Глава 7. Продажный Ангел

Пётр вышел из особняка и направился к машине, где его уже ждал водитель. Он редко покидал дом раньше девяти утра, за исключением каждого первого дня новой недели. И этот понедельник не стал исключением.

Оказавшись в салоне, Бестужев посмотрел на Артёма и сказал:

— Сначала в Царицыно, ты знаешь, а потом в центр, на Тверскую.

Молодой парень кивнул и включил зажигание. Он находился на этой должности уже пару лет, и, как бы странно это ни звучало, но ему удалось снискать доверие Петра за такой короткий срок, а потому на самые важные мероприятия и встречи из всего штата водителей его возил именно он.

Когда чёрный «Вольво» выехал за пределы территории особняка, Бестужев достал мобильный и, отыскав нужный номер, нажал на клавишу «вызова». Собеседник на другом конце линии был таким же деловым человеком, как и сам Пётр, а потому долго томиться в ожидании не пришлось.

— Грозный, это Бестужев. У меня почти всё готово. Филимонов выведен из игры, а мой бастард на таком коротком поводке, что сделает всё, что угодно, лишь бы я снова принял его в семью с распростёртыми объятиями.

— Это хорошие новости, — ответил мягкий тембр на другом конце провода. — Я тоже собрал нужную информацию, мой человек передаст тебе всё в ближайшие дни.

На лице Петра появилась довольная улыбка.

— Нам нужно будет встретиться у меня в поместье и обсудить детали до общего сбора, который, как ты знаешь, состоится в конце июля.

— Это даже не обсуждается, Виктор. Как только я сведу всё воедино, я дам знать и сразу же наведаюсь к тебе с визитом.

Глаза загорелись от предвкушения предстоящей встречи.

— Так что готовь поляну, хлеб и зрелища. Я — не плебей, и одними гладиаторскими боями меня не удивишь. Кстати, через пару недель бой, ты не забыл?

Грозный цокнул языком, и в трубке послышался его укоризненный голос:

— Ты меня обижаешь, Пётр. О таких вещах я помню всегда. Твой, как ты говоришь, бастард готов порадовать папочку, или мне подумать о рокировке?

Бестужев громко рассмеялся.

— Ты, наверное, туговат на ухо стал, Виктор. Я же сказал тебе, что он — полностью в моей власти, так что, кого бы Гриша ни выставил против моего парня, Кай его порвёт. Вот увидишь!

— Я очень на это надеюсь, потому что прошлый бой, который имел место в декабре, показал, что твой боец далеко не в лучшей форме.

— Мне кажется, — низким голосом произнёс Пётр, — что в январе и в апреле Кай прекрасно дал понять, кто является истинным чемпионом. Так что, кто старое помянет, как говорится, тому и голову с плеч.

Грозный также громко рассмеялся в ответ на слова друга.

— Ты меня убедил. Ладно, скоро увидим, заслуживает ли твой парень звания чемпиона или же пришла пора менять старые ценные кадры на новые.

— С превеликим удовольствием!

И на этом Бестужев завершил вызов, сверкнув глазами. Дружеская беседа явно испортила настроение, бывшее ещё несколько минут назад хорошим. Между бровей залегла небольшая морщинка, говорившая о том, что Пётр остался недоволен только что случившимся разговором. Даже Грозный не имел права указывать ему на ошибки, а тем более упрекать его в чём-то.

Бестужев мысленно вернулся к той части беседы, где Виктор усомнился в физических показателях Кая. Его глаза тут же сузились до размера тоненьких щелей. Ему не нравилось, когда кто-то напоминал о том жалком подобии боя, в котором какой-то мальчишка едва не «уложил» младшего в начале второго раунда. Тогда Пётр решил, что сын просто-напросто захотел его «кинуть».

Однако он ошибся. С горем пополам, но Кай одержал победу, вырвав её буквально зубами из рук соперника, а два последующих боя доказали, что предательство в планы младшего не входило. Убийство Филимонова ещё раз подтвердило, что каратель Бестужева вернулся. Раз и навсегда. Вернулся и забыл о том, что у него есть душа.

