37

Блондинка резко отпрянула в сторону и спрятала руки за спиной: — Не прикасайся ко мне! Отойди, Макс! Сколько можно говорить?! Оставь меня в покое!

Подполковник в недоумении смотрел вслед уходящей жене.

Что это было?

Почему после изнурительного этапа уставшая и грязная Ева… улыбалась? Пусть неявно, неочевидно. За семь лет совместной жизни Макс научился ловить этот момент, когда мягкий свет появлялся в глубине ее глаз, затем проявлялся в едва заметной улыбке.

Она не стонала, не жаловалась на боль и усталость. Ее ладони автоматически растирали окаменевшие икроножные мышцы. Бывшая спортсменка не привыкла ныть и страдать, но раньше она с удовольствием опиралась на его руку или ложилась на плечо и тихо мурлыкала от удовольствия, а сейчас… просто отвернулась. Ушла. Смотрела в сторону лагеря, куда потихоньку подтягивались «белые» и «красные», пересекшие финишную черту. Кого искала его жена? Неужели старого друга? Как его там…? Федор? Точно! Он! Кажется, им нужно поговорить!

Перед тем, как отправиться в баню, Ева заглянула в палатку с большим красным крестом на боку. Она потопталась в тамбуре и постучала по каркасной палке.

— Можно?

— Да, входи. Что надо?

Адашева вдохнула знакомый запах больницы. Тканевая штора делила пространство палатки на две секции. Подсвеченные лампами силуэты в дальнем углу напоминали театр теней. Ева разглядела кушетки, на которых лежали люди. Рядом стояли штативы с флаконами, от которых тянулись тонкие трубки капельниц.

— Что это с ними? — профессиональное любопытство девушки было неубиваемо. Интуиция подсказывала ответ, но она хотела знать наверняка и не ошиблась в своих предположениях.

— Они парализованы. Мы нейтрализуем действие токсина, чтобы завтра эти бедолаги могли вернуться в строй, — равнодушно ответила одна из женщин в черном комбинезоне. — Вас ведь предупреждали, как действует дротик?

— Д-д-а…

Одно дело — слушать и совсем другое — видеть результат воздействия нервно-паралитического оружия. Раненные «белые» не почти подавали признаков жизни, лежали молча, неподвижно. Ева пригляделась: грудная клетка ближайшего «белого» вздымалась едва заметно. Он был жив и дышал сам, но только опытный взгляд врача мог уловить это движение. Девушка обхватила себя руками и почувствовала, как по спине пробежался липкий холодок страха.

— Хватит пялиться. Говори, что нужно и ступай, — хриплый, словно прокуренный, голос одной из «черных» женщин вернул Адашеву в реальность. — И без тебя дел полно!

— Можно мне что-нибудь от горла? Кажется, я начинаю заболевать. Холодно сегодня…

«Черная» ехидно хмыкнула и отошла в дальний угол палатки. Хлопнула дверца шкафчика, зашуршала фольга блистера.

— Вот, держи, — в ладонь Евы легла пара золотистых таблеток в прозрачной оболочке. — Одну прими сейчас, другую — перед сном. И поверь, девочка, ты легко отделалась.

Слова «черного комбинезона» подтвердил громкий сердитый крик «белого», которому зашивали рваную рану плеча.

— А нельзя поосторожнее?! Мне больно!

— Ну и мужики нынче пошли, — сквозь зубы процедила «черная», глядя на работу коллеги. — Такие неженки. Попробовал бы рожать десять часов кряду, я бы посмотрела… Трахаться все горазды, а рожать только бабам приходиться. Жизнь такая сука…

Ева поспешила ретироваться из медицинской палатки, не дослушав ворчание женщины.

Сегодняшний лагерь разительно отличался от прошлого. Индивидуальные душевые кабинки заменили баню, вместо домиков в центре поляны был установлен огромный купол. Приняв душ, блондинка не утерпела и заглянула в шатер.

— Офигеть!

Гибрид юрты и цирка шапито с отверстием в потолке выглядел странно и необычно. Сложенные шалашиком дрова — будущий костер — расположились ровно под дыркой.

— Кажется нас ждет веселая ночка, — фыркнула Адашева и поспешила к полевой кухне, где уже выстроилась приличная очередь.

