти. Или чуда.

Но она была со мной. Я обнимал ее тело, которое познал прошлой ночью в малейших деталях. Я отогнал от себя страшные картины того, что могло случиться, и переключился на задачи, которые стояли перед нами сейчас.

После того, как Эстель рассказала о том, что видела, наиболее очевидным решением было попытаться применить камень так, как ей подсказало видение. Жёлтый аметист, контрастирующий со всеми остальными, имевшими насыщенный фиолетовый оттенок, идеально подходил по размеру к едва заметной в сиянии камней лунке в стене. Едва Эстель поставила глаз дракона на место, как комната перед нами закружилась. Вернее, кружились ее стены в безумном хороводе пяти оттенков шезгартских лун. Я крепко держал Эстель за руку, опасаясь, что стоит мне только ослабить хватку – и она растворится в этом меняющемся пространстве. Или замрёт в безжизненной позе.

Но ничего этого не случилось. Стены перестали вращаться, и я обнаружил, что мы оказались в полутемном сыром помещении, похожем на пещеру, единственным источником света в котором были несколько зажженных факелов. Воздух был застоявшийся и спертый, несмотря на то, что внутрь врывался ветер. Но он не нес в себе свежести – напротив, казалось, что с каждым его порывом гнетущий запах становится ощутимее. Я вдруг понял, что так пахнет сама смерть.

Присмотревшись к стенам, я не смог сдержать лёгкую дрожь, пробежавшую по спине от увиденного. Они были неровными вовсе не потому, что имели рельефную поверхность, как мне поначалу показалось. Нет, они были выложены костьми и черепами. И этим ужасающим материалом служили отнюдь не животные. Останки принадлежали человекоподобным существам.

Кто мог создать весь этот кошмар? И для чего?

Я даже не успел открыть рот, чтобы задать свой вопрос, как Эстель, словно прочтя мои мысли, сказала, что это то самое место, которое она уже видела. Остров мертвых.

Я перевел взгляд на саркофаг с останками неизвестного несчастного по имени Чаргос, но прежде, чем смог нормально что-то разглядеть, различил неясный шум, исходящий изнутри. Моя боевая сущность мгновенно подала сигнал тревоги, и крылья инстинктивно взметнулись за спиной, вспарывая кожу до крови. Не обращая внимания на боль, я крепко схватил одной рукой Эстель, неосторожно шагнувшую навстречу потенциальной опасности, а вторую положил на дарованный отцом меч. Чутье говорило, что скоро настанет тот момент, когда он может мне пригодиться.

Крышка саркофага дрогнула и пришла в движение. Обмерев, мы с Эстель напряжённо ждали того, что – или вернее, кто – предстанет перед нашими глазами, которые ни я, ни она, не в силах были отвести от надгробия.

Крышка двигалась очень медленно, или, может быть, мне так казалось, потому что все мое существо напряглось в ожидании, желая поскорее избавиться от неизвестности. Наконец с оглушительным стуком огромная плита упала, сотрясая стены и пол жуткой часовни. Кости неприятно задребезжали, и в этом звуке мне чудился чей-то зловещий смех.

Рука Эстель дрогнула в моей, и я перевел взгляд на девушку. На побледневшем лице читался ужас, губы изогнулись в беззвучном крике. Она отшатнулась, и я сильнее сжал ее руку, давая понять, что я здесь, с ней и не отпущу, пока жив.

И только потом я снова посмотрел на уже пустую гробницу.

Тот, кто вышел из нее, был мне незнаком. Его одежда, сшитая из грубой кожи, с накинутым на плечи мехом, выдавала в мужчине нездешнего обитателя. Несколько мгновений его лицо оставалось неподвижным, он словно пытался очнуться от долгого сна и понять, как оказался в этом месте. Обращённый ко мне взгляд был пустым, словно он смотрел сквозь меня. Незнакомец молчал и не предпринимал никаких действий. Я стряхнул с себя оцепенение и повернулся к Эстель, снова безжизненно замершей. Но на этот раз я не собирался ждать, когда она придет в себя. Невозможно было предугадать, что может выкинуть выходец с того света в следующий момент.

– Эстель. – Я положил руки ей на плечи и слегка встряхнул. – Эстель, очнись. Что с тобой?

Она вздрогнула и выдохнула испуганно:

– Киаран!

– Я здесь. – Я привлек ее к себе. – В чем дело? Что ты видела?

