Глава 46. Ничего личного, детка

Минуты, которые медленно тянулись, пока они ожидали появления девушки, показались Каю вечностью. Он пытался побороть дрожь в руках, которая появилась сразу же, как только Пётр закончил звонок и сообщил, что Саша скоро будет у них. Младший сидел в кресле напротив отца, отвернувшись к окну. Сам он был здесь, но его мысли находились далеко от этого места.

Принятое им решение казалось единственно правильным. Разум понимал это, но сердце… Это грёбаное сердце и Архиповская порода бунтовались, срываясь с цепей и причиняя жуткую боль. Но так было надо. Так было правильно. Так всем будет лучше… И ей, и… А он постарается пережить это.

— Пётр Владленович? — тихий голос Саши вывел его из состояния оцепенения и глубокой задумчивости. — Вы хотели видеть меня?

Александра вошла в кабинет, и её взгляд тут же упал на Кая. Мгновение, и она уже смотрела на Бестужева-старшего, не подавая вида, что младший хоть как-то привлёк её внимание.

— Да, Саша. Проходи.

Пётр поспешил встать из-за стола и пойти ей навстречу, оставляя Кая одного. Взяв её за локоть, он провёл Шереметьеву к дивану и помог ей сесть.

— У нас тут очень интересная беседа состоялась с сыном.

Саша бросила на Кая быстрый взгляд, а потом снова вернулась к Петру.

— И нам срочно потребовалось твоё присутствие, — продолжал мужчина, возвращаясь на своё место. — Вернее, не нам, а конкретно ему.

Александра растерянно качала головой. В её поведении отсутствовало наигранное непонимание, потому что она и впрямь не догадывалась, зачем её сюда позвали, да ещё и по просьбе Кая. Да, между ними существовала договорённость, но, согласно ей, они держались на расстоянии друг от друга и даже в мыслях не допускали близкого общения: ни жестами, ни взглядами, ни тем более прямыми заявлениями о желании поговорить. Ещё и в присутствии Петра.

— Я… Что-то случилось?

Бестужев улыбнулся и перевёл довольный взгляд на младшего. Он не переставал удивляться тому, как ловко эти двое играли свои роли, отрицая всякую связь между собой.

— Девушка задала вопрос, Кай, — проговорил Пётр, глядя на сына. — Она хочет получить ответ. Так же, как и я, в общем-то. Так зачем ты позвал её сюда?

Младший даже не посмотрел в сторону Александры. Всё его внимание было сосредоточено на Петре. Да и как он мог смотреть ей в глаза, зная, что собирается сделать? Как? Сердце громко стучало, словно метроном, отсчитывая быстрые ровные удары, и отдаваясь болью в висках. Он должен успокоиться, иначе всё пойдёт не так, как нужно. Но как, мать его, ему успокоиться, когда он собирался сделать такое?!

— Кай?

— Я хочу, чтобы ты раз и навсегда убедился в том, что моим словам нужно верить, отец, — начал спокойно младший. — Особенно, когда дело касается будущего. Будущего моей семьи.

В кабинете воцарилась тишина, стоило только ему замолчать.

— Ты почему-то до сих пор считаешь, что я — тот самый восемнадцатилетний импульсивный мальчишка, который не может ответить за свои слова и не понимает всей важности того, с чем имеет дело.

Саша слушала его, а по коже бежали мурашки. Она ещё никогда не видела Кая таким. Серьёзным, опасным и сосредоточенным. Одно его спокойствие и интонация, с которой он произносил свою речь, бросали её в дрожь. Она на самом деле не знала его. Не знала вторую сущность, которая поглотила его за то время, пока он находился в этом страшном криминальное мире. И сейчас она видела её во плоти. Видела, слышала и смотрела на то, что эта сущность делала.

— Ты абсолютно уверен в своей правоте на мой счёт, что даже не допускаешь и мысли, что что-то в твоих планах может пойти не так, как ты того хочешь, — продолжал Кай, вставая со своего места и направляясь к шкафу, стоявшему около стены.

Младший чувствовал на себе пристальные взгляды отца и Саши.

— Он всё ещё хранится здесь, или ты убрал его подальше, когда я появился в твоём доме?

Кай открыл стеклянную дверцу и выдвинул правый ящик. На лице появилась довольная улыбка. Достав пистолет, Кай проверил «магазин», снял оружие с предохранителя и передёрнул затвор. Когда он повернулся к Петру, довольное лицо стало серьёзным, а в глазах полыхал огонь. Бестужев пытался держаться спокойно, но по его позе и взгляду было видно, что он нервничал. Его застали врасплох. Первый раз за долгое время. Первый раз за двадцать четыре года.

Кай рассматривал оружие, небрежно держа его перед собой и не поднимая глаз ни на Сашу, ни на Петра. Он сдерживал эмоции, заталкивая их глубоко внутрь и оставляя на поверхности лишь холодный расчёт. Он показывал им того, кого никто, кроме его жертв, никогда не видел.

— Единственное, чего я хотел, когда вернулся и принял решение быть с тобой, — заговорил Кай ледяным голосом, посмотрев на отца, — это стать во главе той империи, которая принадлежала Архипову.

