Глава 13. Приём

Вечер пятницы наступил быстрее, чем Кай этого ожидал. Он отбросил в сторону все мысли, оставив в голове лишь то, что было связано с Демьяном Головиным. Граф, который присутствовал на его дневных тренировках, больше не выдвигал своих идей относительно предстоящего боя и шансов друга на победу. Однако по его взглядам Бестужев видел, что тот всё ещё сомневался в нём. Доказывать Эрику, что он ошибался, смысла не было, потому что тот до конца будет отстаивать своё мнение до тех пор, пока лично не убедится в обратном. Чёртов характер! Но, по крайней мере, Орлов молчал, и это устраивало Кая со всех сторон.

— Дыши! — в который раз орал ему Тарас, когда следил за тем, как Кай, выбиваясь из последних сил, сражался с десятым соперником за этот вечер. — Ровно дыши, Кай! Чёрт тебя побери!

Нанеся последний удар и свалив оппонента на пол, Бестужев резко повернулся к тренеру и громко выкрикнул:

— Ну а я что делаю, по-твоему?

Тарас медленно поднялся на площадку для боя и подошёл к парню, по-прежнему не сводя с него глаз.

— Я не знаю, Кай, что ты делаешь. Я не понимаю, о чём ты думаешь.

Они сверлили друг друга взглядами и молчали.

— Твоё тело здесь, но твой разум… Ты никогда не добьёшься победы, — продолжал спокойно говорить Тарас, глядя на хмурое лицо Бестужева, — если между ними не будет гармонии. Вот здесь…

Он указал на голову Кая.

— И вот здесь…

Рука тренера опустилась к сердцу.

— Когда они будут слышать и понимать друг друга, ты добьёшься цели и победишь. Это касается не только спорта. До тех пор пока там царит бардак и хаос, ты можешь хоть круглые сутки проводить в спортзале, результат будет один — ты окажешься на лопатках и проиграешь.

Лицо Кая исказилось, словно от болезненного спазма, но это была секундная слабость. На нём тут же появилась ухмылка, за которой он привык скрывать свои истинные чувства.

— Помни об этом, — произнёс Тарас, положив тяжёлую ладонь ему на плечо. — На сегодня ты свободен. Приводи себя в порядок и езжай поздравлять брата с таким важным событием в его жизни.

С этими словами мужчина развернулся и пошёл к выходу из спортивного зала, оставляя Кая одного: уставшего, разбитого и задумчивого.

Граф приехал в особняк Бестужевых к половине девятого. Он не привык опаздывать с целью привлечения к себе повышенного внимания, однако увидев, сколько там собралось народу, Эрик понял: даже если бы он явился к десяти, его прибытия бы никто не заметил. Идиот! Конечно, этого никто не заметил бы, ведь приём не в твою дворянскую честь!

На лице Орлова появилась улыбка. Ещё бы! Его-то уж точно никто не охомутает до тех пор, пока он сам так не решит. Променять беззаботную жизнь холостяка на брачные узы? Да, какой там! Эрик взял стакан с шампанским с подноса проходившего мимо официанта и решил разведать обстановку. Оставаться здесь до конца он не собирался, а потому, желая найти виновника торжества, чтобы поздравить его с добровольной кабалой, Граф двинулся в самую гущу гостей.

Размах этого грандиозного приёма был заметен невооружённым глазом. Пётр явно не поскупился. Всё, начиная от украшений и заканчивая внешним видом обслуживающего персонала, находилось на высшем уровне. Официанты, одетые с иголочки, словно послушные марионетки в руках опытного кукловода, чуть ли не синхронно порхали от гостя к гостю, предлагая закуски и спиртное. Интересно, долго они репетировали? Эрик снова улыбнулся своему остроумию.

