13

— Добрый вечер, Макс. Слушаю.

Голос Китаевой был спокоен и тих. В нем звучала легкая хрипотца, как будто девушка простыла или недавно плакала. Чувствительный динамик телефона фиксировал малейшие нюансы, которые напряженно анализировали двое мужчин. Разговор велся по громкой связи.

— О чем вы с Евой разговаривали сегодня вечером?

В этот раз заминка была долгой. Лиза ерзала, вздыхала и прикусывала губу.

— Лиза…

— Да, Макс, я тут. Это был очень личный разговор и мне не хотелось бы вновь поднимать эту тему.

— Лиза, мне нужен ответ, — Адашев решил надавить на подругу жены. — Ты знаешь, что Ева написала заявление об увольнении?

— Что?! — моментально ахнула Китаева. Мужчины переглянулись: было очевидно, что для девушки эта информация стала шоком. — Не может быть! Макс, скажи, что ты это придумал! Ева не собиралась никуда уходить! Ты уверен, что заявление было на самом деле? Это больше похоже на дурацкую шутку!

— К сожалению это не шутка. Ева написала заявление и уволилась с завтрашнего дня, поэтому я повторяю свой вопрос. О чем вы разговаривали?

— Обо мне, Макс. Мы разговаривали обо мне и о том, что очередное ЭКО закончилось неудачей, — прошептала Китаева. Ее голос скатился в хрип, слезы звенели в каждом звуке. — Ева советовала отдохнуть от процедур, сказала, что все получится, если мы с Пашей не будем спешить. Это все.

Адашев растер лицо руками и кивнул приятелю, подтверждая полученную информацию. Жена несколько раз упоминала о неудачных попытках подруги забеременеть, переживала и сочувствовала. Ответы были получены, разговор можно завершать.

— Спасибо, Лиза. Извини, что побеспокоил.

Он хотел нажать на красную кнопку, когда услышал вопрос девушки.

— Макс, увольнение Евы настоящее? Это правда? Я не верю…

— Я сам не верю, но это правда. До свидания.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Подполковник сверлил взглядом потемневший экран телефона, Лис стоял у окна, разглядывая вечернее небо.

— Макс, я не могу понять, что происходит. Кто помог твоей жене исчезнуть со всех камер разом? Мы видели Еву на выходе из клиники, засекли в метро вплоть до Комсомольской, а потом она внезапно испарилась. Чтобы провернуть подобный фокус, нужно серьезно подготовиться. Одиночке провернуть такое не под силу, значит действовала серьезная структура. Но кто? А если учесть, что Ева знала, что делала, то есть следовала инструкции, то все становится еще интересней. В какую авантюру могла ввязаться твоя жена?

Кто мог спрятать Еву, предоставить финансовую поддержку и — возможно — новую работу? Неизвестный друг? Любовник? Китаевы для этого точно не годились, оставалось лишь перебирать друзей и приятелей жены, но ни один из них не имел возможности превратить его жену в невидимку для многочисленных видеокамер.

Голова подполковника гудела от предположений, и каждое следующее был хуже предыдущего, а на плечах бетонной плитой лежало чувство вины, пригибало к земле, мешало дышать.

Макс отдал бы все, чтобы отмотать время на восемь лет назад. Тогда он не повелся бы на первые уловки Каролины, не позволил ей закрепиться в статусе любовницы. Нашел бы в себе силы и оттолкнул, остался верным любимой жене… Как много «бы» в мыслях о прошлом, сколь бесполезны эти раскаяния в настоящем!

— Нет таких людей. Возможно, Еву чем — то шантажировали, напугали, — Адашев с трудом вытолкнул из горда несколько слов. — Я хорошо знаю свою жену…

— В таком случае я должен тебя разочаровать: ты нихрена не изучил характер драгоценной супруги. Ева — борец по жизни, гордая и самодостаточная, — Лисовец повернулся к окну спиной и облокотился о подоконник. — Она спалила тебя с Каро, я прав?

Из груди Адашева вырвался сиплый выдох, и без того темные глаза стали черными. Ответ был очевиден.

— Я так и думал, — спокойно кивнул начбез. — Не буду говорить «а я предупреждал», — голос Лиса звенел металлом. — Но я ведь и в самом деле говорил… — он махнул рукой и раздраженно прочесал пальцами густую шевелюру. — Отпиздить бы тебя хорошенько, Макс, в морду дать, да только это ничего не изменит. Ты сам себя закопал, своими собственными руками и бешенным членом…

— Лис, я могу сдохнуть, это дело десятое, но мою жену нужно найти. Я дам ей все, что она пожелает. Если захочет развод — она его получит на любых условиях, лишь бы я знал, что Ева в безопасности.

