Глава 44. Повышение

Кай медленно встал с дивана и подошёл к столу Петра. Как только он опустился в кресло, раздался уверенный и серьёзный голос мужчины, внимательно следившего за своим сыном:

— Думаю, пришла пора поговорить о важных вещах, сын.

Парень не сводил глаз с отца.

— Ты переходишь на новый уровень, Кай. Не менее опасный, но более ответственный, чем тот, на котором ты находился до этого.

Пётр сделал паузу.

— Пребывание на нём заставит тебя быть настороже двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Ты должен будешь научиться спать, бодрствуя, и просчитывать все свои шаги наперёд.

Кай подавил дикое желание усмехнуться и сказать, что тот опоздал со своими уроками на несколько месяцев. Однако вместо этого он продолжил смотреть на отца, не подавая никаких признаков движения.

— Ты должен будешь научиться считать друзей врагами, отодвинув все свои эмоции и чувства на задний план. Ты должен будешь видеть перед собой только одно: цель, ради которой можно пожертвовать всем, кроме семьи! — продолжал Бестужев. — Ты готов к этому?

В кабинете повисло молчание. Они изучали друг друга, пытаясь прочесть в мимике или жестах каждого хоть какой-то намёк на сомнение, страх или недоверие к своему визави, но не один из них не видел ничего такого. Холодный взгляд. Спокойное лицо. Ровное дыхание. Расслабленная поза.

— Если ты затеял этот разговор, отец, значит, ты считаешь, что я готов, — ответил Кай, после недолгого молчания. — Мне остаётся лишь подтвердить твою уверенность своим согласием.

С этими словами младший достал из кармана телефон и пачку сигарет. Положив их перед собой на край стола, он, не сводя глаз с Петра, сказал:

— Думаю, мне нужно закурить, и после этого я буду готов выслушать тебя и принять то, что ты собираешься мне сообщить.

Достав сигарету, Кай прикурил её и, сделав глубокую затяжку, слегка расслабившись, произнёс ровным и уверенным голосом:

— Начнём?

Пётр прищурил глаза, глядя на сына. Он медлил, словно пытался найти какие-то изъяны в его идеальном поведении. Бросив быстрый взгляд на мобильный, Бестужев едва заметно улыбнулся краешком губы и, протянув руку Каю, произнёс:

— Позволь взглянуть на твой телефон.

Младший колебался лишь одно мгновение, а затем взял свой гаджет и отдал его отцу.

— Пароль «семнадцать — ноль — девять».

На его лице появилась слабая улыбка. Либо разговор предстоял на самом деле такой серьёзный, либо Пётр умело следовал своим установкам — видеть в каждом друге врага. Даже в том, которого он собирался посвятить во все детали своего бизнеса. Младшему хотелось верить, что в его случае действовал первый вариант.

Когда Бестужев разблокировал дисплей, он нажал на боковую клавишу и отключил мобильный Кая, положив его на стол рядом с собой, и только после этого напряжённое лицо слегка расслабилось, а поза стала непринуждённой и вальяжной. Однако, несмотря на все эти признаки открытости перед своим собеседником, глаза мужчины по-прежнему оставались холодными и пронзительными, словно он пытался сканировать сына и заглянуть тому прямо в душу.

— Теперь, я думаю, мы оба готовы к серьёзному разговору.

Пётр опустил глаза на бумаги, лежавшие перед ним, и, пододвинув чёрную папку младшему, встал, выйдя из-за стола. Подойдя к окну, мужчина замер, глядя на сосновый бор, лежавший перед домом. Кай без лишних слов понял, что нужно делать. Он открыл документы и начал изучать то, что в них содержалось. Это были сметы, графики, таблицы и карта Москвы и области — всё то, что ему предстояло изучить вдоль и поперёк, чтобы он смог увидеть всю картину целиком и убедиться в правоте Бестужева в том, что за наркотиками и впрямь было будущее.

Стрелки висевших в кабинете часов медленно ползли по кругу, отсчитывая минуты. Пётр по-прежнему стоял у окна, не двигаясь, как античная скульптура, а Кай, хмурясь время от времени, изучал бумаги, не спеша перекладывая их с места на место. По мере того, как он всё глубже окунался в преступную деятельность отца, выражение его лица становилось всё более мрачным. Младший даже представить себе не мог, что такое было возможно.

Скорее всего, он и впрямь оказался недалёкого ума, если ни разу не задался вопросом, чем ещё мог заниматься Пётр помимо нелегальных и подставных боёв и юридических афёр с документами. Кай смотрел на эти огромные цифры и не верил своим глазам. Судя по датам, которые значились в таблицах, Грозный и Бестужев продвигали это дело уже чуть больше полугода. Первые фамилии и сметы, в которых они значились, датировались декабрём прошлого года.