Он обошёл всю территорию, прилегавшую к огромному дому, но никого не нашёл: ни самого Петра Владленовича, ни Алекса с его невестой. Догадавшись, что они могут находиться с другими гостями внутри особняка, Эрик двинулся к мраморной лестнице, ведущей к одному из входов в дом. Он уже почти добрался до первых колон, когда увидел, что на самом верху, выйдя из высоких дверей, украшенных резными каменными арками с изображением трубящих ангелов, появились виновники всего этого торжества.

По-видимому, Граф стал не единственным, кто заметил их, потому что приглашённые замерли и, как по команде, уставились на лестницу, где стояла молодая пара, приветливо улыбаясь окружавшим их людям. На лице Орлова отразилось восхищение, потому что избранница Алекса и впрямь была красивой. А если учесть, что над ней поколдовали лучшие стилисты, которых только мог найти Пётр, то спорить о её красоте отважился бы только глупец.

Эрик смотрел на девушку и не мог оторвать от неё глаз. Несмотря на видимый недостаток веса, она притягивала к себе внимание. Длинное вечернее платье чёрного цвета, доходившее до колена, подчёркивало её фигуру, скрывая при этом недостатки, если таковые вообще имелись. Она была не слишком высокой, поскольку шпилька на её туфлях не равняла её с женихом, чей рост достигал почти отметки метр девяносто. Длинные волосы, аккуратно уложенные и заколотые, завиваясь в локоны, ниспадали на открытые плечи и выступающие ключицы.

Она улыбалась и искренне радовалась тому, что происходило вокруг. Едва только взгляд Эрика упал на её лицо, легкая тень появилась в его восхищённых глазах, а брови сошлись на переносице. Он внимательно вглядывался в кажущиеся знакомыми черты и пытался понять, почему у него появилось такое чувство, как будто он уже её где-то видел.

Прошли минуты, прежде чем до Орлова дошла вся суть происходившего. Он мог забывать даты, но память на лица никогда его не подводила. Он и впрямь знал избранницу Алекса. Не лично, но ему доводилось видеть её. Достав мобильный, Эрик посмотрел на часы и нажал на кнопку быстрого набора. Гудок… Второй… Третий…

— Я уже на месте! — послышался раздражённый голос. — Тут чёртова туча машин, некуда плюнуть!

— Кай! — произнёс достаточно громко Граф, чтобы перебить своего возмущавшегося друга. — Ты слышишь?

Он не сводил глаз с пары, спускавшейся по ступенькам и отвечавшей улыбками приветствующим их гостям.

— Я ищу место.

— Кай! — рявкнул Эрик, заставляя того замолчать.

Проглотив ком в горле, он сжал телефон холодными пальцами, а затем медленно и чётко произнёс:

— Слушай меня…

Орлов на секунд замолчал, собираясь с мыслями.

— Когда придёшь сюда, не забывай, ради чего ты превратился в того, кем сейчас являешься в глазах своего отца.

В трубке повисла тишина, но она была недолгой. Её нарушил голос Бестужева:

— Граф, ты что, уже успел набраться?

Эрик покачал головой, натягивая улыбку на лицо, потому что Алекс и его невеста как раз проходили мимо него.

— Черт возьми, Кай, просто помни, ради чего ты всё это делаешь, ладно? Помни, брат! Держи это у себя в голове всё время! Каждую минуту! Каждую, мать её, секунду! Ты понял?

— Граф, что случилось?

— Ответь мне, ты понял? — не успокаивался Эрик. — Пётр Владленович!

На этом телефонный разговор был закончен. На самом деле Кай не понял ровным счётом ничего, но то, как взволнованно звучал голос Графа, его насторожило. Он заглушил мотоцикл и быстрым шагом направился в сторону особняка. В каждом окошке некогда тёмного здания горел свет, а на территории играла классическая музыка, достойная подобного торжества.

Бестужев не стал заходить внутрь, потому что, насколько он знал, всё торжество должно было проходить на улице. Кай прошёл мимо высоких стен и, миновав раскидистые деревья, успевшие одеться в обильную зелёную листву, сквозь которую мерцали бледно-голубые и синие декоративные огни, направился к широкой площадке, где собрались приглашённые.

