Глава 21

Новогодние каникулы в обществе родителей стали для меня самой настоящей отдушиной. Долгие разговоры с отцом, уютные вечера в компании мамы. Какие-то необременительные домашние дела, совместное время за настольными играми. Шутки, улыбки и тепло. Тепло настоящего дома, в котором вот уже больше тридцати пяти лет царит любовь, взаимоуважение, поддержка и понимание. Принятие тебя таким, каков ты есть, со всеми недостатками и, несомненно, с достоинствами. Как родителям удалось выстроить именно такие отношения, для меня загадка. Они были слишком разными, слишком непохожими друг на друга. Слишком во многом расходились их вкусы, но, тем не менее, каким-то уму непостижимым образом, при взгляде на них многие говорили: «Они дополняют друг друга».

– Даня – Даня, – вздыхала мама во время одного из наших разговоров, – Лизка твоя…

– Знаю, – криво усмехнулся, – ты никогда не скрывала свое мнение о ней. И то, что она тебе не нравится, я тоже уже давно знаю.

– А как мне может нравиться девица, которая заставляет моего мальчика страдать? Дань?!

Мама всплеснула руками. На ее лице отразилась смесь возмущения и тревоги. И если первая эмоция явно относилась к Лизавете, то вторая… Мама, всегда остается мамой, и сколько бы ни было мне лет, для нее я прежде всего сын. Мальчишка, которого она вырастила, не жалея ни сил, ни времени, ни мокрого полотенца.

– Я же не виноват, что однолюб, – усмешка кривила мои губы.

– Дурак ты слепой, а не однолюб, Дань. Я тебе сколько раз говорила, что ты для нее попросту удобен. Вон, даже твой Тимур и то понял. А ты все «Лиза, Лиза, Лиза».

– Мать, отстань от пацана.

Отец зашел на кухню, где мы под чашечку чая спокойно говорили, и влез в разговор. Да еще и таким образом, что невольно закралось подозрение.

– Подслушиваешь, Валентин Евгеньевич? – выгнув бровь, посмотрел на папу.

– Ой, – он махнул рукой и, взяв кружку, подсел на диванчик к матери, – было бы, что подслушивать. Ты опять про свою куклу печалишься, мамка мозг тебе полоскает. Как будто не об этом вы последние лет десять говорите?

– Да ну вас, – со смешком потянулся за заварником, чтобы налить отцу чая, – впечатление, что я к вам только сопли мотать приезжаю.

– Даня, да что ж ты такое говоришь? – тут же запричитала мама. – Валь, чего расселся? – тут же переключилась на мужа. – Кипяток у нас где? На плите. Вот давай хвост поднял и пошел всем нам воды наливать. А то ребенка загоняла уже!

– Этого лося-то? Да на нем пахать и пахать!

– Я тебе сейчас…

– Родители, брейк!

Со смехом поднялся и подошел к разделочному столу, на котором стоял термопот. Разлив кипяток по кружкам, достал из холодильника салат, нарезку мясную, сыр.

У отца при виде полуночного перекуса только брови поползли вверх.

– Та-ак, кажется, разговор у нас будет долгим и серьезным.

– Да нет, – повел плечами, – это так, для настроения.

Но кого я пытался обмануть? Родителей? Три ха-ха два раза, честное слово.

– Данил?

Мама умела смотреть по-особенному. С прищуром, чуть сжатыми губами. Крайне выразительно. Никогда она не кричала, когда была на самом деле недовольна моим поведением. Марина Викторовна вот так на меня смотрела. И сейчас, уже взрослым мужиком, я все еще терялся под ее этим взглядом. Сегодня это сработало так же хорошо, как и обычно. Разлив кипяток, я вернулся за стол и начал говорить, как на исповеди:

– Есть одна девушка…

– Ну, слава богу! – тут же воскликнула мама.

– Маринка, погоди, тут явно все не так просто.

– Есть девушка, – упрямо продолжил, но тут вспомнил Ромку, и улыбка сама расплылась на лице. Я понял, что начал совершенно не с того. – Нет, не так. Есть мальчик…

– Ма-ать, а где, говоришь, у тебя сковорода чугунная?

– Зачем тебе? – не поняла мама отцовского юмора.

– Для успокоения нервов, – буркнул Валентин Евгеньевич, – вдруг сын и не пират вовсе, а я не готов.

– Пап! – мое терпение было не безграничным. – А послушать, не?

– Да у меня возраст, сын, побойся Бога! Как уж тут слушать спокойно?

Нежная мамина рука поднялась, и звонкий подзатыльник заставил отца замолчать.

