Глава 33. Исповедь карателя

— Что там? — спросил Эрик, увидев, как его друг изменился в лице.

Бестужев смотрел на текст сообщения и не говорил ни слова, обдумывая что-то в уме.

— Кай? — позвал его Орлов. — Всё в порядке?

Растерянно кивнув, тот убрал телефон, однако хмурое выражение никуда не ушло.

— Да, всё нормально, — скорее на автомате ответил он.

После короткий паузы Бестужев посмотрел на Графа и спросил:

— Твой Громов… Он надёжный парень?

Теперь беспокойство отразилось и на лице Орлова. Он не сводил глаз с Кая, не понимая, что случилось, и почему его друг начал задавать такие вопросы. Что-то произошло, и это «что-то» заставило того забыть о состоянии спокойствия, в котором тот пребывал, наверное, в первый раз за то время, пока жил у Петра в особняке.

— Костик — протеже моего отца, — начал уверенно Эрик. — Он из кожи вон вылезет, но не посмеет расстроить его.

Нахмурившись, Кай покачал головой.

— Но я нахожусь здесь не по приказу твоего отца.

— Это сути дела не меняет.

Лицо Бестужева стало ещё мрачнее.

— В субботу утром мне нужно вернуться в клинику, — сказал он, бросив задумчивый взгляд на Орлова.

— Громов позвонит…

— В субботу утром, Граф, — перебил его Кай. — В субботу. Утром.

— Суббота так суббота. Утро так утро, — пробурчал тот и пожал плечами. — Это опять мальчик из органов? — предположил Эрик. — Мурат, если не ошибаюсь. Это он наводит панику?

— Думаю, пора расходиться, — всё ещё озадаченно произнёс Бестужев, сделав попытку улыбнуться и проигнорировав вопрос друга.

— Ну, это понятно, — просиял в ответ Граф. — Я вообще не понимаю, какого лешего ты тут разводишь философию полвечера, когда наверху тебя ждёт Александра.

— Мне нужно было собраться с мыслями, — улыбнулся Кай.

— А, ну да! За восемь месяцев ты поди забыл, как это — спать в постели с нормальной девушкой.

Орлов расплылся в довольной улыбке, сверкнув глазами.

— Граф!

— Да понял я, понял. Перегнул! Иди давай уже.

Кай развернулся и медленно направился к широкой мраморной лестнице, как вдруг услышал голос Эрика, насквозь пропитанный иронией:

— Чёрт возьми, бастард, ты ползёшь, как улитка! Такими темпами ты до её комнаты доберёшься как раз к утру субботы, и все мои труды пойдут насмарку. Не ценишь ты меня, ох, как не ценишь!

Бестужев остановился и с шумом втянул носом воздух.

— Кстати, к твоему сведению, если ты всё же доберёшься к ней сегодня, звукоизоляция в комнатах хорошая, — продолжил потешаться Орлов.

— Я песни распевать не собирался, — парировал Кай.

— Да? — с наигранной досадой в голосе проговорил тот. — А я только надеялся услышать твои серенады, с помощью которых ты смог завоевать её сердце. Глядишь, и я чему-нибудь научусь. Жаль, очень жаль.

Бестужев обернулся и, покачав головой, улыбнулся.

— Как только сойдут синяки и ушибы, я вызову тебя на кулачный поединок. Мне кажется, что ты много болтаешь. Не по делу.

Стрельнув глазами, Граф лукаво произнёс:

— Ну, должен же кто-то из нас служить громоотводом. Сейчас эта роль выпала мне, в следующий раз им можешь оказаться ты.

В комнате повисло молчанием. Парни снова смотрели друг другу в глаза, и каждый из них понимал, какой глубокий смысл был скрыт в только что произнесённых словах. Прошли секунды, прежде чем Кай кивнул головой и серьёзно сказал:

— Ты знаешь, что я всегда подставлю своё плечо, какой бы паршивой ни была ситуация.

