Глава 51. По лезвию бритвы

Когда Кай вышел из кабинета отца на его и без того мрачном лице не шевелился ни один мускул. Возвращение Алекса, конечно, входило в его планы, но не так стремительно быстро. Однако во всём этом всё же была своя положительная сторона. Теперь устранение нежелательных свидетелей легло и на плечи старшего брата. Зная, как тот всеми правдами и неправдами желал произвести впечатление на отца, большую часть жертв он возьмёт на себя. Но от этого всё равно не становилось легче.

В списке осталось семнадцать человек, если больше никто не успеет залечь на дно, половина из них достанется Алексу, а это значит, что ещё как минимум шесть человек оставят свою кровь на его руках. Кай прошёл через гостиную и направился к выходу из дома. Он уже находился у самой двери, когда услышал голос брата.

— Я разделил её с Егором, однако при этом она не пострадала.

Младший остановился, крепко сжимая дверную ручку.

— Ну, может, самую малость голосовые связки надорвала. Ты же пустил в неё пулю. И ради чего? Чтобы доказать отцу свою верность?

Кай повернулся к брату. Алекс стоял у бара и держал бутылку виски, рассматривая ту, словно видел в первый раз.

— Даже если бы ты спустил на неё всю обойму, я уверен, что ни одна пуля бы не достигла своей цели. Не потому, что твоя Шереметьева святая. Нет.

Старший наконец-то поднял довольные глаза на Кая. В его лице сквозила ненависть. Он до сих пор не успокоился, и младший это видел.

— А знаешь почему?

Он выдержал драматическую паузу сыщика и закончил:

— Потому что пистолет находился в твоей руке. А ты ни за что… Никогда… Никому не позволишь с ней что-то сделать. Тем более себе. Удивляюсь, как ты вообще смог выстрелить в неё. Наверное, до сих пор мучаешься в агонии?

Ледяные глаза смерили Алекса презрительным взглядом.

— Если ты это понимаешь, тогда живи и бойся. После того, что с ней сделал, своей смертью ты не умрёшь. Обещаю.

Не дожидаясь ответа, Кай открыл дверь и вышел на улицу. О больном воображении Алекса уже всем было хорошо известно, а потому он не переживал за то, что тот мог нашептать отцу. Младший давно понял, что пока он являлся наследником Влада, не вступившим в законные права, с ним абсолютно ничего не случится.

Загадкой оставалось лишь одно: как скоро Пётр всё же решит его убрать с дороги. Не раньше осени точно. Завещание должно вступить в силу в конце ноября, а вся эта комедия закончится уже в июле. Осталось продержаться две недели… Всего лишь две недели, в течение которых Алекс будет ходить по пятам, вынюхивая и выискивая хоть крохотную брешь в броне. Ищейка, мать его!

Половину своей работы Кай уже сделал, остался последний рывок, и всё. Он провёл рукой по верхнему внутреннему карману куртки. Как вовремя отца пробило на откровения. Ему даже усилий прилагать не пришлось. Главное доказательство теперь находилось здесь. Он улыбнулся. Game over, ублюдки, и конец вашей грёбаной империи!

Выйдя на улицу, Кай глубоко вздохнул и направился к мотоциклу. Ему нужно было успокоиться. А сделать это помогала скорость. Бешеная скорость и яростный шум ветра. Они понимали его, как своего. Те эмоции, что были заперты у него внутри, требовали свободы. Сбитые костяшки перестали быть выходом с тех пор, как он официально стал карателем. Теперь он орудовал пистолетом, а не кулаками. Даже спиртное, и то не могло помочь. Ему нужно было иметь трезвую голову, а иначе…

Кай завёл двигатель и с рёвом сорвался с места. Подальше отсюда. Подальше от Алекса. Подальше от отца. Подальше от всего, что причиняло боль. Боль… На его губах появилась холодная улыбка. Пришла пора ослабить её хотя бы чуть-чуть. На самую малость. И он прекрасно знал, к кому обратиться.

В одном из столичных клубов громко играла музыка, и ночная жизнь бурлила бурным потоком, словно весенний паводок. Граф сидел у бара и не сводил пристального взгляда со своего нетронутого стакана. То, что рассказал ему Бестужев, никак не укладывалось в его голове. Двадцать два человека, четырнадцать из которых точно были мертвы. Что же случилось за эти две недели, которые бастард не выходил на связь? Наверняка, что-то серьёзное. Не мог же тот ради своей грёбаной цели стать тем, кем его всегда хотел видеть Пётр?

Эрик посмотрел на часы: одиннадцать, а Кая до сих пор не было видно. Одно из двух: или он опаздывал, что вряд ли, или решил проигнорировать его слова. Сделав пару глотков, он поставил стакан и взял мобильный. Как и предыдущие несколько раз, автоответчик сообщил, что абонент находился вне зоны действия сети.

— Чёрт бы тебя подрал, Кай! Где ты?

— Граф Орлов, собственной персоной! — раздался весёлый голос за спиной, а спустя пару секунд парень почувствовал, как на его плечо легла тяжёлая рука.

Натянув улыбку на лицо, Эрик заблокировал телефон и повернулся к Бестужеву.

— Алекс.

— Меня не было две недели, а такое ощущение, что я никуда не уезжал. Люди и их привычки не меняются!

Он сел рядом с Графом и, сделав заказ, повернулся к нему лицом.

