Глава 50. Недостойный

За пару дней до предстоящих выходных и беседы с Петром список сократился ещё на пять человек, четверо из которых, как и первые «случайные жертвы», оказались в больнице в тяжёлом состоянии. Каждого из них Кай медленно и мучительно доводил до бессознательного состояния, пытаясь выяснить, какую роль те играли в делах отца.

Чем больше людей окажется на больничной койке, тем быстрее разнесутся слухи о том, что младший «Ястреб» встал на тропу войны. По чьему приказу? Это волновало Кая меньше всего, хотя исходя из того, что страдали люди Петра и чужие «крысята», старший Бестужев останется вне подозрений. Виновным сделают лишь одного. Но это тоже не беспокоило младшего. Его основной задачей стало заставить «шестёрок» из списка, если те обладали умом, залечь на дно. Заставить их спрятаться, догадавшись, за кем охотится каратель. Это был единственный выход, чтобы не запятнать себя кровью всех шестидесяти трёх человек.

С четырьмя всё шло гладко. После нескольких убедительных «доводов», те сдались и выболтали всё, что знали. Однако с пятым возникли проблемы. Только сейчас, стоя под холодными струями воды, Кай понимал, что тот парень никак не мог оказаться «случайным» свидетелем. Слишком много спеси и гонора. Слишком много амбиций и угроз. Он наверняка был «кротом», копавшим под Петра от лица одного из его конкурентов. На губах младшего появилась улыбка. Хорошо, если тот делал это дольше, чем предполагал Бестужев-старший, перед тем как поместить того в свой «красный список».

Кай поднял голову вверх. Но льющаяся сверху ледяная вода уже не спасала. Зубы отбивали чечётку, а единственное, о чём мог думать мозг, это насколько удачным окажется его план. Обвести Петра вокруг пальца не удастся, стоит только тому соотнести все факты вместе, и умысел младшего раскроется. А с лёгкой подачи Грозного, они вычислят Кая на «раз». Но это тоже мало его волновало. На первое время он что-нибудь придумает, а потом — гори оно всё синим пламенем.

Главное было продержаться до тринадцатого июля, а там награда найдёт каждого своего героя. И младший «Ястреб» лично об этом позаботится. Кара постигнет всех. Всех и каждого, кто заставил страдать его близких.

Когда холод стал таким, что терпеть его не было сил, Бестужев выключил воду и, закрыв глаза, несколько раз глубоко вздохнул. Капли воды, стекая по его волосам, медленно ползли по щекам к подбородку и падали на грудь, где находился шрам, оставленный Атикусом. Кай ощущал, как холод понемногу отступал, а тело наполнялось теплом.

Как же ему хотелось, чтобы и его жизнь, покрытая мраком, погрязшая в собственной лжи и чужой крови, точно также смогла однажды хоть на чуть-чуть стать светлее. Но он прекрасно понимал, что своей темнотой убивал любые задатки света, которые пытались прорваться к нему сквозь эту чёрную, бездонную и бесконечную завесу, поглотившую его всего, без остатка.

Выйдя из душа, Кай взял полотенце и направился в комнату. Бросив быстрый взгляд на мобильный, он увидел, что световой индикатор подавал признаки жизни. Когда Бестужев разблокировал экран, там висело оповещение о нескольких пропущенных вызовах от Графа. Кай нахмурился. Со своей новой «работой» он абсолютно забыл о друге. Сделав попытку набрать его номер, младший тут же сбросил вызов.

Сев на кровать и отвернувшись спиной к камере, Кай поставил локти на колени и обхватил голову руками. Успевшие успокоиться нервы, снова нервно зашевелились, заставляя чувство безысходности давить на него с новой силой. Граф… Что он скажет ему? Как объяснит своё двухнедельное молчание? Чем оправдает себя в его глазах? На эти вопросы у Кая не было ответов, а если их не было, значит, и попытки связаться с Эриком не стоили времени. У того имелись свои проблемы, которые требовали решения, а нагружать его ещё и своими младший не хотел. Орлов и так успел многое для не сделать. Очень многое.

