39

Время всегда давало ответы на вопросы, просто иногда они были такими… Такими, что хотелось отвернуться и сделать вид, что ничего не видела, не слышала и не понимала.

— Не понимаю… — проворчала Ева, глядя на реку. — Ерунда какая-то получается.

— Чего не понимаешь?

Адашева вздрогнула, услышав голос мужа. Он снова оказался рядом. Сел напротив, сложив ноги по-турецки, и спокойно посмотрел на любимую женщину.

— Ты спроси, я отвечу. Ева, не бойся меня.

Лето. Солнце. Умиротворение. Словно они попали на дружеский пикник и не было никакой измены, любовницы-брюнетки и блондинки-модели, которые кружили вокруг подполковника как мухи над… Ну то есть осы вокруг банки с медом.

— Смысла этой игры не понимаю, — отозвалась она. — Бегаем, пыжимся, стараемся прийти к финишу в первой тройке, чтобы получить дополнительную фору, а ради чего? Суета. Процесс ради процесса.

На самом деле девушка прекрасно знала, зачем она пришла на эту игру, но, чтобы получить желаемое, ей потребуется чудо и все неизрасходованное везение. Не окажется ли цена за исполнение желания слишком высокой? Этого Ева боялась больше всего, но рискнула и поставила на кон все, что имела.

Макс долго смотрел на жену, сканировал тяжелым взглядом.

— Нет, Ев, это не так. Это не игра на скорость, не суета. Это игра на испытание силы духа. Сейчас тебе кажется, что ничего не изменилось. Те же люди, правила, но…

— Что «но»? Все так и есть.

— Не совсем. Ты не замечаешь перемен, потому что народ постоянно движется, разговаривает. Это — белый шум, который скрыл от тебя, что за два этапа выбыло три охотника и пятеро ваших, «белых». Переломы, вывихи, травы. Одна женщина во время вчерашней гонки не выдержала эмоционального напряжения, впала в настоящую истерику, слетела в невроз и выбыла из игры. Всмотрись в лица людей, тогда сама поймешь, о чем я говорю. Все меняются. «Улыбка Фортуны» — не спринтерская дистанция, а марафон, который не всякому по зубам.

Рассказывая, Макс с трудом удержался от желания прикоснуться к жене, убрать с лица непокорную прядь волос, которой играл ветер. Она — его магнит, яркая Венера на небосводе. Полярная Звезда, указывающая путь. Уникальная. Та, без которой жизнь теряла всякий смысл. Та, которая могла принадлежать лишь ему.

Пока народ сидел у костра, мужчина успел просканировать всех охотников на предмет наличия кепок, но понял, что погода играла против него: после вчерашнего дождя и холода «красные» с удовольствием подставляли лицо мягким солнечным лучам. Кто именно поделился с его женой головным убором, так и осталось невыясненным.

— А…

Она не успела сформулировать вопрос, когда над поляной разнесся звук гонга.

— Идем, — подполковник легко поднялся с травы и протянул руку жене. — Хватайся, я помогу.

— Не нужно. Я сама.

В планах Евы не было сближения с мужем, равно как и прощения его измены. В поле зрения попалась Каролина, встречавшая любовника облизывающим взглядом. Фыркнув, блондинка прибавила шаг и смешалась с «белыми» и «красными», оставляя мужа и его шлюшку за спиной.

Шары… она снова посыпались с неба. Прозрачные, холодные, таящие в себе новые возможности или разочарования. Недолго думая, Ева подняла один, который подкатился к носку ее берца.

— Фортуну не обманешь, — прошептала она, наблюдая за тем, как в центре ее шара родилась крохотная точка, которая окрасилась в белый цвет, а затем заполнила всю оболочку. Девушка радостно выдохнула. — И слава Богу.

— Нет!!! — донесся до Евы знакомый голос, переходящий в ультразвук. — Нет! Сука! Так нечестно! Этого не может быть! Макс!!!

Адашева оглянулась на любовницу мужа, которая с ужасом смотрела на белый шар в своей руке. То, что было желанным для одной, стало кошмаром для соперницы. На новом этапе Каро выпала участь добычи, цели.

— Максик! — рыдала Соболева, пытаясь спрятать лицо на груди мужчины. — Ты… я… Что же мне делать?! Макс, мне нужна твоя защита! Ну пожа-а-а-луйста!

Брюнетка размазывала по лицу слезы, некрасиво кривила губы. Она боялась, и это уже не было игрой. Страх изуродовал миловидное личико Каролины, плескался в темных глазах, заставлял дрожать тонкие пальцы, сбивал дыхание.

— Ничего не ответила золотая рыбка, — Ева тихо процитировала бессмертного классика, глядя, как ее муж снял с себя руки брюнетки и отступил на шаг.

Злой Колобок и еще один незнакомый охотник разделили участь Соболевой. Тихо матерясь, они шли в сторону шатра, судорожно сжимая в пальцах белоснежные шарики. Друзья по несчастью, да.

В отряде "белых" тоже произошли рокировки. Одной из везунчиков оказалась женщина, которая уже дважды приходила к финишу в первой тройке. Сейчас она гордо несла красный шар, метка на ее руке постепенно меняла свой цвет.

Рокировка между охотниками и добычей захлестнула лагерь эмоциями. Кто-то стонал от разочарования, кто-то пританцовывал от радости и вскидывал руку, имитируя выстрел из пистолета.

Ева неторопливо прогуливалась по лагерю.

— Ты кого-то ищешь?

Назойливый, как слепень, подполковник не отпускал жену ни на шаг. Он потерял слишком много времени, совершил достаточно ошибок, чтобы злиться на собственную глупость и расхлябанность.

— Никого не ищу, просто хочу прогуляться.

Каждое слово — ложь. Она искала Илью, который снова умудрился скрыться из вида.

— Интересно, он тоже..?

Вопрос не успел прозвучать, а ответ уже был получен. Зверь возвращался из леса, неся на плече сухое дерево. На его запястье, как и прежде, алела метка охотника.