— Знаю, — кивнул Эрик, и его глаза стали серьёзными. — Именно по этой самой причине ты и Александра находитесь здесь. Теперь топай! Вам о многом нужно поговорить, а времени осталось совсем мало.

Бестужев ещё мгновение смотрел на Графа, а потом развернулся и так же медленно, как несколько минут назад, стал подниматься наверх, стараясь не совершать резких движений. Укол обезболивающего, которое Эрик забрал из больницы у Громова, помогал блокировать болезненные спазмы, однако он не заглушал их совсем, а потому чувствовать себя прежним и не показывать боли было сложно. Да он и не собирался этого делать, потому что рядом находились те люди, с которыми необходимость прятать свои истинные чувства пропадала. Они все знали его как свои пять пальцев. Им можно было доверять, не боясь получить нож в спину.

Когда Кай подошёл к комнате, куда граф и графиня поселили Сашу, он слегка помедлил, и после недолгого раздумья, постучал в дверь. Зачем он это сделал? Неизвестно. Они ведь не чужие друг другу люди, однако Бестужев думал по-другому. Восемь месяцев разлуки, за которые он полностью превратился в того, кого когда-то ненавидела Александра, не прошли бесследно. Кай чувствовал, что изменился, и эти изменения могли повлиять на их отношения. Именно этого он боялся. Боялся до дрожи в руках и коленках, что, обретя её, снова потеряет.

Войдя в комнату, Бестужев увидел, что Александра лежала на кровати, крепко обняв одну подушку руками. Её глаза были закрыты, и на мгновение ему показалось, что она спит. Он испытал облегчение, потому что неприятного и страшного разговора можно было избежать. Однако спустя несколько секунд на губах Саши появилась слабая улыбка, и она открыла глаза:

— Я ждала тебя.

Кай улыбнулся ей в ответ. Александра села и отложила подушку в сторону. Она не сводила с него глаз и, казалось, следила за каждым его движением. От её полного нежности и любви взгляда парню стало не по себе. Он чувствовал дикую потребность ощутить её в своих объятиях, но внутренний страх и паника не позволяли эмоциям выйти наружу. Стоит только прикоснуться к ней, и она снова превратится в загнанного зверька. Кай до сих пор видел её полные страха глаза. Он стоял и смотрел на её бледное лицо с синяком на скуле, и сознание тут же нарисовало картину остальных тёмных пятен на её теле, которые оставили те ублюдки. По его вине…

По твоей вине она оказалась замешанной во всём этом. По твоей вине потеряла память и чуть не умерла. Из-за тебя прервалась её учёба в университете, а на успешном будущем стоял крест. Из-за тебя она находится здесь, в самом эпицентре криминальных разборок двух семей, к которым не имеет никакого отношения. Из-за тебя ей пришлось пережить то, что творили с ней Алекс и Егор…

— Кай?

Её мягкий голос вытащил его из чёрной пучины обвинений, которые он бросал в свой адрес, стоя посреди комнаты и неуверенно глядя на неё.

— Всё в порядке? — спросила тихо Саша.

Она видела, что он был сам не свой. Внешне это никак не появлялось, но его глаза… Александра видела в них тревогу и отчаяние. Его что-то сильно беспокоило. Настолько, что он не мог этого скрыть. Не мог или… Не хотел скрывать? Она привыкла всегда видеть его сильным, готовым отразить любой удар, который заготовила ему Судьба, однако сейчас перед ней стоял не боец… Ему нужна была помощь, и он боялся о ней попросить.

— Да, всё нормально, — хриплым голосом проговорил Кай, сделав несколько шагов в её сторону.

Саша встала с кровати и оказалось в его тёплых и крепких объятиях. Обвив руками его талию, она положила голову ему на грудь, стараясь не давить на порез, оставленный Демьяном. Александра слышала, как часто билось его сердце, и каким тяжёлым было дыхание.

— Ты говоришь неправду, — прошептала она. — Тебя что-то беспокоит, а ты не даёшь этому выход.

