Глава 18
– Тихо, – подняв ладони перед собой, нервно хохотнул. – Ничего плохого я не имел в виду.
Вообще-то опасался я не зря. Потому как Ева, видимо не сдержавшись, странным движением махнула в мою сторону одним костылём. То ли прогоняя меня, то ли просто от удивления. Она молча, как рыбка, открывала и закрывала рот, а в её глазах я успел увидеть свою близкую смертушку. Пришлось быстро объяснять, о чём идет речь:
– На улице погода отличная, – заговорил максимально спокойным тоном, чтобы не пугать свою помощницу ещё сильнее, – ветра нет, снежок летит. Я просто подумал, ну чего пацан дома тухнет? У тебя-то нога сломана, понятно, погулять не можете. Одного его отпускать даже с брелоком от собак страшно. Вот и…
– Что «и»? – серые глаза прищурила, губы сжала, подбородок упрямо вскинут. Фурия!
– Ева, я просто неудачно выразился. На самом деле просто хотел предложить забрать Ромку часа на полтора погулять. В соседнем дворе горки стоят. А если чуть дальше пройти, даже можно на коньках покататься, там залили каток в футбольной клетке. Мы дальше нашего района никуда не пойдём. И, конечно, только с твоего разрешения. Обещаю вернуть мальчишку в целости и сохранности совсем скоро.
– Данила… – Ева прикрыла глаза и как-то вся обмякла.
И вдруг мне её так жалко стало. Захотелось подойти, приобнять. Пообещать, что всё наладиться и будет хорошо. Как бы ни было сейчас тяжело, всё обязательно будет хорошо. Откуда это желание? Почему именно сейчас? Потому ли, что Ева выглядела сломленной и уставшей? Или из-за её враз потухшего взгляда. Мне некогда было разбираться в своих мотивах. Девушка подняла взгляд и будто в душу мне заглянула.
– Данила, зачем вам это? Возиться с чужим ребёнком? Заходить к нам? Беспокоиться? Почему?
– Что почему?
– Почему вы… ты всё это делаешь?
Пришлось взять паузу и отвечать, тщательно подбирая слова. А главное, честно.
– Если честно, я не знаю. Чувствую, что так нужно. Правильно. И потом, знаешь, Ромка твой – необыкновенный ребёнок. Мне с ним очень интересно. И легко. И весело. Наверное, не будь у тебя мелкого и не познакомься мы с ним, как к помощнице я бы не ходил к тебе в гости. Мне бы и в голову не пришло. Ну, сотрудница. Сломала ногу. Я ведь даже не знал, что у тебя в городе нет никого. Так что, если быть совсем честным, наше общение и частые встречи происходят потому, что есть Ромашка. Прости, если вдруг ты подумала, что я таким образом ухаживаю за тобой. Но, откровенно говоря, в первую очередь я действительно думаю о мелком. Как о маленьком друге. Ничего больше. Ну и раз уж в придачу к пацану идёт чуточку бедовая мама, то не могу же я не проявить участие к её здоровью!
Последние пару фраз я говорил, исключительно, чтобы подразнить Еву. А то стоит вся такая серьёзная, что просто жуть. А мне понравился её смех. И улыбка. Улыбка Евангелине вообще очень шла. Делала выражение лица мягче. Выразительнее. Определённо моей помощнице нужно чаще улыбаться, и тогда половина проблем в её жизни будет решаться сама собой. Просто потому, что всякие-разные проходимцы мужского пола в очередь выстроятся, только чтобы побыть рядом с этой удивительной девушкой с её неброской, но такой цепляющей красотой.
Дурацкие мысли вызвали неясное раздражение. Вот как представил, что поднимаюсь на пятый этаж, а здесь очередь из желающих помочь, так и скривился. Хорошо хоть мысленно. А то объясняй ещё Еве, чего это меня так перекосило. А как я ей объясню, если даже себе не могу?!
– Ну, так что, отпустишь Ромку со мной погулять?
Решительно тряхнул головой, отгоняя от себя лишние мысли.
Ева в задумчивости прикусила губу, но мелкий партизан, который сто процентов подслушивал за углом, вдруг выбежал в коридор и затанцевал рядом с матерью:
– Ма, пусти, а? Ну, пожалуйста. С Даней ведь не страшно, да? А я та-ак погулять хочу. Вот прям сильно хочу! Очень-очень!
И смотрел при этом такими глазами, что у Евы просто не осталось ни малейшего шанса отказать.
