Глава 5. Сила "голубой крови"

Ночь накануне очередного отцовского задания оказалась беспокойной. Кай метался по кровати в холодном поту, снова и снова наблюдая один и тот же сон. Картинки сменяли друг друга, хаотично мелькая перед глазами. Никакой логики, простой набор лиц, искажённых страхом, болью, ненавистью или презрением. Слова проклятий, нервный смех, ругательства — всё то, что он слышал о себе, когда бил, ломал, калечил или… убивал. Убивал… Один раз он нажал на курок, но этого хватило, чтобы не спать ночами и забыть о покое.

Кай остановил машину около огромного здания гостиницы, где его уже должен был ждать Архипов. Он связался с отцом в первый раз после того разговора, когда нашёл Александру в луже крови в её квартире.

С каменным лицом Кай вышел из машины и направился к главному входу. Ему не составило никакого труда найти нужный номер, сложно оказалось держать себя в руках и изображать ледяное спокойствие. Постучав в дверь, он стал ждать, когда Влад откроет.

Мужчина, как всегда, когда они встречались с ним, был одет в дорогой костюм и белоснежную рубашку, производя впечатление преуспевающего бизнесмена, а не криминального авторитета из Питера.

— Кай! — широко улыбнулся Архипов и, подав ему холодную руку, жестом предложил войти внутрь.

— Привет, — сухо ответил Кай, чувствуя, как его то и дело бросало то в жар, то в холод.

— Выпьешь чего-нибудь? — поинтересовался Влад, подойдя к бару.

Бестужев осматривал номер и явно был полностью погружён в свои мысли, проигнорировав вопрос отца.

— Кай? — позвал его тот. — Всё в порядке?

Парень закивал головой, возвращаясь в просторный номер-люкс, который занимал Архипов. Смерив его взглядом, Бестужев изобразил улыбку, больше похожую на болезненный спазм, и тихо сказал:

— Да, я просто… Я просто устал.

— Так о чём ты хотел со мной поговорить?

Влад не спеша прошёл к дивану и также медленно опустился на него. Казалось, что каждое движение стоило ему огромных усилий. Кай следил за ним внимательным взглядом, а руки разжимались и сжимались в кулаки.

Наконец-то их взгляды встретились, и Архипов на мгновение замер, а на его губах появилась тёплая улыбка. Он едва заметно кивнул, явно успокаивая нервничающего сына. На лице Кая отразилась растерянность, а затем оно стало серьёзным, и через секунду тишину в комнате нарушил его спокойный голос:

— В одну из наших встреч ты сказал, что смерть — это лёгкое наказание, и что она подразумевает лишь один финал.

Влад молча сидел на диване и рассматривал стакан с коньяком, который держал в руке.

— Ты говорил, что нет ничего страшнее, чем жить, когда твой разум разъедает…

— Короче, Кай! — произнёс резко мужчина и поднял блестящие глаза на сына.

Проглотив ком горле, Бестужев резким движением вытащил пистолет и навёл его на Влада. На лице отображался шквал эмоций, сменяющих друг друга, а рука, державшая оружие, предательски тряслась. В первый раз он должен был отнять жизнь у человека. В первый раз ему предстояло стать палачом…

Архипов спокойно смотрел на дуло пистолета, о чём-то размышляя. Его лицо не выражало ни страха, ни паники. Ничего. Оно было безмятежным. Вернувшись из своих мыслей, он посмотрел на Кая. Тот медлил.

— Давай, сделай это, — тихо сказал он, и уголок его губы подёрнулся в улыбке.

В номере царила тишина. Секунды… Минуты… Рука не слушалась, игнорируя сигналы, посылаемые мозгом. Мокрый палец чувствовал курок, но сил спустить механизм не было.

— Сделай это, Кай. Лучше быстрый финал, чем жизнь в мучениях.

Сердце бешено билось о рёбра, а дыхание уже в который раз сбило свой ритм, но тянуть больше было нельзя. Бестужев на мгновение закрыл глаза, а когда открыл их снова, в них читалась пустота: ни боли, ни переживаний, ни отчаяния. Два чёрных омута.

— Прости меня, — едва слышно, зная, что его прослушивают, прошептал Кай.

Глухой звук выстрела нарушил тишину, и тело Влада обмякло. Недопитый стакан упал на пол, а рука безжизненно упала на мягкую подушку, лежавшую рядом с ним…

Тяжело дыша, Бестужев открыл глаза, вырвавшись из сна. В комнате было душно. Он встал с кровати и подошёл к окну. Остатки увиденного всё ещё стояли перед глазами, заставляя тело ощущать неприятную дрожь. Выйдя на балкон, Кай почувствовал, как голый торс тут же окутала ночная майская прохлада. Вдох. Выдох. Сердце понемногу возвращалось к своему прежнему ритму.