Телефон зазвонил снова. Кай смотрел на дисплей и не знал, что делать. Секунды шли, а рука не поднималась принять вызов. Детский страх, словно у провинившегося ребёнка, взявшийся неизвестно откуда, не позволял совершать лишних движений. Ещё мгновение, и в комнате стало тихо. Бестужев закрыл глаза. Ещё две недели, и всё это закончится… А потом… Здравствуй, северная столица! Главное, чтобы не здесь. Подальше от всего того, что причиняло боль…

Размышления прервало входящее сообщение:

«Мать твою, если ты не ответишь на мой звонок, чёртов бастард, я разнесу особняк Петра на куски! Не знаю, правда, как, но разнесу. Почему Саша была в больнице? Куда ты пропал? И это лишь самая малая часть вопросов, на которые моя дворянская личность хотела бы получить ответы! Перезвони!»

Кай улыбнулся. В этом был весь Граф. За своенравной, горячей и импульсивной натурой скрывался готовый прийти на помощь настоящий друг. «Вот только останется ли настоящий друг таковым, когда узнает, чем ты занимался последние две недели, и по чьей вине Александра оказалась в больнице…» Младший нахмурился. Хороший вопрос. Стоит позвонить и узнать. Расставить точки над «i» и здесь. Ведь терять уже было нечего.

Помедлив ещё пару секунд, Кай нажал на кнопку быстрого вызова. Гудок… Второй… После третьего он услышал недовольный голос Эрика.

— Какого чёрта ты игноришь меня уже вторую неделю подряд?

— Я тоже рад тебя слышать, Граф, — произнёс Кай, глядя на белую стену перед собой. — У меня были дела.

— Дела? — не успокаивался тот. — Какие такие дела могут заставить тебя пропасть на две недели? Я узнаю, что Александра ранена, и что она — у Громова. Твой мобильник молчит. В клубе тебя нет. Что происходит, Кай?

Бестужев молчал. По-видимому, Граф и впрямь разозлился, если обратился к другу по имени, а не одной из его многочисленных кличек, которые успел ему дать.

— Я был занят, — ответил спокойно младший.

На мгновение в трубке стало тихо. Орлов опешил от такого ответа.

— Занят? Чем?

— Делами.

Тишина. Кай ощущал растущее напряжение.

— А, ну это в корне меняет дело. Что тут сказать…

— Именно.

Пауза. Молчание. Секунда, ещё одна — и последовал взрыв.

— Значит, ты такой занятой, что даже не смог найти время, чтобы приехать к ней в больницу? Ты такой занятой, что не соизволил узнать, куда она пропала оттуда в тот же день? Ты, мать твою, такой занятой, что…

— Я убил четырнадцать человек, Граф! — рявкнул Кай. — Четырнадцать!!! Ещё восемь находятся в реанимации. А потому не надо меня отчитывать, ладно? Я сейчас не в том состоянии, чтобы спокойно реагировать на твои претензии.

Тишина. Обрубленная на полуслове речь Орлова так и осталось незаконченной.

— Ещё сорок один ожидают своей очереди в ближайшие две недели. Так что, как видишь, у меня дел по горло!

Холодные пальцы правой руки с силой сжимали телефон, пока левая дрожала от напряжения из-за сжатой в кулак ладони. Ну вот и всё. Шах и мат. Последний человек, на которого он мог рассчитывать, и который в один день мог пострадать от рук Петра или Виктора, был вычеркнут из его жизни. Обезопасить своё окружение — это главное, а последствия его не касались. Он выбрал свой путь.

В мобильном по-прежнему царило молчание, и лишь спустя полминуты Эрик подал голос — спокойный, но достаточно уверенный:

— Сегодня суббота, я буду в клубе. Ты знаешь, где меня найти.

— Граф…

— Найди меня, Кай, ты слышишь? Найди!