Он не двигался с места.

— Чтобы оказаться на равных с тобой. Чтобы показать, что я чего-то стою. Чтобы, чёрт тебя побери, ты увидел, что я — твой сын и готов следовать за тобой куда угодно, потому что мы — семья!

Младший сделал несколько шагов по направлению к столу отца, сократив тем самым расстояние между собой, ним и Александрой.

— Но моих слов тебе было мало. Именно поэтому я предложил убрать Влада с дороги. Я сам вызвался добровольцем, чтобы ты, мать твою, видел, что я настроен решительно и не играю в игры, в которых ты меня подозревал всё время!

Узкий прищур глаз Петра показывал, что мужчина нервничал и не знал, чего ожидать от сына. Ему было знакомо это состояние, когда за напускным спокойствием скрывался ураган, способный разрушить всё, что находилось на его пути. Бестужев внимательно слушал, что говорил Кай, и пытался понять, предугадать, что тот намеревался делать. Но всё было напрасно. Речь сына звучала так, что вопросов не оставалось, кто должен пострадать: либо сам Пётр, либо…

Бестужев бросил быстрый взгляд на Сашу, а затем снова посмотрел на младшего.

— Хочу ли я её? — Кай усмехнулся и кивнул в сторону Александры.

Та была напугана. До смерти. До чёртиков. И боялась она не Петра, а его: того человека, который говорил, что любит. Того, кто пошёл ради системы, чтобы защитить её. Того, кого она, оказывается, совсем не знала.

— Конечно, хочу! — продолжал Кай. — Ты был уверен, что я люблю её. Но страсть и любовь — две абсолютно разные вещи, отец. Две стороны одной монеты, скажешь ты, но суть в том, что они находятся по разные стороны друг от друга. Прямо как я и она.

Младший замолчал, и в кабинете наступила тишина. Кай смотрел на отца и видел его страх.

— Ты спрашивал меня любовь или семья, — улыбнулся парень, согнув руку с пистолетом в локте и по-прежнему не отрываясь от лица Петра. — Знаешь, каков будет ответ?

Напряжение в комнате достигло своего апогея. Бледное лицо Бестужева не выражало никаких эмоций. Саша, не шевелясь, следила за каждым движением Кая, вслушиваясь в его слова и холодея от ужаса. Неужели это было то, что он на самом деле думал? Этого не могло быть!

— Так каков будет ответ, отец?

Бестужев паниковал. Губы младшего искривились в ухмылке: он на верном пути. Выдержав короткую паузу, больше не колеблясь ни секунды, Кай произнёс:

— Ты и в этот раз не угадал. Конечно же, семья.

Он сверкнул чёрными глазами и, переведя холодный и расчётливый взгляд на Сашу, навёл дуло пистолета на неё.

— Моя семья и её безопасность всегда будет стоять на первом месте.

— Кай! — раздался громкий крик Петра, а спустя секунду прозвучал глухой звук выстрела.

Александра не сразу поняла, что произошло. И только когда её плечо пронзила жуткая острая боль, она осознала, что сделал Кай. С её губ сорвался вскрик, который тут же перешёл в болезненный стон. Саша ухватилась за раненое плечо и ощутила кровь на своих пальцах. Только увидев её, до неё дошёл ужас всей этой ситуации: если бы не срывающийся голос Петра Владленовича, Кай бы убил её. Он спустил курок, не задумываясь и не колеблясь. Он хотел сделать это… Не по чьему-либо приказу, а по своему собственному желанию.

— Ты с ума сошёл! — раздался гневный голос Петра.

Кай видел, как она страдала, но цель, стоявшая перед ним, была важнее. Он слышал и чувствовал, как Саша мучилась от боли, но благополучие семьи стояло на первом месте. Бестужев знал о его слабых местах, но забыл о своих. Младший сумел обыграть отца, заставив того испытать страх. Его главный козырь, которого он мог лишиться. Значит, Александра и впрямь была ему так дорога? Самое время продолжить эту безумную и страшную игру и поверить это.

Переведя спокойный взгляд на отца, Кай сказал:

— А теперь скажи, нужна она мне или нет.

Пистолет по-прежнему находился в его руке и был наведён на Сашу.

— Ответь, люблю я её или нет. Думаю, что ответ очевиден. Но я озвучу его для тебя ещё раз, чтобы ты прекратил сомневаться во мне: она была нужна мне только для того, чтобы погасить страсть и удовлетворить своё желание снова обладать её телом. Ни о каких чувствах, а тем более о любви, речь не шла.

Они сверлили друг друга испепеляющими взглядами и переваривали то, что произносилось вслух ледяным и безэмоциональным голосом.

— Ты сомневался во мне всё это время вплоть до настоящего момента. Но я рассею твои сомнения. Я могу добить её, хочешь? Ты когда-то просил меня сделать это с её сестрой, но тогда мои приоритеты явно были расставлены неверно.

