Глава 10 · Воплощение

На следующее утро я ткнулся в Викин контакт, но снова обнаружил блокировку. Тогда я зашёл на её страницу в «Домострое» и написал комментарий. Подумав, удалил слово «коза» и отправил следующее сообщение:

«Разблокируй меня уже».

Буквально через пять минут тренькнуло оповещение. Их боярское сиятельство соизволило обратить на меня своё царственное внимание и выпустить на волю узника совести. Я сразу же набрал сестрицу, а то она ещё неделю будет собираться, чтобы мне позвонить, знаю я её. Накосячила сама, а обиделась на тебя. Классика. Вернее, даже не обиделась, а я её бешу теперь. Напоминаю о том, как конкретно она протупила. Неприятно, конечно. Ничего, переживёт.

— Здравствуй, дорогая сестра! — я выдал в камеру улыбку жизнерадостного идиота.

— Вы кто такой, молодой человек? Моему единственному брату десять лет, — хмуро, вместо здрасте, ответила мне Виктория.

— Бе-бе-бе, — я скорчил ещё более идиотскую гримасу и высунул язык. — «Не брат ты мне, гнида черножопая», или как там было, не помню уже.

Вика против воли прыснула. Спохватилась и вновь натянула на лицо выражение «олицетворение мировой скорби».

— Что ты выяснила? Чья подстава? — резко сменил я тему и тон разговора. — Хотя дай сам догадаюсь, через Агнессу действовали?

— Да уж без этой жабы склизской не обошлось. Тварь! — сестра сверкнула глазами. — Через эту паскуду и действовали. А ещё Фома замешан.

— Начальник СБ рода? Вот это поворот. А он здесь каким боком? Вроде всегда был нейтрален.

— Я ему дала поручение проверить информацию. Ну он и проверил. Принёс ворох сплетен, аудиозапись разговора якобы Соколова с друзьями… Я сегодня ночью проверила — очень качественная генерация. При этом Фоме на меня начхать. Да и подставился он сильно, я же не успокоюсь теперь, пока его не размажу. Он-то не Агнесса. Не член совета. Просто сам понимаешь, что это значит. Фома плюс Агнесса.

— Равно глава рода. Георгий Алексеевич. И что же его светлости спокойно не живётся-то? Что ему от меня надо?

— Подставили меня, а надо что-то от тебя. Вот ты, братец, сволочь самовлюблённая! Нарцисс.

О, уже опять братец. Прогресс.

— Ты же знаешь основной принцип родовых комбинаций, Вики.

— Комбинация должна приносить пользу даже при неудаче. Ставь несколько целей, если ударил хотя бы по одной — считай выиграл, — Вика скорчила рожу и продекламировала всё это тоном наставника Малкина. Главного нашего учителя по хитростям родовой политики.

— Ну вот. Всё помнишь. Я не утверждаю, что был главной целью, но целью всё же был, судя по всему. А про нарцисса — обидны слова твои, ваша светлость. Если бы я убил Евгения, я бы потерял гораздо больше, чем ты. Хотя… сколько ты вложила уже в наше совместное предприятие?.. В общем, хорошо, что не пришлось убивать этого славного молодого человека. Стерва ты, Вика, это к слову.

— Да сам ты! Ты не представляешь, какое это унижение? Меня так никто никогда ещё не оскорблял!

— Ну, это не повод человека убивать. Вот надо было отцу настоять, чтобы ты тоже с уголовниками насмерть подралась и руки кровью обагрила. Тогда, может, и появилось бы у тебя понимание относительно ценности человеческой жизни.

— Была неправа! Очень неправа! Кровь в голову ударила просто. Ни о чём думать не могла. Спать не могла. Не представляешь…

— У-у-у, как тебя Соколов-то зацепил, оказывается, — Вика вскинулась, но я примирительно выставил ладони. — Всё, всё. Я с пониманием. Парень хороший. У тебя наконец случилась личная жизнь. Чётко тебя подловили. Профессионалы работали.

— Угу, — мрачно сказала она. — Как бы не из нашей же СБ профессионалы. Твари. Но я это так не оставлю. Они все ещё умоются кровавыми соплями. Мы с Викентием их размажем.