— Ты должен…

— Не надо говорить мне, что я должен, а что — нет! Просто приди туда, и всё.

На этом телефонный разговор был закончен. Кай опустил мобильный и бросил его на кровать. Да что ж так сложно-то с ним? Он ещё несколько минут сидел неподвижно, а затем посмотрел на часы. Было почти шесть вечера. Отец ждал его к половине седьмого. У него имелось в запасе ещё полчаса, чтобы привести себя в порядок.

На этот раз он заставит его раскрыть все карты. Если не сегодня, то уже больше никогда. Ему удалось подобраться настолько близко. «Заплатив слишком высокую цену», — шепнул голос внутри. Плевать. Это уже неважно. Теперь нет. Теперь, когда счёт пошёл на дни, а не на месяцы, любое промедление или заминка могли сыграть, да и играли, против него. Ради любви, от которой он отрёкся… Ради дружбы, участь которой тоже была предрешена… Ради всех тех, кого он потерял по вине Петра. Ради них стоило пойти на такие жертвы и стать тем, кем он стал.

Одевшись, Кай посмотрел в зеркало. Это стало его привычкой в последнее время. Почему? Он и сам не знал ответа на этот вопрос. Может быть, потому, что всё ещё надеялся увидеть в нём прежнего себя? А может, оттого, что стал настолько одинок, отгородившись от всех, что только его собственное отражение и могло составить ему достойную компанию? На его лице появилась горькая ухмылка. Своими черными деяниями он подписал себе приговор на вечное одиночество, который гласил: "Недостоин счастья, друзей и любви…"

Убедившись, что в чёрных джинсах и такой же чёрной футболке нет никаких изъянов, Кай отвернулся от зеркала. Взяв висевшую на спинке стула тёмную куртку, он проверил карманы и, улыбнувшись, вышел из комнаты. Сегодня или никогда. После разговора с отцом, младший намеревался посвятить часть вечера и, возможно, ночи, скорости, ветру и своим собственным чёрным мыслям, сопровождающим его везде, куда бы он ни пошёл. На губах появилась ухмылка. Нет, скорость и ветер подождут! У него имелось ещё одно важное дело, которое не требовало отлагательств. Достав мобильный, младший набрал номер и стал ждать ответа.

Когда Кай спустился вниз и подошёл к кабинету Бестужева, телефонный разговор уже был окончен. Он надел куртку и, не стучась, открыл дверь. Оказавшись внутри, Кай окинул комнату взглядом и, слегка изогнув бровь, с долей явного сарказма спросил:

— Дядя Витя сегодня решил сделать себе выходной?

Пётр отвлёкся от чего-то, лежавшего на его столе, и поднял глаза на сына.

— Хохмишь?

Голос мужчины звучал холодно и мрачно, а на лице не проскользнула ни одна эмоция. Кай хорошо знал этот взгляд, не предвещавший абсолютно ничего хорошего. Однако его мало волновали чувства отца. Застать того в хорошем расположении духа было сложно. Младший уже давно привык к его стилю общения и манере поведения.

— Траура никто не объявлял, — подойдя к столу, он пожал плечами и сел в кресло. — Всё идёт гладко: твой список уменьшается с каждым днём, свидетелей нет, а нет свидетелей — нет проблем, тебе это прекрасно известно.

Пётр ухмыльнулся.

— Ты сегодня чрезмерно болтлив, — сказал он, сверля Кая взглядом, как и всегда.

Младший не двигался. К играм в гляделки он тоже привык, а потому спокойно выдержал пристальный прищур Петра и уверенно произнёс:

— Возможно, на меня так сказывается отсутствие Грозного.

Когда он замолчал, раздался раздражённый голос Бестужева:

— Я смотрю тебя сегодня прорвало. Может, поделишься, в чём причина твоего весёлого настроения, насквозь пропитанного едким сарказмом?

Мужчина не двигался и ждал ответа.