Отстранившись от него, Саша улыбнулась и коснулась тёплой ладонью его щеки. Кай закрыл глаза, сделав глубокий вдох. Ему так не хватало этого! Не хватало её тепла и её близости. Той заботы и нежности, которые она всегда отдавала ему без остатка, находясь рядом. Он накрыл своей рукой её руку и, посмотрев на неё, так же тихо прошептал:

— Нам нужно поговорить. Это… Это достаточно серьёзный и долгий разговор. Я не хочу, чтобы между нами снова было хоть что-то, что может развести нас в разные стороны.

Александра нахмурилась, а на лице появилось выражение полного непонимания.

— Что…

— Ничего не говори сейчас, хорошо? — перебил её Кай. — Просто слушай и…

Он проглотил комок в горле, потому что слова с трудом выходили наружу. Рассказывать о себе настоящем было в разы сложнее, чем тогда, когда он делился с ней своим прошлым. В тот раз существовали внешние факторы, который сделали его зависимым от ситуации, в этот же раз… В этот раз он сам принял решение вернуться к тому, от чего всегда старался убежать.

— Просто слушай и постарайся понять меня, — закончил он. — Понять и по возможности простить. Хотя я сомневаюсь, что сейчас уместно говорить о каком-то прощении.

— Кай, я не понимаю…

Он едва заметно улыбнулся, но его улыбка была больше похожа на болезненный спазм.

— Ты поймёшь, просто выслушай меня, и всё.

Кай жестом указал на кровать.

— Присядь, разговор будет долгим.

Он ждал, пока она займёт удобное положение, а сам судорожно соображал, с чего начать свой жуткий рассказ. Когда Кай увидел, что Саша была готова выслушать его, внутри вдруг всё похолодело, а подходящие для объяснений слова пропали, потерявшись где-то в глубинах сознания.

В комнате было тихо. Александра не сводила с него пристального взгляда и не знала, что думать. Она терялась в догадках, боясь того, что он ей скажет. Прошли минуты, прежде чем Бестужев начал свой монолог. Он рассказал ей всё, с самого начала и до конца, ничего не утаивая и не виляя. Подбирать нужные слова было трудно, но Кай не хотел ничего скрывать.

Он говорил и говорил, наблюдая за тем, как на Сашином лице сменялись эмоции. По мере того, как оно становилось мрачным и ещё более бледным, сердце Кая учащало свой темп, отдаваясь в ушах громкими ударами. На мгновение ему показалось, что их было слышно даже в соседней комнате. Страх сковал тело, лишая возможности шевелиться, и единственное, что он мог делать, это следить за мимикой той, что сидела перед ним и не говорила ни слова то ли от потрясения, то ли от абсолютного безразличия к тому, кто изливал ей душу.

Когда Кай замолчал, в комнате наступила тишина. Саша не двигалась, глядя в подушку, лежавшую на её коленях, и вычерчивала на ней странные узоры. Он не сводил с неё глаз, пытаясь понять, что она думала о нём теперь, услышав то, каким он стал. Но её лицо оставалось неподвижным. Лишь по короткому всхлипу, слетевшему с губ, Бестужев догадался, что по её щекам текли слёзы.

Сделав пару шагов к кровати, где сидела Саша, он замер.

— Однажды я сказал тебе, что уйду тогда, когда ты сама меня об этом попросишь.

Александра подняла на него мокрые и красные глаза. Увидев её снова плачущей, Кай в тысячный раз за то время, которое ему потребовалось, чтобы рассказать обо всём, почувствовал себя чудовищем, несущим людям одни лишь страдания и боль, а затем — смерть.

— Сейчас именно тот момент, когда ты можешь это сделать, — произнёс сдавленно он. — И, как бы больно мне ни было, я смирюсь с твоим решением.

Саша смотрела на его избитое лицо, которое покрывали синяки и ссадины, и по-прежнему молчала. Он рассказал ей страшную историю. Страшную и до жути дикую. Он раскрыл ей глаза и представил её взору то, во что превратился, пока они были не вместе. Он явил ей младшего «Ястреба», его вторую сущность, о которой она никогда не знала, а только слышала.