– Только недолго, – щёлкнула она сына по носу, – и Данилу слушаешься. И ни на шаг от него, понял?
Интересно, почему при последнем слове Ева так строго смотрела на меня?
– Да!
Ответили мы с ним вместе.
Только Ромка своё короткое «да» радостно прокричал, а я чуть было честь не отдал, настолько строго выглядела девушка.
Сбега́ли мы вниз, забыв о лифте. Как два партизана, чуть было не задержанных на вражеских территориях.
– Дань, давай быстрее, – хохотал Ромка, таща меня на буксире вниз.
– Да тихо ты, – цеплялся я за перила, боясь споткнуться об мелкого. – Мама на костылях же, не догонит нас уже.
– Ага, не догонит, ты ее плохо знаешь! Сейчас как передумает и позвонит. А я, может, на улицу неделю не выходи́л. Воздуха свежего не дышал! Хоть глоточек!
Мне оставалось только сдерживать смех. Нет, вот только посмотрите на этого узника алькатраса. В страшных условиях содержится, ага. Света белого не видит!
Во двор мы выскочили из подъезда, как пробка из бутылки.
– Свобода-а! – заверещал мелкий, раскидывая руки и падая в сугроб.
Без улыбки наблюдать за ним не получалось. И мне тут же захотелось тоже упасть в пушистый снег, чтобы смотреть на тёмное небо и кружащие над лицом снежинки. Как в детстве. Беззаботно.
– Ромк, пошли к моему дому, мне надо переодеться. А то ты будешь валяться один, а я, как взрослый зануда, буду стоять в сторонке и завидовать.
– А что, если переоденешься, станешь тоже со мной по сугробам лазить?
– И по сугробам, и на горку пойду, и, если захочешь, на коньках покатаемся. Или можем взять там напрокат тюбинг, и я тебя покатаю вместо ездовой собаки. Хочешь?
– Хочу!
Глаза мелкого горели азартом и предвкушением очередного маленького приключения.
Эх, все-таки сломанная нога Евы сильно попортила мальчишке жизнь. В нём энергии как в маленькой атомной станции, а куда её девать в квартире? Конечно ребёнку хочется и беситься, и хулиганить. И прогулки ему необходимы. А я, глядя на Рому, и сам загорелся желанием не просто чинно прогуляться по улице, пока он носится от сугроба к сугробу, а выпустить на волю капельку безрассудства и тоже окунуться в детство. Пусть ненадолго, но снова побыть просто Данькой с первого подъезда, который когда-то не представлял себе, как это – больше пяти минут просидеть на одном месте и не влипнуть в какую-нибудь историю.
Широко улыбаясь, вытащил мелкого шкоду из снега, и мы с ним бегом побежали к моему дому. В голове только и мелькнула мысль, что если вдруг позвонит Арт с предложением встретиться, то лучше позову друга погулять с нами, чем попрусь в какой-то бар, чтобы сидеть в душном помещении, дыша парами кальянов, алкоголя и ароматами потных тел, облитых духами.
***
Переодевался я буквально за считанные минуты, потому что на пороге пританцовывал Ромка и все подгонял меня.
– Дань, ну ты скоро? Скоро?
Еще никогда я с такой скоростью не стаскивал с себя деловой костюм для того, чтобы натянуть, чуть ли не в прыжке, зимние утепленные штаны и свитер. Нет, одно дело когда страсть, прелюдия и все вот это вот по дороге к постели. Там и рубашка чудесным образом сама расстегивается, и брюки испаряются силой мысли. А здесь – всего один вопрос, а я уже через три минуты стою в прихожей и шнурую ботинки. Должен признать, что у Ромки мотивировать получается даже лучше, чем у Лизы.
Поймав себя на этой мысли, весело фыркнул.
– Все, мой маленький господин, пойдем гулять!
– Ты шапку забыл. – Ромка строго посмотрел на меня и уперся кулачками в бедра. – Уши отморозить собрался?!
Весело захохотав, схватил с полки шапку, подхватил под мышку мелкого и, захлопнув за нами дверь, отправился к лестнице. Лифты для слабаков!
Что я могу сказать, давно мне не было так весело. Первое, что сделал Ромка, стоило нам выйти на улицу – запустил в меня снежком. И ведь так метко, что мне пришлось отплевываться от снега в буквальном смысле слова.
– Ну, мелкий!
С грозным рычанием я сгреб в охапку снег из ближайшего сугроба, и Ромашка кинулся от меня с задорным смехом.