– Там Морхир! – она порывисто повернулась в сторону гробницы и охнула: – Это не он…

– Да, это не Морхир. – Я тоже посмотрел на незнакомца. – Князя здесь нет, Эстель. Успокойся. – Впрочем, я не был уверен в том, что этот неизвестный нам господин не является чем-то пострашнее властителя вулканов. Что там было написано на его надгробии? «Чаргос»? Просто «Чаргос»? За именем не следовала фамилия с характерной приставкой, как у вампиров, или прозвище, как у метаморфов. Никаких пояснений о происхождении ожившего. Чаргос… так могли бы звать демона или…

Додумать я не успел. Вслед за тяжёлой крышкой саркофага пещеру сотряс нечеловеческий рык. Лицо незнакомца ожило, глаза, устремлённые на Эстель, зажглись пугающим огнем.

– Ты! – он выплюнул это короткое слово так, что кости на стенах снова задрожали, соприкасаясь и выбивая этим жуткую по своему ритму мелодию. Я заслонил Эстель собой и подтолкнул ее к выходу из пещеры.

– Беги! – шепнул я чуть слышно.

– Нет! – ответила она и вцепилась в меня мертвой хваткой.

Я повернулся к ней, готовый силой выставить ее из часовни, как вдруг все вокруг осветилось пламенем огня. Таким мощным, что тот никак не мог исходить от факелов, даже если бы один из них упал на пол и поджёг эту обитель костей. Я развернулся, по-прежнему держа Эстель за своей спиной и обнаружил, что незнакомец, облаченный в шкуры, исчез.

Вместо него в часовне, едва помещаясь в ее тесных стенах, оказался тот, чье существование давно приравнивалось к легенде. Его глаза, горевшие адским оттенком красного, не отрывались от Эстель. Злобно ощерившаяся пасть с рядами острых, поразительно белых зубов, не оставляла сомнений в его намерениях.

Я крепче стиснул рукоятку фамильного меча д'Иллари и услышал, как наяву, голос наварха:

«Это меч, которым можно убить дракона… если удастся его найти».

Он знал. Он, Тьма побери, прекрасно все знал.

Мне действительно удалось найти проклятого дракона. Причем, судя по всему, весьма голодного.

Я попятился, выталкивая Эстель из часовни, пока разъяренный дракон не спалил нас, выпустив изо рта очередной огненный залп. Оказавшись снаружи, толкнул Эстель к углублению в скале и обнажил меч. Чаргос сделал весьма опрометчивую ошибку, когда, едва очнувшись, решил напасть на женщину, которая была мне дороже жизни. Держа оружие наготове, я ждал ожившего дракона у входа, чтобы снова отправить его туда, откуда он только что вернулся. Но на этот раз – навсегда.

От царившей на острове тошнотворной духоты по спине бежал пот, смешиваясь с кровью, текущей из ран на спине. Верхняя часть тела болела, стесняя движения, но проснувшаяся ярость затмила собой все, заставляя сосредоточиться на главном инстинкте, присущем каждому айраниту с юных лет. На сокрушении врага.

Часовня сотряслась под тяжёлым топотом четырех мощных лап, и морда дракона высунулась из двери. Не обращая внимания на то, что выход был явно для него маловат, Чаргос попытался протиснуться наружу, вследствие чего ожидаемо застрял. Недоумение, застывшее на огромной морде, было до того комично, что я мог бы рассмеяться, если бы не испытывал сейчас огромного желания убить чешуйчатую легенду во плоти голыми руками.

И все же каверзное положение, в котором оказался дракон, странным образом расслабило скованные от напряжения мышцы. Опустив меч, я сказал:

– Раз уж ты очутился в подобной позе и теперь можешь поразмыслить спокойно, может быть, поговорим нормально?

Вместо ответа Чаргос выпустил из пасти новую порцию огня, и я едва успел от него увернуться, взмыв над часовней.

– Полагаю, это означает «нет», – констатировал я приключившееся.

Глаза снова заволокло черным туманом, и с мечом, направленным на дракона, я прыгнул ему на шею, готовый снести чешуйчатую голову. Но что-то меня остановило.

– Знаешь, я мог бы одним ударом перерубить тебе шею, – поведал я ему, готовясь спрыгнуть на землю, – но не в моих правилах так поступать. Это все равно что бить лежачего. Так что вылезай, Чаргос, и прими честный бой.