Вытерев мокрые щёки, Александра сделала глубокий вздох и, не отводя от него больших карих глаз, едва сдерживая себя, чтобы не сорваться раньше, чем слова слетят с её губ, прошептала:

— Обещай мне… Обещай, что не позволишь никому из них уйти безнаказанными, что заставишь…

Её голос дрогнул, но, проглотив ком, мешавший говорить, она снова продолжила:

— … что заставишь его пожалеть о том, что он… что они сделали.

Её тело до сих помнило жуткую боль, которую причиняли их прикосновения и движения. Она слышала их дыхание и свои собственные призывы о помощи.

— Пообещай мне, Кай. Прошу тебя.

И только после этого Александра закрыла лицо руками, позволив истерике одержать над собой верх. Её плечи содрогались от рыданий, которые с каждой секундой становились всё громче и громче. Чем глубже доходил смысл всего сказанного Каем, чем больше она осознавала, кто заставил их пройти через всё это, тем увереннее она становилась в том, что приняла правильное решение.

Она любила его. Любила безумно и безгранично. Ей было неважно, что он сделал и почему. Она точно знала: так было нужно, и другого выбора не существовало. Как не существовало и причин, по которым она не смогла бы его простить. Особенно теперь, когда увидела воочию, на что была способна его «семья».

Кай видел, как ей было плохо, как эмоции и чувства рвались наружу через потоки слёз, катившиеся из глаз, как она даже не пыталась с ним бороться, потому что это было бесполезно. Он стоял и не мог пошевелиться. Внутри всё кипело и разрывалось на части, причиняя острую боль, проходящую через всё его и без того измученное тело. Но сделать первый шаг он не решался, боясь, что она оттолкнёт его.

Вдруг Саша резко замерла. Он встретился с ней глазами, по-прежнему не говоря ни слова.

— Мне… Мне неважно, кем видят тебя окружающие, — произнесла почти шёпотом она, поднимаясь на ноги. — Для меня… Для меня ты всегда будешь человеком, которого я полюбила за те качества, которых больше ни у кого нет. Ты… ты слышишь меня?

Он слышал… Слышал и не мог поверить этому. Он не боялся идти в одиночку против Петра Бестужева и его системы, не боялся идти против своего больного братца, но зато боялся остаться один. Без неё. Боялся потерять её уважение. Её искреннюю преданность. Её любовь…

Кай сделал шаг, за ним — другой и, оказавшись около неё, крепко обнял. Ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Когда способность говорить снова вернулась, он отстранил Сашу от себя и сказал:

— Я тебе обещаю, что каждый из них, включая самого Петра Бестужева, получит то, что заслужил. Я тебе клянусь.

Он поднял руку и коснулся её щеки, а затем, склонившись, приник к её губам. Аккуратно, нежно, но достаточно глубоко, чтобы она поняла, как сильно он в ней нуждался.

— Ты знаешь, как сильно я тебя люблю, — проговорил Кай, с трудом заставив себя оторваться от неё.

Глядя в её блестящие глаза, он продолжил:

— Я готов на всё, лишь бы ты всегда была рядом. То, что я делаю… То, что я буду делать, это всё ради того, чтобы моя «семья» больше никогда не смогла забрать у меня то, что мне дорого, чтобы они никогда не смогли навредить тем, кого я люблю и кем дорожу больше всего на свете.

Саша быстро закивала.

— Но… — Кай замолчал, не зная, как озвучить то, что вертелось в его голове.

— Говори, — произнесла Александра, не сводя с него глаз.

— Но мне будет нужна твоя помощь. Ты…

— Да, — уверенно ответила она, не колеблясь ни секунды. — Я хочу, чтобы ты знал, что ты не один. Я сделаю всё, о чём ты попросишь.

Бестужев улыбнулся. Он безумно хотел прижать её к себе, насладиться вкусом таких мягких и желанных губ, но лимит прикосновений на сегодня уже был исчерпан.

— Тогда нам нужно кое-что обсудить.