— Как по мне, то я не вижу ничего смешного в том, что мы имеем на руках на данный момент. Абсолютно ничего, Кай!

Младший по-прежнему не шевелился. Раздражение в голосе отца и в его внешнем виде говорило лучше любых слов, что что-то в делах пошло не так. Чёрт, как же не вовремя! Но отступать он не собирался. Что бы там ни было, Кай постарается его разговорить.

— Что случилось? — спросил он с поддельным равнодушием.

Пётр сверкнул глазами, бросил быстрый взгляд на бумаги и снова посмотрел на сына.

— Твоё неуместное благородство, с которым ты никак не расстанешься, сыграло против нас.

Уголок губы младшего слегка подёрнулся. Значит, его план всё же сработал. Небольшая волна удовлетворения прошла по телу.

— Не вижу причин для ухмылок! — рыкнул Бестужев. — Вот! Возьми и посмотри, к чему привели твои попытки «играть» со своими жертвами!

Пётр бросил лист бумаги в сторону сына.

— Тебе ясно сказали, что нужно делать! Ты должен был убрать их! Всех! Без лишних разговоров! Без игр! Молча и быстро! — продолжал лютовать он, пока Кай изучал то, что ему показали.

По мере того, как смысл букв и пометок, находившихся рядом с уже знакомыми ему именами, прояснялся, детской радости младшего не было предела.

— Они все забились в свои норы, как крысы! До этого я отлично знал, где искать каждого из них, а теперь посмотри! Ты видишь?

Бестужев гневно смотрел на сына. На покрасневшем лице ходили желваки.

— Двадцать четыре! Двадцать четыре, Кай! Двадцать четыре человека из сорока одного упаковали вещи и залегли на дно! Я их найду, не вопрос, но для этого потребуется время, которого у нас нет! Ты это понимаешь? Или нет?

Кай положил лист на стол и поднял глаза на Петра.

— Во-первых, не надо на меня орать. Ты знал, как я работаю. Тебе известно о моих привычках.

— Какие привычки, Кай?!

Бестужев вскочил на ноги, с грохотом отодвинув своё кресло к стене.

— Когда я принимал тебя назад, я ясно дал понять, что никакого линчевателя не будет!

Он поставил руки на стол и склонился к сыну, нависнув над ним, словно скала.

— Не будет! Ты не принимаешь решения! Ты исполняешь то, что тебе говорят! Ты — каратель, мать твою! Каратель! Моё личное оружие против тех, кого я посчитаю лишним в нашем деле!

Кай сузил глаза, крепко стиснув челюсти. Он чувствовал, как гневная волна начинает зарождаться где-то внутри, медленно набирая высоту и силу. Ещё несколько таких громких заявлений в свой адрес, и он взорвётся. Как же сложно держать себя в руках, чёрт побери, но он хорошо помнил, для чего находился здесь с тем, что лежало в его кармане.

— И кого же ты посчитаешь лишним? — задал он спокойно вопрос, изо всех сил пытаясь прятать свой гнев.

Это застало Петра врасплох. В глазах на мгновение отразилось непонимание, а затем гнев и ярость взяли своё, и он громко выкрикнул:

— Тех, кто может хоть одним словом, хоть малейшим звуком рассказать или намекнуть о том, кто стоит за поставками наркотиков в столицу и область!

Эти слова соскочили необдуманно, но Бестужев был зол, как сам Дьявол. Он не мог контролировать то, что рвалось наружу. Слишком многое было поставлено на карту, и рисковать этим мужчина не собирался.

— Результаты твоих самовольных решений могут стоить нам с Грозным жизни.

В кабинете наступила тишина. Пётр сверлил младшего взглядом и тяжело дышал.

— Мне кажется, что ты преувеличиваешь.

Слова сына выбили последнюю почву из-под его ног. Он устал, эмоции выплеснулись наружу, а нервное напряжение сошло. Бестужев опустился в кресло и откинулся на спинку, закрыв глаза.

