Глава 16. Лицом к лицу со страхом

Кай молчал. Привет? Снова это «привет»? Да она просто издевалась над ним! Они были одни! Ни одной живой души! Могла бы хотя бы здесь не строить из себя несмышлёного Незнайку! Но нет… Она продолжала играть с ним. Зачем? Почему?

Вдох. Выдох. Он сделал шаг в её сторону, затем ещё один, и расстояние сократилось вдвое. Кай видел, как она напряглась, а на лице отразился испуг.

— Привет? — спросил он, не сводя с неё пристального взгляда.

Голос предательски дрогнул. Как же ему её не хватало! Смирившись с мыслью, что она ушла навсегда, Кай боготворил её образ, снова и снова воскрешая его в голове и продолжая любить её такой, какая она осталась в памяти. Но когда она стояла так близко… Такая настоящая… Живая… Бестужев почувствовал, как шквал эмоций и чувств стал рваться наружу, отображаясь в его блестящих глазах и на измученном от переживаний и бессонницы лице.

— Привет? Только и всего? Одно слово?

Саша растерялась. Они были тут совершенно одни, и его неуравновешенное поведение пугало её до дрожи в коленках. Он явно был настроен враждебно. Весь его облик, его лицо, его глаза, полные боли, просто кричали об этом. Она поёжилась. Ей совершенно не хотелось испытывать на себе его гнев. И чем она ему не угодила?

— Я… Я могу спросить, как… — голос Александры сорвался и, прочистив горло, она продолжила: — … как у тебя дела, если тебе не нравится…

— Как у меня дела? — повторил эхом её слова Кай, не дав закончить начатое.

На его лице появилась усмешка. Он чувствовал, что если она произнесёт ещё пару таких диких фраз, он сорвётся.

— Ты хочешь знать, как у меня дела? И это всё, что тебя волнует?

Саша качала головой, растерянно хлопая испуганными глазами. Что она сказала, чтобы он пришёл в такую ярость? Глупая, глупая, глупая. Глупая! Нужно было подождать Алекса, прежде чем идти осматривать окрестности в одиночку. А теперь… Теперь будет хорошо, если он не набросится на неё, как дикий зверь.

— Я… Мне надо идти.

Она хотела обойти его, но Кай успел перехватить её тонкую руку. Александра остановилась рядом с ним. Так близко… Настолько, что он мог почувствовать аромат, исходивший от неё. Девушка замерла, боясь пошевелиться. Его пальцы крепко сжимали её предплечье, не давая возможности двинуться с места.

Кай смотрел в её широко раскрытые глаза и видел, что она была чертовски напугана, но его это мало волновало. Он хотел лишь одного: получить ответ на мучавший его вопрос. Почему? Почему она предала его?

— Мы ещё не договорили, — произнёс низким голосом Бестужев.

— Мне нечего тебе сказать, — прошептала Саша, пытаясь свободной рукой оттолкнуть его, положив бледную и холодную ладонь ему на грудь.

Кай напрягся. Такое простое прикосновение… Но как же ему этого не хватало! Почему? Почему она так поступила? На долю секунды он закрыл глаза, чтобы не выдать ей своих чувств, а когда открыл их снова, они были холодны, как лёд.

— Да неужели? — спросил с усмешкой парень. — Как давно ты с ним заодно?

Александра нахмурилась, не понимая, что тот хотел от неё.

— С кем?

Её наивность приводила его в ещё большую ярость. Притянув девушку ближе к себе, Кай склонился к её лицу.

— Не строй из себя невинную овечку, ладно?

Они смотрели друг на друга, как хищник и жертва.

— Ты стоишь своей сестры. Она была такой же хорошей актрисой. Но, признаюсь, тебе удалось переиграть её. Браво! Прости, что не прошу повторить твою партию на бис.

От его слов Сашу передёрнуло. У неё была сестра. В глазах блеснула надежда, но тут же, не успев разгореться, погасла, едва только она увидела ненависть в его чёрных, как смоль, глазах.

— Отпусти меня, — прошептала Александра, сделав новую попытку освободиться.

Но его пальцы только крепче сжали её руку. Саша сморщилась от боли.

— Пожалуйста, Кай, отпусти. Мне… Мне больно.

— Тебе больно? — начал выходить из себя он, но всё же его хватка ослабла. — Больно?

В его глазах полыхнуло отчаяние.

— А мне, думаешь, не больно, когда я вижу тебя с ним? Когда ты мило улыбаешься ему, словно старому приятелю.

— Он… Алекс — мой жених, — дрожащим голосом проговорила она.

— Да? — воскликнул Бестужев, борясь с агонией внутри.

Каждое её слово причиняло невыносимую боль.