– Мальчишке шесть лет, – с упреком посмотрел на родителей. – Я познакомился с ним совершенно случайно…

Под внимательными взглядами родителей я рассказал все. Начиная от очередного загула Лизы и моих переживаний до встречи с Ромой и общения с Евой. Про наши разговоры. Про то, что пацана травят безотцовщиной. Про большое горе в маленькой семье и даже про угрозы свёкров Евы отнять сына.

В какой-то момент отец, поднявшись, открыл бар и достал оттуда наливку. И даже мама не сказала ни слова против. Лишь молча пододвинула к нему рюмки, совсем не тонко намекая, что не против присоединиться к лечебным процедурам.

– И что ты думаешь делать? – после того как я закончил, спросил отец.

– Не знаю, – пожал плечом. – Не уверен, если быть точнее.

– Дань, – папа нахмурился, – ты же понимаешь, что это не ответ? Девчонка с ребенком. Это тебе не твоя Лизка. Сегодня хочу отношений, завтра передумала. Дитё, Даня! Мальчишка привыкает к тебе. Он начинает доверять. Если ты собрался с ним просто иногда видеться, как эдакий друг- праздник, это одно. А если ты у них дома трешься и собрался помогать матери… Подумай! Крепко подумай. И если не екает – не лезь к ним. Не давай надежду девочке. Не приручай пацаненка. У них и так горе. Еще одну потерю на пустом месте они не перенесут. Не ломай жизни.

– Валь…

– Марин, а я в чем не прав? – отец повернулся и посмотрел на расстроенную маму. – Была бы там одинокая девушка, слова бы не сказал. Но с мальцом? Тут головой нужно думать. И сердцем. А не просто «мне их жалко». Жалелку отрастил? Так пусть к ней еще и мозг прикладывает.

– А я и прикладываю, – ответил до того, как мама успела отреагировать, – прикладываю, пап. Вот только как бы ни крутил ситуацию в голове, не сходится пока пазл. Понимаю, что от общения с Ромкой отказываться не хочу. И Еву обижать, тем более. Вы ее не видели просто. Глаза эти огромные, серые. А в них столько печали! Им не просто помогать хочется. Защитить, успокоить. Показать и доказать, что в жизни все еще может быть хорошо. Я хоть и аналитик, но просчитать любые отношения с девушкой? Нет уж, увольте, это непрогнозируемо. Поэтому и не лезу, очертя голову. И потом, есть один фактор, который не подлежит вообще никаким расчетаом.

– Лизка, – мама тяжело вздохнула.

– Да. Елизавета. Вы знаете, сколько лет я сходил по ней с ума. И как я себя поведу, если она вдруг решит вернуться, на данный момент, ответить не готов. Нет, подожди, – поднял руку, прося отца не перебивать. – Я не говорю, что всенепременно вернусь к ней. Господи, я даже не уверен, что хочу этого. Но и вырвать из сердца ту, что там занозой сидит уже столько лет, вот так вот, по щелчку пальцев, не получается. И это тоже останавливает. Не Лиза. А то, что я могу обидеть Еву или же Ромку. Поверьте, к своей жалелке я давно мозг прикладываю. Но на этот вопрос пока ответа не нашел.

Мы посидели еще совсем немного времени. А потом я решил, что пора идти спать. Завтра, точнее уже сегодня, пятое января. И, кажется, я хочу вернуться к себе пораньше. Откровенно говоря, банально соскучился. Мне хотелось вытащить Ромку на прогулку. Посмотреть опять в его довольную мордашку. Обсудить, как он встретил Новый год. А еще… Еще мне очень хотелось заглянуть в глаза Евы.

Как только я вышел из кухни и прикрыл дверь, тут же услышал шепот матери:

– Господи, неужели у нас внучек будет, Валь?

– Сплюнь, мать. Пусть определится сначала, а то знаю тебя – завтра же побежишь магазины выносить.

– Ну почему же завтра? – обиженно шикнула Марина Викторовна. – Я дождусь, когда Данька уедет.

***

– Даня-я! – мелкий ураганом налетел на меня, как только открыл дверь. – Я скучал! А ты раньше? А ты насовсем? А ты не уедешь? А ты к нам надолго?

Вопросы лились из Ромки, как вода из решета, я даже не успевал отвечать, просто с улыбкой смотрел на счастливую мордашку и обнимал пацана, который со всей детской искренностью радовался нашей встречи.

– Ром, – Ева вышла в коридор и с укором позвала сына, хотя и сама улыбалась в этот момент, – двери закрыть надо, не май месяц. И дай человеку раздеться.

