20

На мгновение Максу показалось, что в глазах жены блеснул гнев, но нет. Она медленно качнула головой и засмеялась. Этот смех был похож на шорох сухих листьев, на треск тонкого льда, который резал не хуже ножа. Кровь стыла в жилах, земля под ногами подполковника превращалась в болотную топь: девушка не собиралась прощать или слушать его объяснения, не оставляла ни малейшего шанса их семье.

— Я не собираюсь обсуждать твою измену, Макс. Если я в чем — то была виновата, то мы могли обсудить это раньше, — Ева передернула плечами и обхватила себя руками, словно спасалась от озноба. — В отличие от животных людям дана способность говорить, но ты решил молчать. Это твой выбор, — она прикоснулась к ладоням мужа ледяными пальцами. Тот дрогнул и убрал руки с ее плеч. — Не трогай меня, Макс. Не разговаривай со мной, не подходи. Оставь меня в покое. Я больше не твоя.

— Ты — мой рай, Ева, — прошептал Адашев.

Что он мог сделать? Мужчина знал, как погасить истерику, как обуздать ненависть, но не мог справиться с пустотой. Девушка шарахалась от него, как от прокаженного, и любая попытка сблизиться была обречена на провал.

— Уже нет…

— Да, — подполковник протянул руку к жене, но та качнула головой.

— Сколько лет ты трахал эту девку, Макс? — взгляд синих глаза выворачивал его душу наизнанку, вспарывал грудную клетку. — Сколько? Только честно.

Тишина звенела опасностью, напряжением, искрила колючими всполохами правды.

— Ну так сколько?! — выкрикнула Ева, не сдерживая эмоций. Она уже знала ответ, но все равно хотела, чтобы он прозвучал. Просвистел, как пуля, выпущенная в сердце. Ударил по беззащитной шее их семьи лезвием гильотины. — Говори!!!

— Восемь.

Бах! Дышать было незачем. Труп можно уносить.

— Я не хочу тебя видеть, Макс. Ни тебя, ни твою шлюху. Уходи.

Адашев закрыл глаза, не в силах смотреть, как жена повернулась к нему спиной и пошла в сторону лагеря. Она не плакала, не истерила, не билась в припадке ярости, не падала в обморок.

Все было намного страшнее: он для нее умер. Подполковник стал безликой тенью. Никем. Пустым местом.

Ева поднялась по ступенькам и толкнула дверь первого попавшегося домика, крыльцо которого было подсвечено белым, и осмотрелась.

Тесный тамбур. Три двери. Средняя — со значком туалета.

Девушка выбрала левую, толкнула и оказалась в небольшой комнате. Свет луны проникал в помещение через узкое окно, расположенное под самым потолком. Две кровати, в изножье каждой стояло по стулу. Все.

— Аскетично, как в монастыре! — выдохнула Адашева, села на стул и потянулась к шнуровке ботинок. С глухим стуком тяжелые берцы упали на дощатый пол, брюки и куртку она повесила на спинку стула.

Сквозь приоткрытое окно с центральной поляны доносились переборы гитары, голоса, но Ева не хотела идти в толпу, избегая встречи с Максом и Каролиной. Нужно было успокоиться, подумать над завтрашним днем, наметить расклад сил по дистанции. Знать бы еще, каким будет первый этап.

— Главное — не рвать жилы. Это будет не спринтерская гонка, а марафон, — Адашева откинула одеяло и нырнула в постель. Белье оказалось белоснежным, хрустящим, матрас — умеренно жестким, а подушка — удобной. Едва заметный цветочный аромат кондиционера успокаивал.

— Завтра нужно будет включить режим медленного зажигания, — прошептала блондинка, закрыла глаза и незаметно провалилась в сон.

Она не слышала, как в комнате появилась еще одна девушка, не заметила, как пролетело несколько часов. Морфей был благосклонен и щедр на дары: этой ночью ей снились соревнования по гимнастике, в которых Ева — в ту пору еще Демьянова — занимала призовые места в командных и индивидуальных выступлениях.

Удар гонга вспорол тишину летнего утра.

— А? Что? — девушка села в кровати и потерла глаза, приходя в себя. Солнце уже встало, его золотистые пальцы — лучи бегали по полу. — Это же…

Она сорвалась с места и потянулась к стулу, на котором вчера оставила одежду, но замерла в недоумении.

— Что происходит? Вот черт!

Времени на раздумье не было, поэтому Ева быстро надела брюки с большим количеством карманов разной величины, футболку. Ее соседка еще ворочалась в постели, что — то бормотала, но блондинка не обращала на нее внимания. Мощный выброс адреналина заставлял кровь бурлить, гнал вперед.

— В этой игре каждый сам за себя.

Ева подрагивающими руками зашнуровала берцы, схватила куртку и побежала к центральной поляне. Там, где вчера горел большой костер, сегодня лежала непонятная куча, покрытая грубым брезентовым полотном.

Мужчина в балаклаве без опознавательных знаков на руках — очевидно, из команды сопровождения — раздавал всем участникам интерактивные карты.

Второй удар гонга звучал намного тише. Едва эхо растаяло в воздухе, брезент пришел в движение.

— Охренеть! — пробормотала Ева, разглядывая содержимое «кучи».

Бутылки с водой, большие и маленькие, еда в специальной герметичной упаковке, и еще какие — то мелочи, которые было невозможно распознать с первого взгляда.

— «Белые», вы можете взять то, что считаете нужным. Количество запасов на одного участника не ограничено. Время пошло, — раздался знакомый голос ведущего. — Через два часа «красные» выйдут на охоту!

Из домиков на поляну бежали люди, когда Адашева начала распихивать по карманам три поллитровые бутылки с водой, пару яблок и сэндвичей. Через минуту почти все карманы брюк были заняты. Мысли блондинки метались, как сумасшедшие: к подобному старту она была не готова.

Ну вроде все.

Карта моментально показала нужное направление движения — в сторону леса. Туда, где солнце с трудом пробивалось через густые заросли кустарников. Часы в левом углу карты показывали шесть.

Двое мужчин и женщина из отряда "белых" уже бежали по полю, удаляясь от лагеря. Адашева припустила следом, но внезапно остановилась.

— Твою мать! — Пришлось вернуться к хранилищу ценных вещей, чтобы схватить маленький баллончик. — Репеллент чуть не забыла! Без него меня сожрут комары и мошкара! Целый день в лесу — не пустяк! — ругалась на себя блондинка. — Вот теперь пора!

Еще раз сверившись с картой, она сорвалась с места.

«Охотники» были заперты с своих домах. Они слышали два удара гонга, но не видели, как их добыча исчезала в лесу, маялись в ожидании старта.

Каждая минута казалась подполковнику бесконечно длинной, сердце колотилось о ребра, словно желало разломать преграду и вырваться на свободу. Ночью он не смог сомкнуть глаз, раз за разом гоняя в голове цепочку событий. Все началось с блядства, а сейчас…

— Девочка моя, Евушка, — нервничал Адашев, то и дело посматривая в сторону окна, стекло которого было полностью непрозрачным. — Я догоню тебя, не переживай. Главное, обходи ловушки и постарайся избежать травм.

— Макс, да ладно тебе, не нервничай. Все будет хорошо.

— Отвали, Каро! Не мешай! — рыкнул подполковник и резко развернулся, услышав странный свистящий звук. Он заметил появление любовницы, которая пришла из соседней комнаты, но не обращал на нее внимания. Адашев молился. Как мог. Как умел. Чтобы его жена пережила этот день, чтобы на ее пути не встретился хищник. Ева должна выжить, и он, Макс, был готов заплатить за это любую цену.