— То есть мне нужно было тоже предложить тебе руку и сердце, чтобы ты осталась со мной? Или что? Или он оказался куда опытнее и лучше меня? Или есть какая-то другая причина? Скажи мне!

Кай не контролировал себя, свои эмоции и слова. Он просто выплёскивал всё наружу, желая лишь одного: чтобы ей тоже стало также плохо, как и ему; чтобы она почувствовала то же, что чувствовал он.

— Скажи. Мне… — отчеканил Бестужев каждое слово, вглядываясь в её белое, как мел, лицо.

Тишина. Только пение птиц, и его частое дыхание.

— СКАЖИ! — рыкнул он, заставив её подпрыгнуть на месте.

Она смотрела на него, как загипнотизированный кролик на удава, и молчала. Она боялась. Кай видел это, но ему было плевать. Ему было плевать на то, что творилось в её продажной душонке до тех пор, пока он не заметил, как по её щеке покатилась слеза. Бестужев ощутил, как задрожало Сашино тело.

Она плакала. Из-за него. Внутри словно перещёлкнули выключатель, и Кай снова стал самим собой. Пелена жестокости и ярости спала, осталась лишь чёрная пустота. В чём он обвинял её? В продажности и работе на его отца? Придурок чёртов! Ты хоть слышишь сам себя? Ты! Ты оставил её, не она тебя!

Александра смотрела на его лицо сквозь слёзы и дрожала. Страх заполнил каждую клеточку, и если бы он не удерживал её за руку, она не была уверена, что смогла бы стоять на ногах самостоятельно. Ещё один его дикий взгляд или громкий вскрик…

И вдруг перед её глазами мелькнула картинка. Такое уже было, когда сознание пыталось достать из памяти то, что она забыла. Мозг выдал ей парня, до боли похожего на Кая. Он тоже сердился, но на лице не было болезненных спазмов, как сейчас, а глаза, хоть и пылали огнём, но в них читалось что-то ещё. Что-то… Картинка пропала.

Саша чувствовала себя опустошённой.

— Прошу тебя… — прошептала она, взывая к его разуму. — Кай… Пожалуйста, отпусти.

Бестужев слышал её, но пальцы не хотели подчиняться. Она была рядом… Это то, чего он хотел; чего безумно желал: просто знать, что она рядом. Мозг кричал, вопил, рычал, как раненый зверь, требуя отпустить, но он не мог. Его левая рука дрогнула и, не понимая, что творит, Кай медленно поднял её и коснулся Сашиной щеки, вытерев мокрый след от слезы.

— Пожалуйста, — шептала, дрожа, она.

Одно прикосновение, которое подействовало на него как высоковольтный разряд. Не отрывая от неё глаз, Кай тихо произнёс:

— Прости…

Всё, что он смог сказать. Она была жива — это главное. Остальное — его наказание за то, что он совершил, пытаясь доказать всем, что он — младший «Ястреб»; жестокий каратель без капли сострадания; бездушный демон, калечащий жизни людей по приказу такого же бездушного демона, как он сам.

Кай сделал глубокий вздох и тихо произнёс:

— Скажи мне, глядя в глаза, что ты не любишь меня. Скажи, чтобы я понял, что это действительно так. Скажи. Умоляю тебя.

Александра проглотила комок в горле. Она его любила? Как? Как такое могло быть? Как его можно было полюбить? За что?

— Я… Я не знаю. Я не помню… Я не знаю…

Прошли секунды, прежде чем смысл сказанных ею слов дошёл до него. Он резко выдохнул остатки воздуха из лёгких, не веря тому, что услышал. Она забыла. Просто забыла. Не предавала, а всего лишь навсего не помнила ту часть своей жизни, где был он. Где было то, что связало их жизни и души вместе. Где были их чувства. Где была их любовь.

Уголок его губы изогнулся, давая намёк на едва заметную улыбку. Совсем слабую, но Саша смогла уловить её, и на лице девушки отразилось непонимание, по-прежнему смешанное со страхом. Он отстранил её от себя, а спустя мгновение… Искренне улыбнулся. Александра замерла. Поразительно, насколько сильно он изменился.

Кай ещё ненадолго позволил себе любоваться ею, а затем склонился к ней и, едва касаясь губами её лба, прошептал:

— Прости меня, малыш.

Секунда… Ещё одна… Он вдохнул приятный запах, исходивший от Александры, и сделал шаг назад, отпуская её.

— Ты вспомнишь. Обязательно вспомнишь.

С этими словами Бестужев развернулся и пошёл прочь, оставляя Сашу одну на берегу озера. На его губах появилась улыбка, однако глаза были полны боли и отчаяния. Сердце бешено колотилось внутри, возрождая тлеющие остатки измученной души из пепла, в который она обратилась в тот миг, когда он узнал, что та единственная, ради которой стоило жить, оставила его одного. Навсегда…