Вместо благодарности дракон снова рыкнул и рванулся вперёд. Под натиском мощного тела стены часовни дрогнули и обвалились, гремя тысячами костей, заключёнными в них. Тряхнув головой, Чаргос сбросил меня на землю и я ожидал, что тотчас же на меня обрушится удар когтистой лапы. Но его не последовало. Вскочив на ноги, я обнаружил, что дракон устремился прямиком к Эстель. Упрямая глупая скотина.

Я во мгновение ока оказался рядом и, схватив его за хвост, заставил развернуться к себе. Его глаза снова вспыхнули, мышцы на теле под кожей насыщенного красного оттенка взбугрились, и я понял, что наконец-то завладел драконьим вниманием безраздельно. Взмывая в воздух, подальше от Эстель, следившей за нами тревожным взглядом, я потянул Чаргоса за собой.

Презрительно раздув ноздри, он тяжело взмахнул крыльями и устремился в небо вслед за мной. Я заметил, как неуверенно дрогнуло его правое крыло, выдавая долгое бездействие и ослабленность после многих лет без пищи и воды. Мне было почти жаль его убивать, но воспоминание о том, как он бросился на Эстель, подстегнуло во мне жажду мести. И крови. Все же каждый айранит рождён на свет воином, и любовь к сражениям впитывает в себя с молоком матери. Я уже давно не вступал в хорошую схватку, будучи на службе у Морхира скорее цепным псом, чем воином. И теперь, в предвкушении боя, внутри у меня все горело от нетерпения.

Чаргос рванулся ко мне, устремив на меня удар передних лап, видимо, надеясь застать этим врасплох, но я увернулся. Дракон хоть и превосходил меня в размерах значительно, но именно за счет них был более медлителен. Я же двигался как всегда быстро и бесшумно, и не успел Чаргос повернуть головы, как я нанес ему удар в бок. Едва меч коснулся толстой драконьей кожи, как его лезвие засветилось голубым огнем и с шипением вобрало в себя брызнувшую из нанесенной раны кровь. Тело Чаргоса дрогнуло в тщетной попытке регенерировать, но кровь продолжала течь. Разъяренный, он взмахнул хвостом с острыми шипами и я почувствовал, как щеку что-то обожгло, а в голове зазвенело. Прежде, чем я смог прийти в себя, последовал ещё один удар, что-то треснуло, и я понял, что лечу вниз. Безжизненно взметнулось левое крыло, больше мне не подчиняясь, и я рухнул с высоты на землю, не в силах удержаться в воздухе. Тело прошибла дикая боль, и я лишь смутно услышал, как Эстель что-то крикнула. Тем не менее, звук ее голоса заставил меня открыть глаза и как раз вовремя – Чаргос, больше не обращая на меня внимания, летел к Эстель. С неизвестно откуда взявшимися силами я поднялся на ноги и кинулся к ней, успев закрыть своим телом. Драконьи когти с размаху врезались в мои плечи, отбрасывая от Эстель, и оставляя после себя кровавые борозды. От полученных ран и боли пульсировало все тело, но животный гнев, растекшийся внутри бурлящим потоком, оказался сильнее. Я коснулся полученных ран рукой, на ходу смахивая кровь и побуждая тело к скорой регенерации, и попытался взлететь, чтобы атаковать дракона с воздуха. Сломанное крыло беспомощно дернулось, и я рухнул на колени. Уже почти не чувствуя такой ничтожной по своей силе боли, как эта, рождённая лёгким падением, я поднялся и рванулся к Чаргосу. Мощный удар по лапе, которую он занёс над Эстель, заставил дракона взреветь и отступить. И с этой минуты проснувшийся во мне инстинкт убийцы больше не умолкал.

Я подрезал ему вторую лапу и, когда он, обескураженный, рухнул на землю, не в состоянии удержаться на двух задних конечностях, поднял над ним шипящий меч, продолжавший жадно всасывать в себя драконью кровь, чтобы отрубить Чаргосу голову и покончить с этим раз и навсегда.

Алчущее лезвие замерло в паре сантиметров от шеи дракона, остановленное отчаянным криком:

– Господин, не убивайте его, умоляю вас!

Голос был мне незнаком, а окрик столь неожидан, что я вскинул голову в поисках источника этого звука. Кровь стучала в ушах, ноздри судорожно раздувались, глаза горели жадным пламенем, требовавшим убить дракона или того, кто посмел мне в этом помешать. Но рядом никого не было. Только Эстель, испуганно вжавшаяся в скалу, закрывая себе рот ладонью, чтобы не кричать, и с безумными от ужаса глазами.