— Что-то совсем ты расслабилась, Вик. Открытый же канал.

— А мне скрывать нечего. Пусть знают и ждут. Уроды, сука.

— Ну тоже верно. Позвонишь ему?

— Вы что, спелись, что ли, за моей спиной? Ты давай-ка не забывай, кто тебе кровный родственник, а кто просто так! Ещё извиниться мне предложи!

— Что ты, Вики! Такая глупость мне даже в голову не приходила! Так позвонишь?

Вика прищурилась и вытянула вперёд руки, будто держит в руках винтовку и целится. Губами сделала: «Пуфф». Но потом поникла и нехотя пробормотала:

— Позвоню, конечно. И даже извинюсь. Хотя: «Прости за то, что пыталась тебя убить, просто накатило чёт», — звучать будет очень по-дурацки.

— Да ты вечно бред несёшь всякий, Вики. Думаю, он мог привыкнуть. Не грози мне кулаком. Что ты мне сделаешь? Я в другом районе.

— Гад. Не вечно ты там прятаться будешь. Ещё свидимся! Бойся!

И отключилась. Милая особа моя сестрица. Малость инфантильная, но, по правде говоря, из орловского выводка нашего поколения одна из лучших ещё. Виссарион с Ирмой вообще конченые. Прямо эталонные боярские дети из плохого ситкома. Остальная орловская молодёжь не сильно далеко ушла. Так что Вика самая адекватная там. Да и быстро взрослеет. Ну ладно, этот момент вроде урегулировали. Дальше пусть сами разбираются.

От Жени вчера пришло короткое сообщение:

«Спасибо, Алексей. Это было круто».

Круто! Круто ему было. Я там чуть не… В общем, драйв был весьма сомнительный. Я ещё, чтобы повысить наши с ним шансы на выживание, ввёл дурацкое правило про дополнительную прокрутку барабана. Воспользоваться не пришлось, но, когда я увидел яркую картинку себя с разбитым черепом, честно говоря, слегка напрягся. Благо, в таких случаях видение моё работало безотказно.

Но всё хорошо, что хорошо кончается. Хватит уже мусолить события вчерашнего дня. Пора двигаться дальше.

И для начала надо посетить занятие с маэстро Геллером. Неудачи с воплощениями простейших знаков порядком меня злили, но я очень рассчитывал получить сегодня ответы на мои вопросы.

* * *

— Попробовали самостоятельно знаки воплощать, Алексей? — Геллер отхлебнул из кружки тот мерзкий субстрат, который по ошибке называл чаем.

— А вы откуда… Ну да, попробовал. Каюсь, — я виновато развёл руками.

— А ниоткуда. Догадался. Вы ещё очень молоды, — Геллер мягко улыбнулся. — Предугадать ваши действия было несложно. Я и сам когда-то не поверил словам наставника. И тоже пытался сам освоить воплощение… Ну и как вам результат?

— А нет никакого результата, кроме эфирного отравления, маэстро. Но вы и сами знаете. Вот уж не думал, что я такой предсказуемый.

— Просто у меня большой жизненный опыт. Вы же знаете, сколько мне лет.

Я знал. На вид Геллеру нельзя было дать больше сорока — сорока пяти в лучшем случае. На самом деле старичку пошёл уже девятый десяток. Я кивнул, подтверждая его последние слова.

— Дайте угадаю. Знаки рассыпались, эфир не слушался. Вы довели себя до отравления, опустошив свой небольшой резерв средоточия?

— Всё так и было. Я что-то делаю неправильно. Вроде бы следую инструкциям, но ничего не получается, — я поморщился.

Признаваться в подобном было неприятно. У меня всегда и всё получалось.

— Да? — голая надбровная дуга Геллера взмыла вверх. — Я разве говорил вам, Алексей: «Выжми из себя все соки! Изнасилуй эфир, но добейся! Сделай или сдохни!»? А? Были от меня такие инструкции?

— Да вы как-то всё немного преувеличили, мягко говоря. Я ничего такого не делал. Просто пытался подчинить эфир. Но это сложнее, чем со стихией.