— Те, кто находится в больнице, балансируя между жизнью и смертью, уже ничего не скажут. Это факт.

Кай размеренно делился с отцом своими идеями, перебирая пальцами небольшую монету.

— Те, кто, как ты говоришь, забились в свои норы, явно не планируют кричать налево и направо о том, что им известно. Они знают, кто такой младший «Ястреб». И они наверняка слышали, что стало с некоторыми из твоих людей.

— Это предположения и догадки, Кай, — наконец более или менее спокойно отозвался Бестужев. — До встречи в Коломенском ещё есть время, и его много. Я не собираюсь сидеть и гадать, всплывёт что-то или нет! Мы больше полугода вели активную деятельность в том направлении, о котором никому ничего не говорили. Тебе прекрасно известно, что перед тем, как отхватить себе лакомый кусок, это нужно обсудить со всеми, иначе последствия будут иметь более, чем разрушительный характер.

Младший посмотрел на отца.

— Ты боишься?12727c

Пётр встретился взглядом с сыном.

— Нет. Я уверен, что с твоей помощью мы получим «добро». Ты умеешь быть убедительным, когда захочешь. Тебе удалось запугать даже Грозного.

На мгновение на губах Бестужева появилась улыбка, но она тут же исчезла, а сам он продолжил:

— Но суть в том, что я приказал убрать тех, кто работал или мог работать на моих конкурентов, копая под меня. А это уже не просто скрытая информация. Это чистой воды саботаж.

В кабинете снова стало тихо. Пётр взял сигару и прикурил.

— Надеюсь, теперь ты понимаешь, что поставлено на карту, и чем это может закончиться?

Выпустив клубок дыма, Бестужев выдержал короткую паузу, а затем добавил:

— На этот раз никакой самодеятельности, сын. Оставшихся, кто не успел скрыться, убрать. Быстро, как это было раньше. У меня и так хватает проблем, которые нужно решать.

Младший с интересом посмотрел на Петра.

— Случилось что-то ещё, о чём я не знаю?

Их холодные взгляды снова пересеклись.

— Шереметьева.

Кай напрягся.

— А что с ней не так? — он попытался как можно равнодушнее задать свой вопрос.

— Она сбежала. Две недели назад. В тот самый день, когда Алекс привёз её в клинику Громова.

Нахмурившись, младший спросил:

— И ты молчал?

Бровь Бестужева изогнулась в удивлении.

— А что бы это изменило? Ты занимался своими делами. Мои люди вели поиски.

Рука Кая сжалась в кулак, а внутри всё похолодело. Он молчал, ожидая, что ещё скажет отец, но тот не говорил ни слова. Радовало только одно: если его не упрекнули в измене, значит, исчезновение Саши не связывалось с его именем. Сделав ещё пару затяжек, наслаждаясь тишиной, Пётр наконец посмотрел на него и сказал:

— Ты продолжишь заниматься своей частью работы, а я брошу все силы на её поиски. Она слишком много знает. Пока память не вернулась к ней, она нам не помеха, но стоит ей вспомнить детали…

Кай немного расслабился. Значит, Саша в безопасности, если ищейки ещё не обнаружили её.

— Завтра же займёшься ликвидацией остатков, а твой…

Пётр посмотрел на часы, не закончив свою фразу.

— Он уже должен был приехать.

— Кто? — нахмурился парень.

В этот самый момент в кабинете хлопнула дверь, и раздался довольный голос, который Кай так ненавидел.

— Ну здравствуй, «мелкий»! Или к тебе теперь лучше обращаться «Ваше Величество Каратель»?

Кай обернулся и увидел в дверях Алекса, улыбавшегося от уха до уха. Во всём его облике чувствовалась насмешка, смешанная с едким презрением к младшему.

— Старший брат вернулся и готов наконец-таки послужить на благо семьи!

С этими словами он не спеша прошёл к дивану, наслаждаясь своим эффектным появлением, и сел на диван, закинув ногу на ногу.