Глава 31. Да здравствует империя!

Загородный особняк Виктора Грозного находился на окраине Москвы в живописном месте, окружённом с одной стороны сосновым бором, а с другой — большим и красивым озером. Другого места для загородной резиденции «вора в законе» было не найти. Покой и умиротворение, нарушаемые лишь пением птиц… «Как на кладбище!» — любили шутить его друзья, такие же криминальные авторитеты, как и он.

Мужчины сидели на огромной веранде, располагавшейся на берегу водоёма и, наслаждаясь крепким коньяком, обсуждали будущие планы их совместной деятельности. Солнце не спеша ползло к горизонту, забирая дневную жару с собой и уступая место вечерней прохладе.

— Твой парень — молодец! — улыбнулся Грозный, сделав большой глоток из стакана со спиртным. — Я, если честно, думал, что Атикус его свалит.

— Я же тебе говорил, не нужно недооценивать моего бойца, — ухмыльнулся Бестужев. — Я не выставляю на серьёзный бой слабаков, и Кай это доказал.

Виктор согласно кивнул.

— Что он тебе ответил, кстати? Ты говорил ему о своих планах?

Посмотрев на тёмную гладь озера, Пётр выдержал паузу, а потом начал:

— Я рассказал ему обо всём в общих чертах. Судя по его реакции, он пока ещё не определился. Однако у него есть голова на плечах, и он умеет принимать взвешенные решения, пускай даже они ему приходятся не по душе.

Грозный, улыбаясь, покачал головой.

— Насколько я знаю, у него есть не только голова, но и своё собственное мнение, которое, смею заметить, довольно часто не совпадает с твоим.

Бестужев на мгновение замер. Подобных упрёков в свой адрес он не желал слышать даже от друзей.

— А вот тут ты ошибаешься, Виктор. Оно у него было… Когда-то, но не сейчас.

На губах Петра появилась довольная улыбка, а в глазах — азартный блеск.

— После его осенних закидонов и попыток тягаться с тем, кого ему априори не дано одолеть, Кай стал более сговорчивым. Покорным, я бы даже сказал.

Грозный с интересом смотрел на друга.

— Ты в этом уверен? Мне хватило одного только взгляда на него, чтобы понять, что он — сам себе на уме.

— Это прикрытие.

Пётр сделал глоток из своего стакана.

— Попытки казаться независимым, чтобы потешить своё самолюбие. Я не против, пускай думает, что держит ситуацию под контролем, однако я-то знаю, что к чему. Я ослабил слежку, позволив ему почувствовать себя свободным.

— Ты играешь с огнём, Пётр. Он может пойти против тебя.

Бестужев пожал плечами.

— Нет. У меня на руках есть козырь, который сделает его послушным и заставит сделать всё, что угодно, лишь бы только она была жива и здорова.

— Она? — переспросил Грозный, откинувшись на спинку соломенного стула.

— Она. Та, что смогла достучаться до его сердца. До сердца. До души. Одним словом, до самых глубин. Александра привязала его к себе настолько, что он, бросив всё, забыл о семье и своей сущности, которую я взращивал в нём всё это время.

Пётр замолчал, и за столом стало тихо. Мужчины обдумывали то, что только что прозвучало.

— Не думаю, что это хорошая идея, — наконец заговорил Виктор. — Но тебе виднее.

Бестужев улыбнулся.

— Кай сейчас полностью разделяет моё мнение. Он верен мне, как никогда раньше. Я вижу это. Мой сын поддержит меня, а если я ещё сделаю вид, что оберегаю и опекаю ту, что когда-то была ему дорога. Он горы свернёт ради общего дела.

Грозный громко рассмеялся.

— Ты меня удивляешь, Пётр. Сначала говоришь о том, что он слепо следует за тобой, плюя на всё и всех, и тут же ты заявляешь о том, что есть кто-то, кого он ценит больше тебя и твоих установок. Где логика?

В глазах Бестужева полыхнул огонь.

— Шереметьева — это лишь страховка, на крайний случай! — произнёс резче, чем хотел, мужчина. — Да, я уверен, что Кай идёт за мной и желает быть частью той системы, против которой в своё время выступал. Он доказал свою верность, и ни один раз. Я порой поражаюсь его ледяному спокойствию и хладнокровию. Однако мной всё же не исключается тот факт, что он не вычеркнул девчонку из своего сердца. Как ни крути, а он — Архипов. Значит, чувства одержат в нём верх. Когда-нибудь.

Грозный усмехнулся.

— Что-то я не заметил, чтобы Влад в своё время бросился в огонь и в воду за твоей покойной женой.

— Он не бросился за Лилей, ты прав, но он следил за своим сыном все двадцать три года, которые Кай жил в особняке. И его попытка настроить парня против меня наглядное тому подтверждение. Он жаждал мести, и как только выпала такая возможность, он ухватился за неё, как клещами. Но увы! Кай — это мой мальчик. Он с лёгкостью отправил горе-папашу к потаскухе-матери.

