14

Дом номер тридцать шесть, третий подъезд, десятый этаж. Старый лифт с грязными стенами издавал скрежещущие звуки, словно был готов в любой момент сорваться со всех креплений и упасть вниз. Брр! Жутковато, но в этот раз обошлось без приключений.

Ева приложила электронный ключ к замку. Раздался тихий, едва слышный щелчок, тяжелая дверь начала открываться. Сработали сенсоры скрытой подсветки, заливая коридор мягким теплым светом, дверь за спиной девушки медленно закрылась.

— Мамочки! Я в клетке! — в панике зашелся разум. Адреналин хлынул в кровь, голова закружилась. Дрожащей рукой Ева поднесла пластиковую ключ — карту к сканеру, затаила дыхание, а затем шумно выдохнула, глядя на дверь, вновь пришедшую в движение. Все в порядке! Сама себя напугала, вот глупая!

Скинув балетки, Адашева внимательно осмотрела двухкомнатную квартиру.

В небольшой кухне тихо гудел пустой холодильник, на столе пристроились микроволновка и чайник. Бывшие когда-то ярко — фисташковыми, тканевые жалюзи выгорели на солнце, исходный цвет сохранился только по низу широких лент. Жесткие табуретки с потертыми сиденьями, глубокие царапины и пятна на пластиковой поверхности стола. Здесь не было ни тепла, ни уюта, ни души. Перевалочный пункт, временное убежище.

Совмещенный санузел порадовал белоснежными полотенцами и пушистым халатом. Кто — то предусмотрительный оставил на полке запечатанный дорожный набор: зубную щетку в упаковке и пасту, гель для душа, шампунь, универсальный крема для лица.

— Неплохо, — пробормотала Ева, осознав, что пришла сюда с пустыми руками. Неприятное чувство, надо сказать. Непривычное, но… — Жить можно.

Проходная комната оказалась спальней с аккуратно заправленной одноместной кроватью и стулом. Нейтральные кремовые обои без рисунка, на стене — телевизор, никаких шкафов, зеркал, тумбочек и настольных ламп. Аскетичная обстановка квартиры больше походила на солдатскую казарму. И снова жалюзи на окнах, только в этот раз металлические.

— Да уж, тут не до романтики. Пришел, упал, уснул. И точка.

Но самое интересное Еву ожидало в дальней тупиковой комнате. Капсула. Та самая, которая предоставляла выход в виртуальную игру. Белоснежная, похожая на элемент космического корабля, с начищенными до блеска хромированными элементами и прозрачным защитным колпаком, она выглядела инородным предметом в старой квартирке. Сверкающим алмазом в серой горной породе.

— Вот это да! — Ева обошла чудо техники, благоговейно дотрагиваясь до прохладного пластика. В дальнем углу обнаружился одинокий стул, — единственный элемент меблировки — на котором лежала изрядно потрепанная брошюра. «Улыбка Фортуны». Буквы на обложке мягко фосфоресцировали в темноте, переливаясь всеми оттенками фиолетового.

Бесцельно побродив по квартире еще несколько минут, девушка вернулась в прихожую, обулась и достала из кармана чип-ключ.

— Вот раззява! — прошипела, оказавшись на лестничной площадке, молнией метнулась обратно. Схватила громоздкие совиные очки, которые оставила на кухонном столе и бросила взгляд в небольшое зеркало, висящее в прихожей. — Интересно, какой меня видят камеры наблюдения?

Приличный круглосуточный супермаркет находился совсем близко, вероятность встретить знакомого в этом районе Москвы стремилась к нулю, но Адашева предпочла не рисковать и прибавила шаг.

— Так, пара супчиков, салатики, плов и пюре с пожарской котлетой, — бормотала про себя Ева, разглядывая полку с готовой едой. — Что еще нужно? А, точно! Чай и печеньки.

Наличность, предъявленная кассиру, не оставила за собой цифрового следа, что и требовалось беглянке. Спортивное прошлое приучило правильно готовиться к предстоящим испытаниям: война войной, обед — по расписанию.

Довольная собой и покупками, Ева вернулась в квартиру, заполнила холодильник и щелкнула кнопкой чайника. Через пару минут вода вскипела, можно было ужинать.

Толстая керамическая чашка с дымящимся чаем эрл грей согревала руки, но душа бывшей гимнастки оставалась заледеневшей. Откинувшись на спинку стула, Адашева закрыла глаза.

Три карты погрубили Германа в «Пиковой Даме», три фото превратили в пепел ее семью. Телефон остался в кабинете, но каждый снимок Ева запомнила слишком хорошо, вплоть до мельчайших деталей.

Лес, вечер. В это время пейнтбол уже закончился, игроки сидели у костра. Закатное солнце давало достаточно света, и пусть снимки делались издалека, но были очень хорошего качества.

На первом рядом с Максом стояла стройная брюнетка. Ее рука лежала на плече мужчины. Яркий маникюр винного цвета и идеальную миндалевидную форму ногтей Ева уже видела на фото с двумя бокалами. Ошибка исключалась. В день годовщины их свадьбы Адашев встречался с этой девушкой. И в лесу двое стояли близко друг к другу, их прикосновения были слишком интимны.

— Сука! — выдохнула Ева сквозь стиснутые зубы. — Тварь!

Она сама не знала, кому было адресовано это обращение: мужу или его шлюхе. Почему именно шлюхе? Потому что на втором фото рука Макса красноречивым жестом зарылась в волосы брюнетки, оттягивая ее голову назад и вниз. Взгляд глаза в глаза, борьба и подчинение. На третьем она уже стояла на коленях, вцепившись руками в бедра мужчины. Сука!

— Это не то, о чем ты подумала, — явственно звучал в ушах голос Макса. Он наверняка повторил бы именно эту фразу, но… без вариантов. Все было слишком однозначно.

Ева позволила себе слезы, которые текли без остановки. Любовь нельзя выключить по щелчку, отменить силой воли. Она медленно сгорала в огне предательства, растворялась в соленых каплях. Нужно было похоронить это дурацкое чувство сегодня, сейчас, чтобы войти в игру опустошенной. Надежды, иллюзии — все в топку!

Наревевшись до икоты, Ева приняла душ и упала в постель. Спать. Все остальное — завтра. Время еще есть.