– А вдруг я его сейчас отпущу, а он сбежит?

Ева посмотрела на меня и вопросительно выгнула бровь.

– Не сбегу, – ответил обоим, – но я ненадолго.

– Уедешь?

Во взгляде ребенка тут же появилась затаенная грусть.

– Нет, – потрепал темноволосую макушку, – просто ко мне в гости должны прийти друзья. Но я не мог не повидаться с тобой. – Присел на корточки перед пацаном и, глядя ему в глаза, сказал чистую правду. – Я тоже очень соскучился.

Из-за того, что домой я вернулся гораздо раньше, чем планировал изначально, спонтанно появились планы на встречу с Артом и нашей старой, проверенной компанией. Только в моих планах было встретиться с друзьями где-нибудь на нейтральной территории. Там, откуда при желании я смогу свалить, как только мне надоест слушать миллион шуток, сплетен, подколов и принимать участие в «серьезных» разговорах. Но каким-то образом вся компания с Артом во главе, решили, что давно не были у меня в гостях. Без девушек. Чисто в мужском обществе. В общем, парни так порадовались, что Лиза все еще не вернулась в мою жизнь, что на волне той радости решили оккупировать мою квартиру и оттянуться в комфортных условиях и в крайне узком кругу. Засранцы.

И все бы ничего, я действительно с удовольствием встречусь с парнями, вот только в мои планы не входило жесткое похмелье, так как я рассчитывал Рождество встретить с Евой и Ромкой. И к ним в гости пришел потому как, во-первых, действительно соскучился и сто́ит признаться, что не только по Ромке, а во-вторых, хотел предложить Еве устроить маленький совместный рождественский праздник.

Только как это сделать, чтобы не ставить девушку в неудобное положение, я не продумал. Так как мелкий не слезал с меня в буквальном смысле слова, а спрашивать при нем было крайне неудобно. Вдруг Ева не захочет соглашаться? В конце концов, с ее сломанной ногой, вариантов, кроме как отмечать Рождество у них дома, нет. А это может быть ей не комфортно. Я бы с радостью пригласил семью Дариных к себе. И сам все приготовил бы. И даже донес на руках Еву к себе в гости. Но на такой вариант, боюсь, она ответит категорическим отказом.

В квартире Евы я провел часа два, не больше. И почти все это время было отдано Роме, который утянул меня в свою комнату. Сначала хвастался новогодними подарками. Потом много благодарил. Затем стребовал с меня обещание, что собирать набор лего мы будем вместе. В тот момент я сначала гулко сглотнул – потому как геликарриер, воздушный корабль ЩИТа на тысячу двести сорок четыре детальки – это не шуточки! А потом, вспомнив, чья именно была идея купить этот набор, коварненько улыбнулся:

– Ром, а давай мы этого монстра, – кивок на запечатанную коробку, – будем собирать не вдвоем, а вместе с Тимуром?

– А он согласится? – выразил ребенок свои сомнения. – Это же сколько времени мы на это потратим?

– Много, – уверенно кивнул, – но так как конкретно этот подарок был от Тима, думаю, будет справедливо привлечь его к пыт… веселью?

– А мама?

– Мама… – да, пожалуй, Ева может и не обрадоваться еще одному взрослому мужику в гостях у сына, – а с мамой мы договоримся. Ну, или как вариант, мы можем собирать эту игрушку у меня, а потом перенести к тебе.

И поставить на самую высокую полку, потому что мальчишке в шесть лет вот вообще нафиг не сдался огромный корабль из тысячи мелких деталек. Но Арта тогда понесло, а я не смог его остановить просто потому, что меня несло не меньше!

Только когда мы с Ромкой в итоге вырвались выпить чай в обществе Евы, я смог остаться с ней ненадолго один. И пока девушка делилась эмоциями от праздника. Рассказывала, как они с Ромкой испугались, когда к ним в двенадцать ночи, прямо под бой курантов кто-то постучал в дверь, а потом, как они оба обрадовались, увидев Деда Мороза. Оказалось, Евангелина увидела мое предупреждение о небольшом сюрпризе уже после того, как актеры ушли из их квартиры.

Она много говорила. Улыбалась, иногда даже смеялась, а я не мог отвести взгляда от ее серых огромных глаз. В первый раз я видел в них столько эмоций. Хороших эмоций. Счастливых. И это согревало сердце, а еще откровенно мешало слушать девушку. Так что бо́льшую часть ее рассказа я упустил. Но так как сидел с глупой улыбкой на лице и временами кивал в такт своим мыслям, Ева, видимо, не заметила, что ее горе-начальник витает в облаках.

