Глава 43. Отцовский гнев

Позавтракав в одиночестве, Пётр вошёл в свой кабинет ровно в десять часов. В доме не было видно никакого движения. Это выглядело как минимум странно, учитывая то, что Алекс, как и сам Пётр, всегда поднимался рано. Однако это утро почему-то стало исключением.

Мужчина опустился в своё кресло и включил висевшую на стене плазменную панель. Он потратил несколько минут на то, чтобы прослушать, что говорили в одной из информационных передач, которые часто крутили на канале «Россия-24». Однако, не услышав там ничего интересного для себя, Пётр сбавил звук почти до минимума и принялся изучать бумаги, взятые им у Грозного. Те, которые его друг так рьяно советовал не показывать младшему сыну.

Бестужев зажёг сигару и выпустил клубок дыма. Ввести Кая в дело, посвятив его во все детали, было рискованно, но игра стоила свеч. Младший уже не раз доказал, что ему можно верить. Ни один из ищеек, которых Пётр нанимал для слежки за сыном, не сообщил ему, что с парнем что-то не так. Никаких подозрительных встреч, никакой тайной деятельности. Даже мобильный, и тот оказался чистым. Ни звонков, ни смс — ничего. Никакой связи с внешним миром вне системы.

Покоя не давали лишь беспочвенные обвинения Алекса, который до сих пор считал брата предателем и изо всех сил пытался это доказать. Бестужев прищурил глаза, рассматривая тяжёлую зажигалку в руке. Поначалу эти попытки казались ему полезными, затем они превратились во что-то забавное, однако теперь…

Теперь, когда вопрос вставал почти ребром: или Кай становится частью системы, или его выводят из неё насовсем, — это перестало казаться смешным. Действия старшего раздражали Петра, потому что тот портил все планы, не позволяя младшему почувствовать себя нужным и полезным в семейном деле. А последняя выходка с Шереметьевой стала той самой каплей, которая могла переполнить чашу терпения мужчины.

Пётр сделал затяжку и выпустил сизое облако, наблюдая за тем, как оно медленно расползалось по кабинету. До встречи в Коломенском оставалось чуть больше месяца. Если Алекс продолжит нападки на Кая, удержать ситуацию под контролем, зная характер младшего сына, Бестужеву не удастся. Ещё это изнасилование… Александра стала разменной монетой в борьбе Алекса с братом. Это тоже было ему не на руку.

Кай кричал, что Шереметьева не имела для него никакого значения, однако козыри — это то, что Пётр всегда предпочитал держать под рукой. Известие о свадьбе доказало, что младший говорил правду, но Бестужев хорошо знал, что хладнокровия тому не занимать. Кай умело прятал чувства за маской жестокости, а потому держать Сашу при себе, чтобы в нужный момент умело избавиться от двух балластов разом, стало самым лучшим решением проблемы.

Нерешённым оставался лишь вопрос с Алексом. Мужчина глубоко вздохнул и посмотрел на бумаги, лежавшие перед ним. Власть и могущество всегда были тем, к чему он стремился; то, ради чего убирал с дороги ненужных ему людей, начиная от собственной жены и брата и заканчивая обычными пешками, типа Филимонова. Никто не должен был ему мешать. Никто… Даже собственные дети.

Потушив сигару, Пётр взял мобильный, параллельно открыв свой ноутбук. Найдя нужный номер и нажав на клавишу вызова, он стал ждать, когда ему ответят, проверяя новые входящие сообщения в электронной почте.

— Пётр Владленович! — раздался на другом конце довольный голос.

Тишина. Бестужев завороженно смотрел на экран, совершенно позабыв о том, что в руке у него находился телефон.

— Пётр Владленович?

— Мне нужны твои услуги, Макар, — наконец, улыбаясь, произнёс он, всё ещё глядя на то, что пришло на его почту несколько часов назад.

— Я весь во внимании, — голос тут же стал серьёзным, утратив былую лёгкость.

Кай открыл глаза, когда на улице уже во всю светило солнце. Он уснул, даже не раздевшись. В уставшем теле всё ещё ощущалась боль после боя с Демьяном. Предприняв первую попытку встать с кровати, Бестужев пришёл к выводу, что ему стоит повременить с подъёмом. И разум, и тело всё ещё спали. Положив голову на подушку, Кай закрыл глаза. Однако насладиться тишиной и покоем ему не удалось, потому что мобильный, лежавший на тумбочке, громко зазвонил, сообщая о входящем вызове.

Нащупав телефон, Кай поднёс его к уху и сонным голосом ответил.

— Да.

— Как ты себя чувствуешь?

Внутри всё напряглось. Он не ожидал услышать его голос.

— Всё отлично. Я в полном порядке, — произнёс младший, по-прежнему не поднимаясь с кровати.

— Что говорит Громов? Когда он собирается отправить тебя домой?

На губах Кая появилась ухмылка. Значит, ночное представление разыгрывалось по личной инициативе Алекса.

— Ты мне нужен, сын, — продолжил Пётр. — Дела, знаешь ли, не ждут.

В трубке повисло молчание.