Я заметил, как на ее поясе дрогнул мешочек с травами и сорвался на землю, обернувшись карликом, который тут же устремился ко мне, оказываясь между мной и Чаргосом. Проследив взглядом за Бэзилом – в том, что это был именно тот загадочный гном, у меня не возникло никаких сомнений – я заметил, что дракон снова превратился в человека. Он лежал на спине с закрытыми глазами, тяжело дыша, из глубоких порезов на руках текла кровь. Руки карлика задрожали. Испустив горестный вздох, он кинулся к обессиленному Чаргосу.

И вдруг я все понял.

Опустив меч, я наблюдал, как гномик пытается остановить беспрерывно текущую кровь, которая уже образовала под руками дракона две багровые лужицы. С ресниц Бэзила сорвались две слезы и упали на кровоточащую рану правой руки. Дракон резко открыл глаза и хмуро уставился на хлопочущего над ним карлика. Я почувствовал, как сзади меня обхватили за пояс, и Эстель тесно прижалась ко мне с прерывистым всхлипом.

– Киаран! Я так испугалась!

Я повернулся к ней и заключил в объятья, надеясь теплом своего тела остановить сотрясавшую ее дрожь. Желание убивать мгновенно испарилось. Кроме того, я возненавидел бы сам себя, если бы добил безоружного противника. Противника, которого тоже было кому оплакивать. Который тоже был кому-то дорог. Дорог настолько, что ради него был совершен грязный обман. И с этим ещё предстояло разобраться.

– Тише, Эстель. Все в порядке. Я с тобой, родная, с тобой.

Я гладил ее по спине и целовал волосы, шепча что-то ласковое, и она постепенно затихла, защищённая кольцом моих рук. В это время Бэзил, не замечавший устремлённого на него тяжёлого драконьего взгляда, продолжал беззвучно плакать и пытался остановить кровь, прикладывая к ране кусок ткани, оторванной от собственного рукава, но все было напрасно.

– Можешь не стараться, Бэзил, – холодно сказал я, не в силах больше наблюдать за этими страданиями. – Раны, нанесенные мечом д'Иллари, просто так не заживают. И не подлежат естественной регенерации.

Карлик обернулся ко мне с болью во взгляде:

– Зачем же вы так, господин?

– У меня тот же вопрос, Бэзил. Ты солгал нам.

Я не смягчил тона. Каковы бы ни были причины, заставившие карлика пойти на это, он вовлек Эстель в данное дело обманным путем, заманив в ловушку. Кроме того…

– Почему ты не вмешался раньше? – озвучил я свою мысль ледяным тоном. – Не потому ли, Бэзил, что ты надеялся, что твой приятель меня прикончит и тогда никому ничего не придется объяснять? А какую участь ты уготовил Эстель? Она тоже должна была найти здесь свою смерть? Не так ли, Бэзил или как там тебя зовут на самом деле? – Эстель в моих руках вздрогнула и я инстинктивно сжал ее плечи, словно кто-то невидимый пытался отнять ее у меня.

– Вы ошибаетесь, господин! Прошу вас, позвольте мне…

– Позволю, – жёстко перебил я. – Но сначала помоги своему другу. – Все это время дракон лежал, молча созерцая развернувшуюся перед ним сцену. Брови сдвинуты, глаза смотрят настороженно. Кем бы ни был Бэзил, Чаргос его явно не узнавал в этом обличье.

– Эстель. – Я немного отстранил ее от себя, но из объятий не выпустил. – У нас ведь осталось созданное тобой зелье? Может быть, оно поможет ему.

Она кивнула и достала из небольшой сумочки на поясе, висевшей рядом с мешочком трав, бутылку. Я взял ее из рук Эстель и кинул Бэзилу. Карлик с поразительной ловкостью поймал драгоценное снадобье, откупорил его и брызнул на драконьи раны. Постепенно кровотечение на руках остановилось, и тогда Бэзил капнул зелье на рану под ребром Чаргоса, менее глубокую и кровавую, чем на руках, но также требовавшую внимания. Когда с этим было покончено, я сказал:

– Будь добр, Бэзил, позаботься о том, чтобы твой друг больше не кидался на Эстель, иначе мирных переговоров у нас не выйдет. – При воспоминании о том, как дракон пытался убить ее, жажда крови снова проснулась во мне, заволакивая глаза черной пеленой.