Он пробирался мимо гостей и был уже почти на месте, когда его взгляд остановился на Алексе и той, что держала его под руку. Белая рубашка с парой расстёгнутых пуговиц, казалось, сдавила грудь, и сердце, почувствовав нехватку кислорода, стало бешено нестись вскачь. Удар. Ещё удар. И тишина. Кай не слышал, как оно билось с бешеной скоростью о рёбра, грозясь вот-вот раздробить их к чертям и выпрыгнуть наружу.

Ноги налились свинцом, и каждый шаг, приближавший его к улыбавшимся молодым, стоил громадных усилий. Кай медленно качал головой, отказываясь верить тому, что видел. Это не могло быть правдой… Не могло! НЕ МОГЛО!

— Когда придёшь сюда, не забывай, ради чего ты превратился в того, кем сейчас являешься в глазах своего отца.

— Наша семья воссоединится, и я полностью тебя прощу сразу же, когда будет объявлено о дате свадьбы твоего брата на приёме в его честь.

— Черт возьми, Кай, просто помни, ради чего ты всё это делаешь, ладно? Помни, брат! Держи это у себя в голове всё время! Каждую минуту! Каждую, мать её, секунду! Ты понял?

Он стал быстро моргать глазами, хмурясь и борясь с тем, что творилось у него внутри, делая глубокие вдохи и выдохи. Расстояние с каждым шагом сокращалось, а тело по-прежнему отказывалось подчиняться его разуму.

— В любом случае, прошлого не вернуть, а будущее настолько зависит от настоящего, что сложно сказать, чем всё это закончится и к какому знаменателю сведётся.

— Будущее от настоящего… Будущее от настоящего… Будущее, мать его, от настоящего! — шептал как спасительную мантру младший, приближаясь к брату, его избраннице и отцу.

— Кай! — воскликнул Алекс, когда увидел того почти рядом с площадкой, где он стоял.

Парень подошёл к ним и улыбнулся.

— Куда ты пропал? — раздался недовольный голос Графа, который тоже успел подойти к виновникам торжества в тот же самый момент, что и его друг.

Бестужев повернул голову к Эрику, и бровь Орлова едва заметно изогнулась в удивлении. Лицо друга было холодным и не выражало почти никаких эмоций, за исключением раздражения и… усталости.

— Прости, Граф, но сегодня звезда вечера однозначно не ты.

После этих слов губы Кая изогнулись в ледяной ухмылке. Он повернулся к брату. С радостью Алекс явно переигрывал.

Будущее от настоящего… Будущее от настоящего…

— Кай! — вступил в разговор Пётр, наблюдая за младшим сыном, словно хищник за своей жертвой. — Думаю, что знакомить вас всех нет смысла, однако так того требуют правила.

Будущее от настоящего…

— Александра Шереметьева, невеста твоего брата и его будущая жена.

— Когда твои сердце и разум будут слышать и понимать друг друга, ты добьёшься цели и победишь. Это касается не только спорта.

Граф наблюдал за тем, как его друг повернулся к улыбающейся девушке и, склонив слегка голову набок, спокойно произнёс:

— Тебе повезло с женихом. За ним ты будешь как за каменной стеной.

Кай смотрел в её искрящиеся карие глаза, улыбаясь в ответ, а сердце сжималось до размеров горошины, причиняя боль с каждым новым ударом, с которым оно продолжало биться внутри. Бестужев видел, как рука брата лежала на её тонкой талии, которую он когда-то обнимал, и кровь стыла в жилах от этой картины, не давая возможности двигаться.

Три пары глаз сверлили его взглядами, а ему было всё равно. Кай не замечал никого вокруг. Для него существовала лишь она одна. Она и бьющаяся в голове, как нарывающая рана, мысль о том, что будущее зависит от настоящего.

— Привет, — произнесла смущённо Александра, и волна дрожи пробежала по его телу, разрушая то, что он создавал на протяжении восьми долгих месяцев.