— Ева, иди сюда, — подполковник перехватил жену на полпути и потянул в сторону от толпы. В траве возле расстеленной куртки мужчины стояли толстые керамические тарелки, наполненные едой. Желудок блондинки тут же отозвался радостным урчанием.

Густой острый суп, похожий на харчо, тушеная картошка с мясом, свежие овощи и горячий чай с чабрецом. Вкусно!

Первым желанием Евы было задрать нос и встать в очередь, но затем она передумала.

— Зачем выделываться? Это всего лишь еда.

Она молча приземлилась на куртку мужа и потянулась за супом, грея руки о горячую тарелку. Погода сегодня чудила, как могла: ветер то и дело менял направление, солнце показывалось из-за туч, а через полчаса снова скрывалось. Девушка с сожалением вспоминала вчерашний день, казавшийся таким жарким.

— Вот, бери, — Макс заботливо протянул жене кусок свежего черного хлеба с тмином. — Приятного аппетита.

— Спасибо.

Да, ее муж — предатель, но обычную человеческую вежливость никто не отменял. Уплетая сытный ужин, Адашева то и дело поглядывала по сторонам, выглядывая нового знакомого.

— Откуда у тебя эта кепка? — внезапно нахмурился Макс. — Это ведь головной убор охотников.

— Ага. Кто-то ее потерял, а я нашла, — ей приходилось импровизировать на ходу. Судя по взгляду, подполковник сомневался в очевидной версии развития событий.

— Странно.

— Почему странно? Всякое бывает, — отмахнулась блондинка и сменила тему. — Ты видел шатер? Кажется, сегодня у нас будет одна спальня на всех. И, кстати, где твоя любовница?

Она не хотел ковыряться в затянувшейся ране, но слово — не воробей, уже вылетело.

— Совсем некстати, — моментально отозвался Макс. — Я не знаю, где ее носит. Мне пофиг. Веришь?

— Мне пофиг, — она отзеркалила ответ мужа. — Просто вспомнила. Женщина в лесу одна… всякое случиться может.

— Главное, чтобы с тобой ничего не случилось. Ев, зачем ты поменялась обувью с той блондинкой? Я же хочу помочь…

— А я хочу, чтобы ты мне не мешал, — Адашева посмотрела на мужа. Пока еще мужа. В его темных глазах мелькала дикая смесь из вины, надежды и… любви, но последнее было не точно. — Тот факт, что я сейчас сижу рядом с тобой, ничего не значит и ничего не меняет. Надеюсь, ты это понимаешь.

— Ева…

— Макс, не надо. Хватит пилить опилки, все уже сказано.

Чего хочет женщина — хочет Бог! Слышали такую истину? Судя по всему, подполковник был не в курсе народной мудрости.

Ева тихо ускользнула с поляны после ужина, скрылась в душевой кабине, чтобы почистить зубы, умыться перед сном. Партизанскими тропами пробралась в шатер и легла спать одной из первых.

— Твою мать! Отвали от меня! — шипел и пинался один из участников игры, когда Адашев оттаскивал его в сторону, пытаясь втиснуть между двумя ближайшими соседями.

На полу в большом шатре почти не осталось свободного места. Народ расхватал шерстяные одеяла и устроился спать, окружив жаркое пламя костра — единственный источник тепла.

— Спокойной ночи, — Макс пристроился вплотную к любимой, разделив свое одеяло на двоих. — Отдыхай, мерзлячка. Я рядом.

Громкий мужской храп, сопение, женское бормотание и даже всхлипы… Эта ночь и правда была необычной.

Тяжелая горячая рука мужчины легла на кокон одеяла, в который была завернута жена, впечатала его в свое тело. Ее спина оказалась плотно прижата к его груди, светлая макушка — у его подбородка. Макс вдыхал родной запах и не мог им насытиться. Он чувствовал, как напряглась Ева, но спустя несколько минут ее дыхание стало ровным и глубоким, мышцы расслабились. Согревшись от тепла мужа, она уснула.

Вот оно — счастье! Тихо сопело у него под боком. Такое близкое и одновременно — неприступное. Призрачное, как лунная дорожка на водной глади реки, неуловимое, как ветер.

— Спи, любимая.

Макс аккуратно поцеловал Еву в висок и закрыл глаза.