Бэзил не смог ничего ответить, потому что Чаргос поднялся на ноги и, отряхиваясь, сказал:

– Не волнуйся, айранит. Ты проявил великодушие к врагу и заслуживаешь уважения. Я больше не трону ни тебя, ни твою женщину. – Однако неприязненный взгляд, брошенный им на Эстель, заставил меня сомневаться в его словах. Неожиданно Чаргос добавил:

– При условии, что вы не тронете меня.

– Если ты забыл, то напоминаю – ты напал первым. Зачем ты хотел убить Эстель? Почему именно ее?

Он нахмурился и сказал:

– Она заточила меня здесь, проклятая ведьма.

Эстель вскинула голову:

– Я этого не делала!

– Неужели? – хмуро отозвался он. – За неимением других, более свежих воспоминаний, я помню все так, будто это было только что. Меня заточила здесь ты.

– Нет! – Эстель вырвалась из моих объятий и наставила на него указательный палец, словно желала пригвоздить его этим движением к земле. – Это была не я! И мне чертовски надоело быть ответственной за чужие грехи!

Ее гнев явно поколебал уверенность дракона. Он пристально оглядел ее.

– Кто же мог быть так похож на тебя?

– Моя бабушка, – ответила Эстель более спокойно.

– Думаю, нам всем есть что обсудить, – вмешался я. – Правда, Бэзил? – Карлик взглянул на меня виновато, смущённо переступая с ноги на ногу. – Что тебе известно о Слезе? – спросил я.

– И кто ты вообще такой? – поинтересовался следом Чаргос, продолжая хмуриться.

– Я все объясню! – Бэзил поднял руки, будто сдаваясь. – Но сначала…

– Давай побыстрее, – поторопил я. – У меня, видишь ли, совсем мало времени. Впрочем, тебе это прекрасно известно.

– Да, господин, я…

Договорить он не успел. Чаргос предостерегающе зашипел, насторожившись, и в следующий момент что-то громыхнуло, будто где-то произошел взрыв. Остров пришел в движение и реальность снова начала меняться. Чёрное море закружилось перед глазами, и я покачнулся, успев притянуть Эстель к себе раньше, чем остров растаял и в глаза вновь ударил холодный ослепительный блеск бесчисленного количества аурусов, покрывавших стены главного зала заколдованного дворца.

Я перевел дух и понял, что с меня достаточно. Искать в этом месте Слезу – все равно что иголку в стоге сена. Тем более Царус постоянно менял свой облик, и даже если проклятый артефакт находился тут, вулкан ни за что его не отдаст. Особенно если учесть, кто имел власть над всеми Шезгартскими вулканами. Я вдруг осознал, что затея с поиском здесь Слезы была изначально гибельным делом. И вспомнил, как Эстель привиделся в гробнице Морхир. Возможно, князь фейри наблюдал за нами все это время и забавлялся. От этой мысли мне стало не по себе.

– Нужно уходить отсюда, – решительно сказал я.

Возможно, найдется иной способ избавиться от проклятия. Должен найтись. А Бэзила я смогу допросить и позже, в другом месте. Главное сейчас – выбраться из владений Морхира, в которые я позволил заманить себя, как последний идиот.

– Нет, господин! Нам нельзя уходить! – воскликнул карлик, привлекая мое внимание. Проклятый предатель! Скорее всего, он был в сговоре с князем, а я, ведомый отчаянием, попался в эту ловушку. Угрожающе сверкнув зеркальной чернотой глаз, я двинулся на Бэзила с единственным желанием – вытрясти из него его подлую душонку.

Новая взрывная волна отбросила меня к стене. Я ударился головой так, что потемнело перед глазами. Пока пытался подняться, превозмогая головокружение, Бэзил схватил Эстель за руку и потянул в сторону рубиновой комнаты.

– Скорее, маленькая госпожа! Сюда!

– Эстель! – крикнул я. – Нет! Это ловушка!

Я дернулся вслед за ней, но в этот самый миг что-то ещё раз прогрохотало, и купол Царуса, казавшийся бесконечным, рухнул, отделяя меня от Эстель высокой стеной каменных обломков. Эстель и Бэзил исчезли, оставив нас с Чаргосом вдвоем. Я ринулся к обломкам, готовый разворошить всю эту кучу голыми руками, но вдруг откуда-то сверху, как стая ос, на нас обрушились незваные гости. У меня в глазах зарябило от их бесчисленного количества. Казалось, что их здесь десятки, если не сотни. Пнув от досады гору камней, оставшуюся от купола, я выпростал из ножен меч, готовясь дать отпор, и ощущая себя в этот момент способным разорвать на куски любое препятствие, которое встанет на моем пути к Эстель.