Шесть месяцев, и такой колоссальный результат! Деньги и покрываемая территория… В голове не укладывалось, что такое было возможно… Под вопросом лишь оставалась пара листов с разноцветными именами и кличками, разбитыми на несколько столбцов.

Младший взял карту и, пробежавшись по ней глазами, покачал головой.

— Зелёным отмечены все точки в городе и области, которые находятся под нашим с Грозным контролем. Это то, что приносит ежедневный и ежемесячный доход, — говорил Пётр, не глядя на сына. — Синие чернила охватывают то, что ещё предстоит получить, если твоё выступление в Коломенском будет иметь положительный результат.

Кай нахмурился. Да вся карта была испещрена зелёным, словно он смотрел не на территорию Москвы, а на сибирские угодья. Синие точки оказались не столь многочисленными, но их тоже было много. Однако не больше, чем красных. Теперь разноцветные именные списки приобрели свой смысл.

— Что значит красный цвет? — спросил серьёзно младший, изучая карту.

Он насчитал их чуть больше полусотни, и разбросаны они были в хаотичном порядке, никакой закономерности, как среди зелёных или синих цветов. Бестужев медлил. Кай переводил взгляд с таблицы с именами на карту, и назад. Минуты шли, а в кабинете царило молчание. Лицо младшего стало почти каменным, когда он повторил свой вопрос, адресованный отцу, на который он и так уже знал ответ.

— Я спросил, что значит красный на карте?

Отвернувшись от окна, Пётр посмотрел на сына и, улыбнувшись, сказал:

— А это, Кай, те места, куда ты должен будешь наведаться в ближайший месяц в роли всем так хорошо известного младшего «Ястреба» и разобраться с теми, кто может разболтать то, что знать никому не положено до определённого дня и часа.

Кай почувствовал, как внутри всё похолодело. Он боялся поднять глаза на отца, потому что знал, что в этот момент выдаст себя с потрохами. Он не был готов к такому повороту событий. Не так быстро. Не сейчас. Не таким образом.

— Ты меня слышал?

Младший молчал, собираясь с мыслями, делая вид, что изучает списки и карту. Секунда, вторая, третья…

— Ты меня слышал, Кай?

Парень сделал ровный глубокий вздох, а затем, медленно оторвав глаза от бумаг, посмотрел на Петра. Тот не сводил с него пристального взгляда, всматриваясь в лицо сына. Бледное, покрыто местами синяками и ссадинами, но спокойное..?

— Я тебя прекрасно понял.

Уголок губы едва подёрнулся, и мужчина продолжил:

— Филимонов оказался одним из многих, как видишь, кто мог угрожать нашему успешному делу. Ты отлично справился, а значит, тебе и карты в руки. Алекс сказал, что ты и бровью не повёл, когда нажимал на курок. Именно такой каратель мне и нужен.

Кай видел перед собой список имён, которые начинали медленно прыгать перед глазами, пока отец разъяснял ему суть «работы с красными». Хотя это и так было очевидно. Но он не подписывался на такое! Он не собирался быть палачом! Он хотел лишь одного — мести! Не им, а Петру Бестужеву… Но Судьба опять меняла условия игры… В который раз…

— Ты планируешь убрать их к концу июля? — подал наконец голос Кай. — Всех?

Пётр пожал плечами и вернулся на своё место. Сев в кресло, он сказал:

— Не думаю, что есть смысл убивать их всех. С некоторыми можно договориться. Здоровье близких родственников часто заставляет неготовых людей менять своё мнение.

Выдержав паузу, он улыбнулся и добавил:

— Кому, как не тебе, об этом прекрасно знать.

Кай нахмурился и растерянно покачал головой, не понимая, что тот имел в виду.

— Я же говорил тебе, сын, что гены возьмут своё, — пояснил Бестужев. — У меня есть для тебя кое-что.

С этими словами он открыл крышку своего ноутбука и, щёлкнув несколько раз по клавишам, развернул дисплей к младшему.

— Одно очень интересное кино, которое мне прислали сегодня утром. Жаль, конечно, что без звука, но там и так всё предельно ясно.

Кай смотрел на экран ноутбука, а сердце не спеша замедляло свой ритм. Он с силой сжимал кулаки, а на лице заходили желваки из-за с силой стиснутых челюстей. Кай пытался держать себя в руках и придумать хоть что-то, чтобы предъявить это отцу, но то, что он видел, невозможно было объяснить. Никак… Ничем… Картинки передавали всё ясно без лишних слов. Как же он мог так облажаться, мать его? Как? КАК?!

Пётр смотрел на неподвижного сына и ликовал. Он нашёл доказательства тому, что находилось под вопросом всё это время. Он нашёл то, что могло связать младшего настолько крепко, что тот выполнит любое его пожелание, требование или приказ. Долгое ожидание дало свои плоды. Первое поражение Кая за девять месяцев! Его слабость! Его Ахиллесова пята! Имя которой было всё то же — Александра Шереметьева…