— Я буду у тебя через пятнадцать минут, — проговорил размеренно Кай. — Максимум через полчаса.

И снова стало тихо. Мужчина явно растерялся и не знал, что ответить.

— Я у тебя в особняке, отец. В своей комнате.

— Когда ты приехал? — спросил настороженно Пётр.

Улыбнувшись, младший ответил:

— Рано утром или поздно ночью. Это как тебе будет угодно.

Повисла пауза. С каждым новым словом Кай удивлял Бестужева всё больше и больше.

— Почему ты не предупредил меня об этом?

Настороженность в его голосе сменилась раздражением. Пётр не любил, когда что-то шло вразрез с намеченными планами.

— Это тебе лучше спросить у Алекса, — ответил спокойно младший, не обращая внимания на настроение отца. — Ему лучше известны мотивы своего странного поведения.

— При чём здесь Алексей?

— Я буду у тебя в кабинете через полчаса.

— Я задал тебе вопрос!

Кай перевернулся на спину и, улыбаясь, ответил:

— Спущусь через полчаса, отец. Я не маленький мальчик, чтобы жаловаться тебе на своего брата. Спроси у него сам. Скажу только, что и я, и Алекс, и Шереметьева находимся в твоём особняке. Всё.

Произнеся последние слова, Кай завершил вызов и закрыл глаза. Через полчаса будет положено начало финальному представлению длительностью в один месяц. Только бы выдержать! Только бы справиться со всем тем, что он планировал, и что уже решил сделать. Только бы выдержать…

Кай открыл глаза и посмотрел на дисплей телефона. Почти полдень. Он нахмурился, а затем набрал сообщение Саше:

«Только проснулся. Спускаюсь в Преисподнюю к самому Дьяволу 😏 Надеюсь, смогу увидеть тебя в течение дня, если не сгорю в адском пекле. Люблю тебя…»

Пока Кай приводил себя в порядок и одевался, успело прийти ответное сообщение от Александры:

 «Вот совсем не смешно!!! Будь осторожен. Пожалуйста. И я люблю тебя»

Бестужев удалил ветку сообщений и вышел из ванной. Пора начинать играть по-крупному. Он ещё несколько секунд покопался у себя в мобильном, а затем положил его в карман и покинул комнату. Дыхание было ровным, а пульс — спокойным. После ночных приключений ему всё-таки удалось отдохнуть и поспать, не видя снов. Это случалось крайне редко, особенно в последнее время в свете всех происходивших событий.

Не спеша Кай прошёл вдоль по коридору, также размеренно спустился вниз по лестнице и, миновав ещё один недлинный коридор, остановился у дверей в кабинет Петра. Секунда — и он открыл дверь, входя внутрь. Бестужев уже сидел за своим столом и беседовал с Алексом. Судя по их голосам, разговор был не из приятных.

— Доброе утро, — произнёс Кай и прошёл к дивану.

Он чувствовал, что за ним наблюдали две пары глаз. Беседа прекратилась, стоило ему только оказаться в кабинете. К такому ходу событий младший уже давно привык. Он не торопился. Если Пётр вызвал его к себе, значит, всё же что-то ему да сообщат.

Опустившись на диван, Кай скрестил руки на груди и с интересом посмотрел на родственников.

— Я что-то пропустил? Важное? Или это снова меня не касается?

Его слова сквозили сарказмом, но он ничего не мог поделать с собой и со своей манерой общения с отцом. Бросать тому вызов стало привычкой, избавляться от которой Кай не собирался до тех пор, пока с ним не начнут считаться.

— Шутишь? — усмехнулся Алекс. — Значит, идёшь на поправку.

Пожав плечами, младший довольно улыбнулся и сказал:

— Да я, в общем-то, на здоровье и не жаловался. Никогда, заметь.

Бросив быстрый взгляд на Петра, Кай продолжил:

— Ты уже рассказал отцу, где мы были ночью, и что там произошло?

Алекс гневно сверкнул глазами, сжав руки в кулаки. Он отчётливо видел, что тот издевался над ним.

— Давай поделись с ним своими новыми смешными идеями о брате-предателе, который устраивал заговор в охотничьем домике вместе с маленьким привидением по имени…

— Заткнись ты, слышишь? — рыкнул старший, едва держа себя в руках. — Заткнись!

Кивнув головой, Кай, улыбаясь, произнёс:

— Как скажешь, брат. Как скажешь.

Пётр наблюдал за ними и не мог поверить тому, что видел. Когда ситуация успела выйти из-под его контроля настолько, что эти двое перепирались, не обращая на него ни малейшего внимания? Они ненавидели друг друга.

— Я смотрю, ваши взаимоотношения вышли на новый уровень.

Пётр посмотрел сначала на одного сына, а затем перевёл недовольный взгляд на другого.

— На тот, который делает вас обоих в моих глазах изгоями.

В кабинете наступила тишина. Парни уставились на Бестужева.

— Оказывается, вы ещё и молчать умеете в присутствии друг друга. Не ожидал, удивили.

Его спокойный тон и холодное выражение лица говорили о том, что он был недоволен. Недоволен и до жути злой.