— Не вижу «мелкого». Где он?

Орлов ухмыльнулся. Хотелось бы знать ответ на этот вопрос… Пожав плечами, он ответил:

— Я его не пасу. Насколько я знаю, это твоя прерогатива. Так что, где Кай, нужно спрашивать у тебя.

В его голосе слышались нотки явного раздражения. Он старался держать себя в руках, но чёртов характер всегда одерживал верх. И как бастард контролировал себя и свои эмоции, находясь рядом с этим ублюдком? Особенно, после всего того, что тот сделал.

— С недавних пор мы с ним стоим по разные стороны баррикад, — проговорил Алекс, глядя на танцующую толпу.

«Удивительно, как ты всё ещё дышишь, а не то, что стоишь!» — проскочила в голове шальная мысль, но вслух Граф ничего не сказал, решив проигнорировать сказанную Бестужевым реплику.

Если играть свою роль, то играть её до конца. А по сложившемуся сценарию, они с Каем откопали топор войны и стали врагами. Ох, как же неудачно теперь ложились карты из-за той выходки!

— Я его уже давно здесь не видел, — ответил наконец Эрик, чтобы не вызывать подозрений.

Открытая неприязнь может вызвать вопросы, а они на данный момент были ни к чему.

— Сколько? — повернулся Алекс к приятелю.

— Неделю, может, больше, — ответил равнодушно Граф. — Похоже, твой брат решил завязать с разгульным образом жизни. Может, он решил остепениться, как ты?

Эрик посмотрел на Бестужева. Губы того распылились в довольной улыбке.

— Ту, что пленила его сердце однажды, он едва ли не отправил на тот свет, а больше кандидатур нет, — хохотнул Алекс, повернувшись к стойке бара, поскольку бармен выполнил его заказ.

На лице Орлова отразилось непонимание. О чём тот вообще говорил? Какой «тот свет»? Не желая теряться в догадках, Эрик развернулся к бару и посмотрел на Алекса.

— И как понимать твою последнюю фразу? — старался как можно спокойнее задать свой вопрос он.

Бестужев осушил стакан и, улыбнувшись, ответил:

— Думаю, ты в курсе того, что моя невеста находилась в клинике Громова одно время. Она поступила туда с огнестрельным ранением. Так вот это Кай хотел набить её свинцом. Благо отец был рядом.

После этих слов тот усмехнулся. Теперь прятать свою растерянность не имело смысла. Эрик смотрел на Алекса и не мог поверить его словам. Такого просто не могло быть! Кай никогда бы не причинил вреда Саше. Никогда! Желание пообщаться с младшим загорелось с новой силой. Да где ж его носило-то?

Бестужев снова повернулся к танцполу. Глаза сканировали толпу на наличие знакомых лиц, однако его попытки не увенчались успехом.

— Кого ты ищешь? — спросил Граф, видя, что Бестужев стал задумчивым.

— Давыдов должен дневать и ночевать в этом клубе, а я его не вижу, — произнёс раздражённо Алекс. — К тому же, мы договорились о встрече.

— Егор пропал из моего поля зрения пару часов назад, — сказал Эрик, нахмурившись.

Лицо Бестужева тоже стало мрачным.

— Не нравится мне всё это. Ох, как не нравится.

Он хотел уже встать и уйти, как на его телефон пришло сообщение. Достав мобильный, Алекс разблокировал экран.

— С Егором всё ясно, осталось отыскать «мелкого», — проговорил он и, положив телефон в карман, посмотрел на Графа.

— Счастливо оставаться!

Эрик проводил его взглядом, пока он не исчез из вида и сделал попытку снова связаться с Каем.

— Давай же, мать твою, ответь мне! Ответь, чёртов бастард!

Но с ним по-прежнему разговаривал автоответчик.

Кай вернулся домой, когда часы показывали почти три часа ночи. Он поднялся к себе в комнату и, не снимая куртки, направился в ванную. Включив воду, младший бросил взгляд на своё отражение. На левой скуле красовалась свежая ссадина, а бровь была рассечена. Коснувшись пальцами разбитой губы, он поморщился, а затем аккуратно снял куртку и набрал в ладони холодной воды.

Приведя в порядок лицо, Кай посмотрел на левую руку, по которой до этого обильным потоком текла кровь. Кровавый след тянулся от раны на плече, перевязанной куском материи, к локтю вниз, а от него — к запястью. Взяв полотенце, Бестужев намочил его и стал медленно смывать застывшую кровь. Развязав повязку, Кай убрал её с небольшой, но глубокой раны, и, достав перекись из шкафчика над раковиной, щедро залил ею порез.

Когда рана была обеззаражена, ругаясь на чём свет стоит, Кай аккуратно, насколько мог, перевязал её бинтом. Подняв глаза, он снова посмотрел на себя в зеркало. Перед ним мелькали картинки прошедшего вечера, а пустота внутри понемногу заполнялась удовлетворением.

— И каждому воздастся по делам его, — прошептал Кай. — Человек ведь за всё платит: не сегодня — так завтра, не здесь — так там[6].

С этими словами он выключил свет и, улыбнувшись, направился в комнату. Начало личному возмездию было положено, и первая жертва пала от его рук. Первая жертва, чья смерть принесла облегчение. Первая жертва, к которой должны будут присоединиться ещё две. Нужно только немного подождать. Совсем чуть-чуть…