18

Идти в дом? Бежать? Прятаться? Да какого черта!? С чего бы?!

Ева решительно развернулась на полпути и зашагала в сторону костра, у которого начали собираться участники игры. Никто не хотел спать. Предвкушение первого этапа будоражило, наполняло кровь адреналином, заставляло ее кипеть.

Солнце наполовину скрылось за горизонтом, вечерний сумрак наползал, накрывал поляну темным крылом. Серебристый шлейф Млечного Пути, тонкий серп луны. Яркий Сириус, мерцающая Венера — красота, которую поглотили огни большого города, сейчас предстала во всей красе.

Сухие поленья костра горели жарко, временами выбрасывая в небо снопы колючих искр. Тихий струнный перебор… Робкий, неуверенный. Адашева присмотрелась внимательней и заметила гитару в руках одного из мужчин. Склонившись к грифу, он подкручивал колки, настраивал звучание инструмента. Все происходящее со стороны напоминало обычный туристический поход. Романтика во всем ее многообразии, да.

— А это что такое? — на тыльной стороне запястья девушки проявлялась светящаяся серебристая метка. Такие же ставили специальной печатью при входе в ночные клубы. Ева с силой потерла пальцем странный рисунок, похожий диск полной луны, но тот не изменил ни цвет, ни форму. В это же время другие участники зашевелились, разглядывая свои руки.

Фосфоресцирующие красные и белые диски — метки охотников и их добычи — за одну минуту разделили толпу на друзей и врагов. Народ засуетился, занервничал, зашептался, поэтому Адашева не услышала разговора, что происходил под покровом сумрака.

— Ты как здесь оказалась?! — подполковник схватил любовницу за плечи и хорошенько встряхнул. — Что ты тут делаешь?! Говори! Какого черта, Каро?!

Девушка была похожа на лису, которой открыли путь в курятник. Расслабленная и довольная, она не обращала внимания на жесткую хватку мужчины и даже не поморщилась, хотя была уверена, что завтра на ее теле останутся синяки — следы от прикосновений Адашева. И пусть, если это послужит доказательством того, что он к ней прикасался.

— Макс, дорогой, откуда столько злости? — ее голос — мед, движения — соблазн, глаза — ловушка. — Я подавала заявку на участие почти год назад и наконец меня допустили в игру, а вот что ты тут делаешь? — Каролина подняла руку, чтобы прикоснуться к лицу мужчины, но тот с рыком оттолкнул ее от себя. Бросив быстрый взгляд в сторону костра, Соболева едва заметно улыбнулась. — Не говори, я сама догадаюсь. Пришел спасать свою нежную женушку, верно?

— Не смей! — рыкнул Макс, ухватив любовницу за запястье. — Даже думать не смей об этом! Ты меня слышишь?! Не приближайся к Еве, не разговаривай с ней! И вообще держись от нее подальше!

— А то что? — Соболева призывно облизнула пухлые губы и сделала шаг вперед. — Что ты мне сделаешь, Макс? По правилам ты не можешь причинить мне вред. За это тебя выкинут из игры, и твоя жена останется наедине с парой десятков голодных мужиков, которые с удовольствием трахнут ее, когда догонят. Ты же видел, как они облизывались, глядя на Еву, правда? И потом… Ты не сможешь меня ударить. Я не верю… Ты не такой, Макс. Ты — защитник, воин. Настоящий мужчина.

Дыхание Соболевой сбивалось, взгляд заливала похоть. Этот разговор завел ее так, что девушка потянула руки к ремню мужских брюк. До дрожи в теле хотелось почувствовать запах Макса, прикоснуться к его коже, заставить стонать ее имя…

— Какие отношения, Каро? — из без того темные глаза мужчины стали почти черными от гнева. — Это был секс! Обычный трах, не больше! Не придумывай ничего лишнего, иначе…

Он положил ладонь на горло любовницы и слега сжал пальцы. На их запястьях светился красно — коричневый диск, чем — то похожий на символ Марса. Его олицетворение — кровь, война и насилие.

— Восемь лет секса против семи лет семейной жизни, Макс, — просипела Соболева, не отрывая от любовника горящего взгляда. — Я выигрываю в этой гонке у твоей жены. Если тебе было так хорошо с Евой, так какого черта ты драл меня в своем кабинете, как голодный зверь? Зачем нужны были поездки в отель «Черная луна»? Сколько столов мы там сломали? А кроватей? Не помнишь? А я помню. Твоя жена — нежная кошечка, а тебе нужна тигрица, Макс, поэтому…

— Уймись, Каро, не доводи до греха, — Адашев резко ослабил хватку и сделал шаг назад. — И никогда не сравнивай себя с моей женой, — Соболева упала на колени, делая судорожные глубокие вдохи. На ее шее проступали алые пятна — следы пальцев Макса. — Мне нужна только Ева, все остальное — пыль, и, если встанет вопрос выбора, я не задумываясь переступлю через тебя.

Подполковник тряхнул рукой, которой еще недавно держал женщину, словно желал избавиться от неприятных ощущений, развернулся и направился к костру, где уже собрались почти все участники игры.

Он обозначил границы, и если Каролина планировала их нарушить, то последствия будут только на ее совести.

Ева отошла от костра в поисках туалета, когда из темного угла ей навстречу шагнула знакомая фигура.

— Ты? Что ты тут делаешь? — Адашева вздрогнула от неожиданности, отпрянула назад, но быстро взяла себя в руки, надеясь, что ночной сумрак скрыл ее испуг. — Преследуешь меня?

В момент первой встречи Ева опытным взглядом оценила фигуру соперницы. Красиво? Да, но бесполезно в игре, в которой без выносливости не обойтись

— Я? Преследую? Нахрена ты мне, дурочка? Сейчас у меня появилась совсем другая цель, — хмыкнула Соболева.

Ева проследила за ее взглядом, обращенным к костру. Крупная фигура Адашева была хорошо видна даже на таком расстоянии. Мужчина медленно ходил среди толпы, высматривая жену.

— А знаешь, я должна сказать тебе спасибо за то, что ты заманила Макса на игру. Кстати, меня зовут Каро, и мы с твои мужем знакомы восемь лет.

— Мне наплевать, как тебя зовут. Отвали, — отозвалась Ева, скрываясь за дверью туалетной кабинки.

— Восемь лет, — звучало эхом в ее голове. — Восемь — семь. Счет не в мою пользу.