Он так быстро бежал и так часто оглядывался, что нет ничего удивительного в том, что он упал. Но и тогда ребенок не прекратил веселиться. По-пластунски пополз за ближайшее укрытие, которым оказалась брошенная кем-то машина.
Ну какой глупец оставляет тачку во дворе, рядом с детской площадкой?
Медленно обогнув авто, я позвал мелкого:
– Выползай, партизан. Я всего один раз в тебя снежком кину, и все!
– Ага, щаз!
Вот чего я никак не ожидал, так это того, что Ромка, закатившийся за тачку, с такой скоростью сможет перепрятаться уже на территории с детскими горками, лесенками и прочей фигней, где он себя чувствовал более чем уверенно. Это я думал, как бы не залепить в чужую машину снежком. У мелкого логика была простой – раз нерадивый автолюбитель бросил здесь свое авто, то ему его не жалко.
В общем, мелкий Смайлик подло напал на меня со спины. Снежок, благо, прилетел в плечо, а не в чужую тачку… Короче говоря, бег с препятствиями был начат. С визгами, писками и смехом, мы возились в снегу на площадке не менее получаса. А когда, выдохшиеся, упали на ближайшую лавку, чтобы отдышаться, Ромка счастли́во зажмурился и спросил:
– Ты не устал еще?
– Я? – возмущенно фыркнул. – Между прочим, это ты маленький, и сил у тебя меньше!
– Зато энергии больше.
– Умник.
– Да, я не дурачок, – важно кивнул. – А мы горки пойдем?
– Пойдем, если хочешь, – поднялся с лавки и протянул ему ладонь.
До горок было идти минут десять. Как раз можно было отойти от активного забега. Между прочим, с ребенком в снежки поиграть – это вам не три часа в спортзале провести. То ли выносливость уже не та, то ли прав Ромка, и энергии в нем намного больше. Но отдышаться мне было просто необходимо, прежде чем лезть на горки.
Оценив ледяной городок, что развернулся у залитого катка, я тихо присвистнул. Знать не знал, что у нас здесь зимой так весело. Прокат коньков, тюбингов, ледянки продают. Горок было целых три. Две широкие деревянные для спуска на ватрушках, и одна настоящая ледяная, для детворы – самое оно. С нее-то и катались дети, кто на чем горазд. На ледянках, пакетах, картонках, попах и друг на друге. А с учетом того, что эта горка получилась на месте недавно завершенной застройки, то и размеров она была внушительных. Как-никак получилась из кучи земли, которую не успели убрать перед сезоном дождей. Ну хоть какой-то толк от грязи в новом районе.
Обошли с Ромкой горки, примеряясь к тому, на какой хотим кататься. Я настаивал на обычной ледяной, потому что это веселее. А он, естественно, хотел на тюбинге, всенепременно вместе и, конечно, с самой высокой. В общем, душа мелкого просила экстрима, но самому было страшно, поэтому:
– Ну, Да-ань, что я там на обычной горке не видел?
Судя по тому, как он смотрел на детвору, весело визжащую в куче-мале у спуска с горки, много он там чего не видел. Но Смайлик умел настоять на своем, поэтому, махнув рукой, согласился покататься с ним на ватрушке.
– Значит так, ты стоишь вот здесь и ждешь. А я иду брать нам поджопник. Ок?
– А с тобой нельзя?
– Затопчут, – усмехнувшись, дернул его шапку, натягивая ее на любопытный нос.
– Даня!
– Все, жди. Я быстро.
В принципе, со своего места в очереди мам-пап, я хорошо видел Ромку. Он стоял как раз недалеко от ледяной горки, где копошилась малышня и дети чуть старше. В паре шагов от мелкого как раз стояла стайка мамок. Кто – пряча нос в шарфе, кто – с увлечением ковыряясь в телефоне, некоторые просто болтали между собой. Место безопаснее место сложно найти. Я даже не мог себе представить, что молодые мамашки могут быть такими равнодушными.
Меня не было не больше десяти минут. Благо высокий рост и длинные руки позволили отдать плату за ватрушку практически через головы впереди стоя́щих. Волшебная фраза «сдачи не надо», сделала свое дело. Какой-то полтинник мне не было жалко, а вот заставлять Ромку ждать не хотелось. И хорошо, что меня не было только десять минут. Страшно представить, к чему могла бы привести моя задержка!
Ведь и так я стал свидетелем безобра́зной сцены!