— Это просто невозможно, Алексей. Подчинить эфир нельзя. Работа с эфиром и воплощениями кардинально отличается от работы с праной и стихиальными энергиями. Во втором случае это прямое управление. Воля, концентрация, приказ. А в первом… в первом это сотрудничество. В удачном случае дружба. Чувство, воображение, объяснение. Вежливое объяснение, прошу заметить.

— Вы тоже считаете, что эфир разумен, маэстро?

— Что за чушь, Алексей? Конечно нет. Не в человеческом смысле — точно. Но эфир помнит! Это знает любой познавший мир. Для того чтобы он принял вас и даровал вам Воплощение, он должен сперва вас изучить. Приспособиться к вашему способу создавать печати. Запомнить ваш особый почерк. Это я имел в виду, когда говорил о «подружиться». Никто не знает, почему в присутствии другого мага воплощение изучается быстрее. Я думаю, всё дело в том, что вокруг мага есть некая оболочка… оболочка привычки. Дрессированный эфир, если хотите. Или нет.

— Мне трудно во всё это поверить. Вернее, трудно принять. Я человек расчёта. А вы представляете всё так, как будто воплощение печатей чуть ли не поэзия. А в этом я откровенно плох, маэстро.

— Хорошее сравнение. Надо запомнить. Да, я знаю. Вам будет тяжело освоить воплощение, пока вы не отправите свой разум на задний план. А ещё вы сердитесь, когда у вас что-то не получается. А здесь же нужны совершенно другие чувства. Приязнь, восторг, радость. Вы должны получать от работы с эфиром удовольствие.

— Это что, обязательное условие? — я с сомнением посмотрел на Геллера. — Эфир ещё и чувства мои понимает?

— Хотите верьте, хотите нет, Алексей. По моему опыту, все люди, кто насиловал себя, испытывал во время воплощения негативные эмоции, злился, либо вообще не смогли прорваться. Либо стали весьма посредственными познавшими. И нет, эфир не… Эфиру плевать на чувства. Они важны для вас! Вашему мозгу не плевать. Воплощение на сто процентов зависит от работоспособности префронтальной и затылочной коры головного мозга. Но если вы хотите лекцию по физиологии, это не ко мне. Поищите в сети, исследования работы мозга магов ведутся с пятидесятых годов прошлого века. Их много, и они достаточно убедительные.

— Понятно! Медитация должна помочь, верно?

— Относительно. Медитация поможет погасить отрицательные эмоции. А вот вызывать положительные вам придётся как-то самостоятельно. Я же говорю. Это не похоже на работу со стихиями.

— Хм. Искусственно вызвать у себя положительные эмоции. Может, алхимию использовать?

— Можно. Но у алхимии, пусть даже у самой дорогой, всегда есть побочные эффекты. Для начала совет: ешьте много сладкого перед занятием. Просто думайте о приятном. О сексе. Вспоминайте лучшие моменты своей жизни. Любимых людей. Понравившиеся эпизоды из видео. Книг. Это всё работает, я проверял.

— Хорошо, маэстро. Я понял, позитивный настрой важен. А почему вы сразу не сказали?

— Сразу вам бы это в одно ухо влетело, а в другое вылетело. Вам нужно было побиться лбом о стену. Убедиться на практике, что обычный ваш подход не приносит нужного результата. Наоборот, чуть ли не хуже делает. Было такое ощущение, Алексей?

— Было, маэстро. Примерно такое ощущение и было.

— Ну вот. Теперь вы готовы не только слушать, но и воспринимать. Но главное не это. Познавший… это особое состояние души. Вы становитесь единым с миром, и мир отвечает на ваши желания. Печати — это ключ. Но дверь для познавшего мир — это Единение, — так и произнёс с большой буквы «Е». — Пока вы не достигнете Единения, вы не сможете воплотить ни одну печать.

— Звучит таинственно, маэстро. Как это сделать технически?

— Технически, — Геллер снова улыбнулся, на этот раз ехидно, — на этот вопрос, Алексей, вам никто не ответит. Не существует секретных методик достижения Единения. Разве что точно нужна медитация. Вернее, то пограничное состояние, которое возникает, когда вам кажется, что вы вдруг поняли всё на свете. Стать травой, стать мхом и листьями, стать ветром и ручьём, как поэтично говорят наши восточные соседи. Это невозможно описать словами или передать во время присутствия во внутреннем мире ученика. Это можно только почувствовать самому.