– Ев, – собравшись с мыслями и пользуясь тем, что Ромка ускакал к себе, так как самый первый расправился с чашкой чая, – у меня есть предложение. Странное, наверное, но, если откровенно, надеюсь, ты согласишься.

– Хм, – пряча улыбку за кромкой кружки, Ева сверкнула глазами, – не знаю даже, мне стоит сейчас насторожиться, или просто расслабиться, потому что, кажется, я вас, Данила Валентинович, начала воспринимать, как стихийное бедствие, которым управлять невозможно.

Откинувшись на спинку стула, рассмеялся.

– И теперь я не знаю, мне стоит сейчас чувствовать себя польщенным или же обижаться.

– Ну, вы же не девочка, чтобы обижаться на такие мелочи.

Я сначала даже не поверил своим ушам. Подумать только, Евангелина Дмитриевна, да шутит? А потом, тряхнув головой, внимательнее посмотрел на девушку, и в голову закралась странная, совершенно нелогичная, в чем-то даже ошеломительная мысль – она заигрывает.

Не знаю уж, насколько это было осознанно. Вполне допускаю мысль, что Ева просто постепенно начала более уверенно чувствовать себя в моем обществе, и вот такое подтрунивание – всего лишь следствие первых шагов к доверию. Но внутренний голос, мужская чуйка или все вместе упрямо твердили – это именно заигрывание. Самое настоящие. То, предрасположенность к которому все мы получаем вместе с генетической памятью предков. В общем, я решил не заострять на этом внимание, только насмешливо посмотрел на девушку, отчего она предпочла опустить взгляд.

– Я хотел бы предложить встретить Рождество вместе. Ты только не подумай ничего…

– Да я и не думаю, – не дала мне договорить, – и мы с Ромкой будем рады, если Рождество проведём не одни.

– Точно?

– Совершенно. Но, – тут Ева немного замялась, обведя взглядом кухню, – сразу должна предупредить, каких-то гастрономических изысков не обещаю. Мне, откровенно говоря, сложно готовить сложные блюда, в силу обстоятельств.

Она недвусмысленно повертела ногой в гипсе. А я чуть было не обиделся и уже всерьез. Неужели, эта удивительная девушка на полном серьезе думает, что я самым наглым образом напрашиваюсь в гости, так и еще и с расчетом на то, что она, с переломом ноги и с маленьким непоседой в доме, будет готовить? С укором посмотрел на нее:

– Ева, уж что-что, а готовить вы вообще не должны.

– Ну это вряд ли, – она весело рассмеялась. – Какой-то минимум я в любом случае буду делать, независимо, присоединитесь вы к нам или нет.

Упрямая вредина. Но столько достоинства в ее спокойном голосе. В уверенном взгляде и в самой позе. Что сказать ей о том, что она из-за гордости только себе хлопот лишних доставляет, я не смог. В любом случае готовить буду я и дома. А все, что Ева приготовит для них с Ромой… Нет, попробую с удовольствием, определенно. Но, вообще-то, изначально я рассчитывал, что Ева согласится на мои условия. Вот только, видя сейчас свою помощницу и ее настрой, даже не стал заикаться об этом. Ей важно чувствовать себя хозяйкой. Гостеприимной. Радушной. Хлебосольной. Мешать ей быть женщиной? Это надо быть последним идиотом. Поэтому я молча кивнул, соглашаясь на любые ее условия. Только предупредив, что тоже приду не с пустыми руками.

Договорившись о том, что встретимся послезавтра, мы обрадовали Ромашку. А после того, как мальчишка чуточку успокоился и прекратил скакать по квартире, выражая свои восторги, я сбежал домой. Через пару часов ко мне прибудут охламоны, и стоило бы хоть немного подготовиться к шумному вечеру. Ведь завтра, в каком бы состоянии я ни был, мне предстояло немало покорпеть на кухне, чтобы порадовать мелкого и постараться удивить милую девушку по имени Евангелина. И сделать это так, чтобы не задеть ее чувство гордости.

Ух. Оказывается, я еще не совсем забыл как это – ухаживать. Но совершенно точно, навыки сто́ит воскрешать в ускоренном режиме. Потому как одно дело – завоевать доверие и любовь маленького мальчика. И совсем другое – его мамы. Молодой. Уже познавшей, что такое счастье. И на себе почувствовавшей как горечь потери, так и боль от предательства тех, от кого этого меньше всего ожидаешь.

Но сегодняшняя встреча меня только убедила в том, что попытаться быть рядом с Евой и Ромой мне хочется гораздо больше, чем ждать возвращения Лизы в свою жизнь.