Сначала я удивился, не увидев Ромку на том месте, где его оставил. Господи, да я отвлекся от него всего на несколько минут. Только когда непосредственно оплачивал ватрушку и забирал прокатный инвентарь. Куда он мог деться?
Но меньше всего я ожидал его найти окруженным тремя мальчишками, да еще и дерущемся с четвертым. И все это на глазах молодых мамаш!
Подойдя к девушкам, я хотел спросить, не видели ли они, куда слиняла моя пропажа, но вопросов задавать не потребовалась. Так как в каких-то пяти метрах от них я и увидел, как Ромка катается по снегу и мутузит какого-то мальчугана с криками:
– Я не вру!
– Нет у тебя папки, все ты врешь! Врешь!
Поганцев было больше и кричали они громче, поэтому Ромкин голосок было плохо слышно.
– Да что ж вы стоите? – зло спросил у девушек, наблюдавших эту сцену. – У вас на глазах мальчишку травят, а вы!
– Они дети, – меланхолично пожала одна, – мальчики. Поиграют да успокоятся.
– И вообще, у них свои родители есть. Вот пусть и смотрят, – добавила вторая.
Чуть не одел им на головы чертову ватрушку!
Слыша, о чем кричат пацаны, и как отчаянно оправдывается Рома, у меня сердце сжалось от жалости. Не думал, что сейчас дети все еще могут быть настолько жестокими и, тыкая пальцем кричать – безотцовщина. Маленькие чудища!
Откинув в сторону ватрушку, уверенно шагнул в самую гущу схватки. Как котенка за шкирку оттащил от Ромки чужого ребенка и, поставив того в сторону, наклонился над своим бойцом.
– Эй, Смайлик, – поднимая его на ноги, нарочито нахмурился, – а ты чего это тут развлекаешься без меня?
– Дань, они… Они…
Мелкий шмыгнул носом, а у меня непроизвольно сжались кулаки. За Ромку готов был накостылять любому, вот только кого бить-то? Мелких пацанов? Боюсь, тогда свой вечер проведу, коротая в милой комнате с решеткой вместо одной из стен. Но главное – смысла от такого заступничества не будет. А жаль!
– Да ты нашел кого слушать, – махнул рукой на стаю волчат. – Им родители просто забыли объяснить, что без пап у мам детей не бывает. Так что не слушай. Они еще глупенькие!
– Думаешь? – Ромка смотрел на меня своими огромными глазищами, и в них светилась такая надежда… Прибил бы, всех и каждого, кто только посмел расстроить мелкого. Просто взял бы и прибил!
– Пф, я это знаю, – отряхнул своего бойца и протянул его за собой.
– А он врет! – задиристо прокричал тот пацан, которого я оттащил от Смайлика. – Нет у него отца! Мы знаем, нам воспиталка говорила!
– Значит, не умная она, ваша воспиталка, – поднял Ромку и посадил его себе на шею, от греха подальше. А то он так насупился, того и гляди – снова в драку бросится. – И тот, кто за ней повторяет всякие глупости, тоже умом не отличается!
– Мужчина! – ахнула, какая-то из мамаш. – Да как вам не стыдно такие вещи детям говорить!
– Шли бы вы, – повернулся к говорившей. – За своими детьми смотреть!
Выпихнув от толпы нашу ватрушку, развернулся спиной к взволнованной стае мамаш и спокойно пошел в сторону нормальных горок. Там, где нет этой сомнительной компании. И мамочек, которым есть дело до всего, кроме поведения детей, тоже, надеюсь, там нет!
– Ром, – отойдя на достаточное расстояние от ледяной горки, позвал притихшего ребенка, – эта вот малышня откуда тебя знает?
– В саду я с ними, в одной группе, – буркнул мальчишка. – А с тем, с кем подрался, в один класс в подготовишку ходим. Он меня всегда задирает!
Стиснув зубы, не стал на это отвечать. Только кивнул, показывая, что услышал своего друга. А для себя решил, что в первую очередь нужно отвлечь мелкого от грустных мыслей, прокатиться несколько раз с ним на горках. Может, по дороге домой еще в снегу поваляться, чтобы точно и думать забыл про малолетних паршивцев, а вот с Евой придется поговорить. Что-то мне подсказывает, что она не очень-то и знает, с чем приходится сталкиваться ее сыну в саду и школе. И оставлять это так нельзя ни в коем случае! И в первую очередь я бы с удовольствием поговорил с той самой «воспиталкой»!