Руки легли на холодные перила. Разум ещё находился под действием сновидения, но сознание постепенно отрезвляло его, напоминая, что утром снова ожидается очередная игра в лотерею. Избить, сломать, покалечить или… убить. Делайте ваши ставки, господа! Последнее выпало ему лишь однажды…

Кай крепко зажмурился. Чёрт бы побрал эти сны и грёбаную нервозность! Кошмары стали неотъемлемой частью его жизни, но раньше он мог быстро побороть их, рассеяв жуткие видения, оставшиеся в памяти, сигаретой или ночной прохладой, но теперь всё изменилось. Как и он сам…

Подняв глаза к небу, Бестужев ещё несколько раз глубоко вздохнул, а затем вернулся в свою комнату, оставив дверь на балкон открытой. Откинувшись на подушку, Кай взял с тумбочки телефон. Час ночи. Он проспал всего лишь пару часов, но не это заставило его нахмуриться. На дисплее висело новое входящее сообщение от неизвестного. Время отправления — полтора часа назад.

«Привет… Ты спишь?»

Кай убрал текст с экрана и заблокировал мобильный. Как же его достали все эти тайные поклонницы, пытавшиеся добраться до того места, где когда-то было сердце! Они из кожи вон лезли, только бы младший обратил на них своё внимание. Бесило лишь незнание того, с чьей подачи это делалось: его отца или брата. Бестужев фыркнул, перевернувшись на живот и уставившись в стену, где отражался бледный свет полной луны, заглядывающей в окно.

Глубоко вздохнув, он попытался расслабиться и уснуть, однако из головы не выходил текст сообщения. Кай резко открыл глаза и, повернувшись к тумбочке, схватил телефон. Эрик только вчера отдал ему симку. Этот номер никто не знал, кроме самого Кая и Графа. Бестужев нахмурился. Орлов не мог засветить не свой контакт. Тогда откуда…

Кай посмотрел, куда пришло сообщение. Его старая сим-карта. Номер, который был известен лишь нескольким людям. Мозг тут же выдал информацию: отец. Больше некому. На губах появилась ухмылка, пропитанная горечью и обидой. А ведь он ему почти поверил… Чёрт! Сентиментальный идиот! Клюнул на его сердечные лобзания? Получай нож в спину!

Кай набрал комбинацию цифр и стал ждать ответа, но ему сказали, что абонент вне зоны действия сети. Ещё бы! Набрав ответный текст, он отправил сообщение неизвестному:

 «Сплю, что и тебе советую делать ночами. Adiós[1]!»

Он бросил телефон на тумбочку и закрыл глаза. Ну, что же, продолжаем дальше играть в игру «Найди крота». Восемь месяцев напряжения. Тридцать две недели кошмаров. Двести сорок мучительных дней под недремлющим оком Петра. И до сих пор в «чёрном списке»… Что же ещё ему надо? Он лишил себя всех воспоминаний о матери, даже той маленькой мелочи, которая находилась у его сердца; стал палачом для собственного отца; запятнал светлую память той, что видела его настоящим, а не бессердечным и хладнокровным карателем.

Единственный, кто до сих пор оставался с ним, был Эрик. Тот человек, который костьми ляжет, но не предаст. Тот, кто знал истинную цену дружбы и за кого Кай цеплялся, как за свой последний спасательный круг. Отец Орлова, Виктор, был потомственным графом, и воспитал достойного сына, несмотря на то, что последний имел достаточно тяжёлый и взрывной характер.

Бестужев не понимал, как им до сих пор удавалось сохранять свою дружбу, потому что они оба не привыкли уступать, желая до конца отстаивать то, что считали правильными. «Дворянские корни и голубая кровь — это тебе не какая-нибудь ерунда!» — шутил Граф. — «А потому заткни куда подальше свои амбиции и слушай то, что велит тебе сердце. Это касается всех: друзей, врагов и тех, кого мы называем любимыми».

Кай открыл глаза. Дворяне… Однако какой бы глупостью ему это ни казалось, а честь для Эрика стояла превыше всего. Знание этого и его готовность прикрыть Бестужева в любой момент, когда того требовали обстоятельства, — живое доказательство, что Граф не купится ни на чьи льстивые слова и оды, оставляя рассудок трезвым и следуя своим собственным убеждениям. А убеждения его просто кричали, что у приятеля проблемы и ему нужна помощь. Что же касалось кучи вопросов, которые с каждым разом только множились… Это то, что волновало Эрика меньше всего. Пока… На тот момент, когда Орлов потребует наконец ответы, Каю уже будет, что рассказать.

Бестужев снова закрыл глаза. Нужно постараться уснуть. Скоро утро, а новый день ничего хорошего ему не готовил, как, в принципе, и ночь. Однако ночью он хотя бы был предоставлен самому себе и своим мыслям, разъедающим мозг, словно кислота. Но это уже его проблемы. Он сам выбрал этот путь, а значит, и нести этот крест придётся одному, как бы тяжело это ни было.