Пётр тяжело дышал, слушая слова младшего. Страх и паника отступили сразу, как он понял, что случилось. Теперь снова в дело вступил разум. Мужчина наблюдал за действиями Кая, пытаясь разгадать, какую игру тот затеял. Но суровая правда заключалась в том, что Бестужев больше не видел перед собой игрока. Он видел своего сына. Такого, которого всегда хотел иметь при себе. Взрощенного по своему образу и подобию. Решительного и бездушного демона. Оружие, чьими руками можно было сеять страх в глазах и сердцах конкурентов.

Однако эта бравада могла оказаться очередной пылью. Или нет? Пётр колебался. Последняя поверка, и всё. Чистый лист. Великие дела. Непобедимая империя. Бестужев улыбнулся. Ставки сделаны. Саша, конечно, была нужна ему, но теперь, когда управлять младшим, угрожая её жизни, не имело никакого смысла, оставалось лишь одно: убедиться в верности Кая окончательно и бесповоротно, а её — списать со счетов. Игра началась!

— Хочу, — ответил Пётр, вкладывая в свои слова максимум уверенности, которой вовсе не испытывал.

Смерть Шереметьевой будет иметь последствия, он это знал. Её видели на приёме, она ночевала у Орловых, о ней знали как минимум в двух элитных клиниках столицы. Убрать столько свидетелей было нереально. Но, если младший блефовал, то девушка останется жива, а Бестужев выведет сына на чистую воду. А если нет..?

— Как скажешь.

Кай сделал пару шагов по направлению к сидевшей на диване и истекающей кровью Александре. Их взгляды встретились на долю секунды, но этого было достаточно, чтобы каждый из них понял, какую самую главную ошибку в своей жизни совершил.

— Ничего личного, Саш. Рациональный подход, ибо семья — это всё, — произнёс ровно младший и поднял руку с пистолетом на уровень её головы.

Повернувшись к отцу, он ухмыльнулся и сказал:

— Надеюсь, проблем с её исчезновением не возникнет? Не хочу, чтобы граф Орлов начал копать под нас в самый неподходящий момент.

Его главный козырь был брошен. С этими словами он повернулся к дрожащей Александре.

— Кай, прошу тебя. Ты… Это не ты.

— Холодный расчёт, и ничего личного, детка.

Он нажал на курок, успев изменить траекторию пули в самый последний момент. И в этот же самый момент, Кай услышал громкий голос Петра, пытавшегося его остановить. Шах и мат, твою мать! Младший был уверен, что отец не станет рисковать. Жизнь Саши, возможно, не стоила и ломаного гроша в глазах этого чудовища, но последствия… Игра закончилась, и младший вышел победителем. Но только какой ценой?!

Раздался глухой выстрел. Пуля пробила обшивку дивана, пролетев в нескольких сантиметрах от головы мертвенно-бледной Саши, успевшей попрощаться с жизнью.

— Ты доказал свою верность, — выплюнул Пётр эти слова, выбегая из-за стола.

В голове не укладывалось, что бы произошло, не останови он его. Мужчина тяжело дышал, борясь со страхом внутри.

— Я знаю, — улыбнулся Кай. — Делай с ней, что хочешь.

Он опустил руку с оружием. Бросив пистолет на пол, младший сказал:

— В следующий раз я спущусь к тебе в кабинет лишь тогда, когда ты будешь настроен на работу и на серьёзные дела, а не на просмотр домашнего порно у камина.

Развернувшись, Кай пошёл прочь. В дверях он успел столкнуться с Алексом.

— Счастливого пути, братишка, — съязвил напоследок он, лишь бы тот не смог увидеть его истинных чувств и эмоций на богатом мимикой лице.

— Что здесь произошло? — спросил старший.

— Звони Громову! — рявкнул Пётр.

Это стало последним, что услышал младший, захлопнув дверь за своей спиной. Он медленно миновал короткий коридор и поднялся по лестнице на второй этаж. Движения были спокойные и размеренные, а внутри догорали последние остатки его души. Жалкие кусочки, превращающиеся в пепел. В тлен. Теперь пути назад больше не было. Он остался один. Настоящий изгой в её глазах и в своих собственных.

Войдя в комнату, Кай прошёл в ванную и, включив холодную воду, умылся. Посмотрев на своё отражение, он увидел монстра. Того, который во благо какой-то цели предал то, что позволяло ему жить, а не существовать. Младший ещё несколько мгновений наблюдал за своим бледным лицом, а затем взял мобильный и набрал текст сообщения:

«Саша у Громова. Она вне игры. Вытащи её оттуда, пока Пётр не перевёл её в Царицыно и не превратил в овощ»

Выйдя из ванной, Кай лёг на кровать и закрыл глаза, а в голове всё ещё звучали его слова: «Моя семья и её безопасность всегда будет стоять на первом месте». На губах появилась слабая улыбка.

— Пускай даже такой ценой, но ты в безопасности, — прошептал он, и, проглотив ком в горле, вытер мокрый след на щеке.

Ему нужна была передышка. Он устал. Устал и хотел только одного: отдыха и возможности не видеть её испуганных глаз и искажённого гримасой боли лица, которые так и стояли перед ним, снова и снова напоминая о том, кем он стал и что сделал.