— Что ни день, так новое представление с участием одного из вас.

Пётр выдержал паузу, сверля сыновей взглядом.

— Наверное, здесь есть и моя вина, а раз так, значит, мне придётся решать возникшую проблему самому.

— Отец…

— Самому!

Алекс замолчал, так и не успев озвучить то, что хотел.

— Я не знаю, какая муха тебя укусила, — Бестужев продолжал смотреть на старшего. — Но ты абсолютно потерял контроль над собой и своими эмоциями, коих у тебя в нашем деле быть не должно.

Парень молчал.

— Ты ослушался моего приказа в день боя твоего брата с Атикусом, устроил непонятно что в доме Орловых сегодняшней ночью и сейчас продолжаешь вести себя как избалованный ребёнок, у которого отобрали любимую игрушку.

— С ребёнком это верно подмечено, — проговорил тихо Кай.

— Теперь ты! — переключился на него Бестужев. — Ты одержал победу, на которую я рассчитывал, это верно. Но тебе никто не позволял покидать больницу раньше времени. Какого чёрта ты уехал оттуда, не пройдя полный курс лечения?

Брови Кая медленно поползли наверх.

— Нанесённые Демьяном травмы не были такими серьёзными, чтобы валяться в четырёх белых стенах все выходные. Как только мне стало лучше, я решил, что оставаться у Громова нет смысла.

— Да? Тогда почему ты уехал в тот дом, а не приехал в особняк? — не сдавался Пётр.

— Потому что хотел избежать лишних разговоров и подозрений, — спокойно ответил Кай, не сводя глаза с отца. — Мало ли ты, как и мой дорогой братец, посчитаешь, что я могу заняться поисками чего-то важного в твоём доме. Я же «крот».

— Прекрати! — пресёк его речь мужчина. — Ты из кожи вон лезешь, чтобы вывести меня или своего брата из себя. Возникает вопрос: зачем?

С губ Кая сошла улыбка, и выражение его лица стало серьёзным.

— Затем что я хочу, чтобы ты почувствовал то же самое, что чувствую я, когда вижу, что ты мне не доверяешь. Неприятное ощущение, верно?

В кабинете повисла тишина, стоило младшему замолчать.

— Тебя раздражает моё поведение, меня — твоё недоверие. Всё честно. Ты — мне, я — тебе.

Пётр откинулся на спинку кресла и ухмыльнулся. Тело немного расслабилось, а лицо посветлело.

— Вы оба ведёте себя как дети, — наконец заговорил он после недолгого молчания. — Наверное, пора дать вам возможность повзрослеть.

Бестужев-старший посмотрел на Алекса.

— Чтобы у вас раз и навсегда отпало желание игнорировать мои приказы.

Затем он перевёл взгляд Кая, продолжив:

— И придумывать то, чего нет на самом деле.

— Что это значит? — подал голос старший, когда Пётр в очередной раз замолчал, позволяя сыновьям обдумать сказанное.

— Лишь то, что я принял решение, ослушаться которого вы не имеете права.

Он взял сигару и зажёг её.

— Я связался с Макаром, — сказал мужчина, выпустив облако дыма. — Он будет ждать тебя, чтобы набрать новых рекрутов в ряды «Ястребов».

На лице Алекса отразилось недоумение.

— Серьёзно?

— Ты наконец займёшься тем, во главе чего я тебя поставил несколько лет назад, — Пётр посмотрел на всё ещё ошарашенного сына.

— Ты отправляешь меня в Калининград?

— Насколько я знаю, там тоже есть твои ребята, — спокойно ответил Бестужев. — И Макару требуется помощь. За последние несколько месяцев ты забыл, какая часть семейного дела находится под твоим контролем. Настала пора вспомнить об этом.

Алекс молча метал молнии глазами, но не решался ничего сказать. Его переполняли эмоции. За собачью преданность его отправляли в ссылку? Какого чёрта?

— Шереметьева, надеюсь, едет со мной?

— Нет, — ответил Пётр, бросив быстрый взгляд на Кая, но тот никак не отреагировал на его слова. — Саша остаётся здесь.

— Какого..?

— Александра. Остаётся. Здесь! — отчеканил каждое слово Бестужев, выходя из себя. — Ты отправляешься к Макару сегодня же. Билеты на самолёт я уже заказал. Можешь идти собираться. Твой вылет в шесть часов вечера.

Алекс ещё некоторое время сидел, не двигаясь с места и не сводя с отца недовольных глаз. То, что его переполняли чувства, и они были не очень приятные, бросалось в глаза всем, однако старший молчал, чтобы не вызвать ещё большего гнева со стороны отца. Наконец, совладав с собой, он резко встал и молча пошёл к выходу из кабинета.

Когда дверь за ним с грохотом закрылась, Пётр посмотрел на Кая и, улыбнувшись, сказал:

— Теперь что касается тебя…

Младший встретился взглядом с хищным прищуром своего отца, ожидая продолжения. Тот указал рукой на стоявшее перед ним кресло.

— Садись поближе, нас ждёт долгий и серьёзный разговор.