В это мгновение рация на поясе начбеза ожила, замигала огоньком. Тихий мужской голос пробубнил непонятные фразы. Адашев подобрался, но Лис отрицательно качнул головой.

— Они ее потеряли, Макс. Ева не засветилась ни на одной станции метро и в город не поднималась. Если верить записям с камер, она до сих пор прячется под землей.

Это было глупо. Невозможно. Неправильно. Подполковник чувствовал себя зверем, запертым в тесной клетке. Зачем нужны все эти специалисты, хакеры, взломщики, если они не могут найти одну-единственную женщину? Ту, без которой ему не жить.

Куда? К кому? Два вопроса не давали Максу покоя. Чтобы сконцентрироваться, он сел на пол, закрыл глаза и начал дышать. Специальная гимнастика, которую вбивали в армии вместе со боевыми навыками, очищала разум от лишних эмоций.

Лис говорил о структуре, о системе… Система… Организация…

— Проверь список участников игры «Колесо Фортуны», — Адашев открыл глаза, увидел сидящего напротив друга и ничуть этому не удивился: они были на одной волне.

— Ты имеешь в виду «Улыбку Фортуны»?

— Да, ее. Улыбку.

Максу с удивлением наблюдал за тем, как в глазах сослуживца мелькнула тревога, напряглись широкие плечи, сжались губы.

— Молись, чтобы ты ошибался, — Лис легким движением поднялся с пола, отряхнул от невидимой пыли идеально отглаженные черные брюки, поправил пиджак.

Мужчины быстро шли по коридору в святая святых — кабинет начбеза.

— Что не так с этой долбаной «Улыбкой Фортуны»?

— В рекламе проект подается как шоу очень высокого уровня, как опасные захватывающие приключения в параллельной реальности. Психологи рекомендовали принять участие в «Улыбке», чтобы прокачать свою личность, обрести новые качества и прочее бла-бла-бла…

Адашев слишком хорошо знал сослуживца, ловил брезгливые интонации в голосе, гнев во взгляде, а это значило лишь одно: суть игры разительно отличалась от рекламной компании.

— А на самом деле?

Они уже вошли в кабинет, компьютер начбеза загрузился за несколько секунд. Пальцы Лисовца летали над черными клавишами. Подполковник встал за плечом друга, с напряжением вглядываясь в экран, ожидая продолжения рассказа.

— А на самом деле это настоящая мясорубка, Макс. Не улыбка, а оскал Фортуны, ее зубастая пасть. Шоу постоянно транслируется в прямом эфире за бешенные деньги. Зрители видят, как охотники загоняют добычу, бьют и насилуют, ломают и издеваются, — по экрану ползли строчки кодов, система откликалась на запросы Лисовца, но нужного ответа пока не было. Стиснув зубы, Макс молился. Просил у небес, чтобы имя его жены не оказалось в списке. Пусть лучше так. Он будет искать Еву, соберет для этого новую команду, которая будет заниматься одной-единственной задачей, лишь бы… — Она в списках, Макс.

Взгляд Лиса был устремлен на экран, где среди прочих значилось имя его жены. Ева Романовна Адашева.

— Нужно вытащить ее оттуда любой ценой! Лис, ты меня слышишь?! Что я должен для этого сделать? — бесновался Макс, расхаживая по кабинету взад-вперед.

— Ева уже в системе. Она подписала договор и будет участвовать в игре. Обратного хода этот процесс не имеет, — Лисовец откинулся на спинку кресла и устало растер лицо руками. — Тут без вариантов.

— Есть вариант! — Адашев замер напротив друга. — Есть! Система — это люди, а шоу — всегда деньги! Сделай так, чтобы я тоже попал в игру! Свяжись с устроителями, Лис! Предлагай любые суммы, но я должен попасть в эту проклятую «Фортуну»!

— Я попробую, но ничего не обещаю: желающие записываются за год вперед, чтобы иметь хотя бы минимальные шансы на успех. Сядь, не мельтеши перед глазами, пока я работаю. Не отвлекай.

Подполковник упал в глубокое кресло, закрыл глаза и замер.

Все началось с подлости, с многолетнего предательства, а потом ситуация начала раскручиваться и вышла из-под его контроля.

Три фото в телефоне, которые видела любимая женщина, выбивали почву из-под ног. Даже если случится чудо, и он окажется в игре, как отреагирует Ева на его появление? На появление предателя, который пришел, чтобы спасти ее, семью… Или все-таки спасти себя? Остатки своей души?