— И всё же, несмотря на его верность, ты боишься своего сына? — вернулся к главной теме их разговора Виктор.

— Не боюсь, но перестраховаться стоит, — улыбнулся Пётр. — Да, он никак не отреагировал на помолвку Алекса с его бывшей. Больше того, Кай был спокоен, когда тот поднял на неё руку.

По мере того, как Бестужев произносил эти слова, брови Грозного медленно ползли вверх.

— Ты спятил!

— Ему всё равно, — продолжал Пётр, не обращая внимания на возгласы друга. — Однако стоит мне навести на неё пистолет, и, я уверен, что он сдастся. Оплеухи и пули — разные уровни общения. Если Кай не поддержит меня в Коломенском, я устрою показательную казнь.

— Ты — безумец! — проговорил потрясённо Виктор, когда Бестужев замолчал. — Если ты не уберёшь его сразу же после неё, ты — покойник, Пётр. Кай тебя уничтожит, если, конечно, твои теории относительно его завоёванных души и сердца верны.

— Я уберу его намного раньше, Виктор. Сразу же, как только он наведёт порядок в делах Влада. Год, может быть, два, и с ним будет покончено. С ним и с его девчонкой.

После этих слов тень опасения стала пропадать с лица Грозного.

— Мне не нужны ублюдки, я — за чистоту рода. К тому же, я не смогу всё время быть настороже и ожидать удара в спину. Предавший раз, сделает это снова.

Грозный не сводил пристального взгляда с Бестужева. Пётр явно недооценивал своих противников, а тем более таких опасных и расчётливых, как его младший сын.

— Я всё равно считаю, что он водит тебя за нос, убеждая в своей слепой преданности. Мой тебе совет: когда будешь говорить о наших планах, не показывай ему всех бумаг, не заостряй внимания на важных деталях. Общие фразы и лишь верхушка айсберга.

Виктор взял сигарету и прикурил.

— Если ты собрался его убирать…

— Я не могу посеять хоть крошечное зерно недоверия в нём, иначе он уйдёт. До ноября Кай должен быть уверен в том, что он — полноправный член моей семьи, а до встречи в Коломенском и подавно. Пускай всё идёт своим чередом. Знаешь, как говорят: держи друзей близко, а врагов — ещё ближе. Саша — мой гарант того, что младший не выкинет никакую глупость. Пока с ней всё хорошо, он — мой верный солдат, а дальше…

На губах Петра появилась хищная улыбка.

— А дальше — да здравствует империя Грозного и Бестужевых! Москва и Питер. Мы станем непобедимыми!

Кивнув головой, Виктор поднял стакан и громко произнёс:

— За нас и за многообещающее будущее!

— Именно!

Едва только мужчины опустошили стаканы, на веранде появился Алекс. Он был спокоен, а на лице сияла довольная улыбка.

— Громов сказал, что с ним всё в порядке, — начал парень, садясь в соломенное кресло. — Он пришёл в себя. Никаких серьёзных травм нет. Синяки, ссадины, гематомы и не глубокий порез на груди. До понедельника Кай будет отдыхать у него в клинике. Вечером мне нужно быть в центре. Я заеду к нему.

— Вот и отлично, — достаточно холодно ответил Бестужев на такой подробный отчёт старшего сына, даже не посмотрев в его сторону. — Хоть с этим ты справился так, как надо.

Сделав глубокий вздох, Алекс спросил:

— Ты до сих пор злишься?

— Злюсь ли я? — стал выходить из себя Пётр. — Своим поступком ты нарушил данное мной слово! Не тобой, а мной, Алекс. Ты понимаешь разницу? Мне кажется, что нет. Если твой брат узнает…

— Он ничего не узнает, отец! — перебил его Алексей. — Она его не помнит, а он…

Старший фыркнул.

— А Каю, как ты говоришь, плевать на её благополучие. Так что беспокоиться не о чем.

Бестужев мерил сына пристальным взглядом и после недолгой паузы сказал:

— Если что-то в моих делах пойдёт не так, как я задумал, хоть что-то, ты ответишь за свои действия. Тебе ясно?

Алекс молчал.

— Тебе ясно? — повторил свой вопрос Пётр.

— Да.

— Ослушаешься меня ещё раз, и я забуду о том, что ты — мой сын.

Отвернувшись к озеру, Алекс улыбнулся краешком губы и тихо спросил, по-прежнему не глядя на отца:

— И как ты накажешь меня? Я уже не пятилетний мальчишка.

Сверкнув глазами, Бестужев спокойно, насколько мог, произнёс:

— Для начала поставлю младшего в известность о том, что ты сделал, а потом будет видно, насколько мне понравится результат его работы.

Парень резко повернулся к отцу, но ничего не ответил.

— Вот и правильно, — улыбнулся Пётр и взял сигару, давая понять, что разговор исчерпал себя и продолжать данную тему никто больше не собирался.