Уголок губы Петра едва заметно подёрнулся в улыбке, которая тут же сменилась хищным выражением лица. Ну а наличие сердца или его отсутствие в скором времени подтвердит светский приём, устраиваемый в честь помолвки Алекса с его будущей женой. Осталось лишь немного подождать до празднования большой победы или же до громкого разоблачения, которое будет сопровождаться публичной казнью.

Кай проснулся от ярких солнечных лучей, приятно согревавших его лицо. Голова раскалывалась, но он прекрасно знал, что его ожидало утром, когда пытался осушить полную бутылку прошлым вечером. Молча перевернувшись на бок, спрятавшись от утреннего солнца, Бестужев попытался открыть глаза, чтобы хоть немного прийти в себя и добраться до кухни Графа.

Когда в поле его зрения попал недопитый стакан с виски, Кай сморщился и отвёл взгляд в сторону.

— Тебе было так же плохо в то утро после «Эль-Леона», — прошептала он, — а я ещё глумился над тобой.

На губах появилась улыбка.

— Теперь я уверен, что за твоим смущением и растерянностью скрывалось дикое желание придушить меня за мои слова и действия.

Однако воспоминания радовали Кая недолго. Как только до пропитого мозга дошло, по какой причине он снова оказался у Эрика и привёл в полную разруху его комнату для гостей, от улыбки не осталось и следа. Его спасало лишь то, что эмоции и чувства находились под сильным гнётом головной боли, блокирующей все остальные мыслительные процессы.

Осмотревшись вокруг, Кай мрачно произнёс:

— Я бы таких гостей и близко к своей квартире не подпускал.

В этот момент зазвонил его телефон, валявшийся на полу. Боль в висках и затылке отозвалась на громкий рингтон. Бестужев зашипел, схватившись за голову одной рукой, а другой — пытаясь найти источник шума. Добравшись до орущего мобильного, он бросил быстрый взгляд на дисплей. Звонивший был ему неизвестен, что разозлило Кая ещё больше. Приняв вызов, он раздражённо прорычал:

— Да что за привычка такая звонить мне с утра пораньше, когда я мучаюсь от похмелья?

Ответом на его гневную тираду стала тишина. Закрыв глаза, Бестужев ждал, однако говорить с ним явно передумали.

— Иди тогда к Дьяволу, молчун чёртов!

После этих слов он сбросил вызов. Кай закрыл глаза левой рукой, ожидая, когда пульсирующая боль отступит, но через пару минут томительного ожидания понял, что без сторонней помощи ему точно не справиться. Он хотел уже вставать, как вдруг в руке пискнул мобильный.

Издав глухой раздражённый рык, Кай поднёс телефон к лицу.

«Я не виновата, что ты — алкоголик. С таким отношением к людям и к своей жизни ты сам скоро отправишься к чертям и к Дьяволу. Adiós!»

Значит, его слышали. Она его слышала и не отвечала, а теперь ещё набралась наглости, обозвав алкоголиком, посылать его туда, куда первым отправил её он? Да вот как бы не так! С трудом набрав ответное сообщение, Бестужев отправил его дерзкой получательнице:

 «Согласен даже на чёрта лысого, но только в качестве твоего провожатого. И вот только теперь adiós!»

Кай заблокировал экран и собрался вставать, но мобильный снова ожил:

 «Неудивительно, что ты знаешь туда дорогу. 👿»

Губ коснулась едва уловимая улыбка.

«Удивительно, что ты этого не знаешь. 😇»

Это всё, что Бестужев смог ответить, надеясь тем самым закончить бессмысленную переписку с неизвестной. И он не ошибся. Прошла пара минут, а телефон молчал. Бросив мобильный на кровать, Кай поднялся на ноги и пошёл к выходу из комнаты. Очередная «шестёрка» отца. Зачем ему всё это? Неужели он думает, что каким-то девицам удастся вытащить из него хоть что-то в порыве дикой страсти?

Однако, как ни крути, но Кай не мог не признать, что эта чёртова переписка всё же смогла поднять ему настроение. От упоминания "рогатых" его лицо посветлело, и виной тому стал продажный падший Ангел, находившийся на посылках у Петра, далеко не святого.