— Интересно. Спасибо. Я изучал много родовой литературы про познавших мир, но то, что вы мне сегодня рассказали, для меня открытие.

— Что ж, я рад, что оказался полезен, — снова ехидная усмешка. — А теперь вам стоит настроиться и вновь начать упражнения по воплощению знаков. Я включу нашу беседу в лимит оплаченного вами времени, Алексей.

Интерлюдия. Блокпост в Прикаспийской губернии

— Откройте заднюю дверь, пожалуйста, — гвардеец в мундире Красного двора устало потер щеку.

— Вы что, сопроводительные бумаги не видели? Это груз Синего двора. Какой «откройте», молодой человек? В гвардии служить надоело?

Его собеседник, сопровождающий груз, средних лет мужчина в чиновничьем мундире, напирал на высокого гвардейца, слегка подпрыгивая, как сердитый воробей.

— Хоть императорского. Здесь правила устанавливает Его Высочество Георгий Анатольевич. Проверка груза обязательна, без исключений. На ваш счет никаких особых распоряжений не было. Либо открывайте, либо загоняйте машину на парковку и звоните начальству, выбивайте разрешение на проезд без досмотра. Не задерживайте очередь.

— Груз опломбирован!

— Загоняйте на парковку.

— Мы спешим! Нам недосуг тратить время на ваши глупые фанаберии! Что за бредовые идеи с досмотром, юноша!

У гвардейца лопнуло терпение. Он отвернулся от наглого чиновника Синего двора и махнул рукой двум коллегам.

— Отгоните эти два грузовика на парковку. Водителей, если будут сопротивляться, взять под стражу. Провести досмотр по протоколу. А если вы, — он обернулся к чиновнику, — будете и дальше создавать опасную ситуацию на блокпосту, в Астрахань груз поедет без вас. А вы отправитесь в гарнизонную тюрьму. Ясно вам?

— Препятствовать? Препятствовать? Да вы… — чиновник подавился воздухом.

Гвардеец в ответ только указал рукой на скопившиеся за двумя грузовиками Синего двора машины.

Водители не оказали ни малейшего сопротивления. Молча передвинулись на соседнее с водительским сиденье, освобождая место для гвардейцев.

Зарычали моторы, тяжелые фуры тронулись с места, освобождая проезд.

Гвардейцы остановили грузовики на внутренней парковке, накрытой маскировочной сетью.

Чиновник дернулся, будто разрываемый неведомой силой, прошипел гвардейцу:

— Ты еще сильно об этом пожалеешь, молокосос! — и посеменил к остановившимся грузовикам.

— У нас война идет на два фронта. Что ты мне сделаешь, чернильница битая? — бросил ему вслед парень и махнул рукой следующей машине.

Из-за ящиков показалась голова Орхан. Она посмотрела вслед гвардейцу, перевела тяжелый взгляд на человека в мундире придворного чиновника, отчего тот затрясся. И бросила мангызу:

— Останься и зачисти здесь всех после того, как мы уедем. Потом догонишь.

— Как прикажет блистательная эхлед, — ответил мангыз, поклонился и исчез.

Фура даже не качнулась, когда лазутчик покинул кузов.

— Вот тюленье дерьмо, — пробормотала Орхан, садясь обратно.

Она и раньше не любила мангызов. А теперь еще и не доверяла им. Этот выкидыш моржа специально назвал неправильный титул, демонстрируя, что новые подчиненные не приняли ее как Хранителя Тайн. Среди фигур, закованных в доспехи, сидящих в кузове, шевельнулся ее первый баатор. Слова им давно не требовались. Она ответила на безмолвный вопрос:

— Скоро поедем. Ночной демон приберет за собой. Все в порядке. Мы не можем проиграть. Отец смотрит!

— Эхлед ведет! — негромко ответили бааторы.

Чиновник торопливо запирал створки фургона. По его лицу градом катился пот.