44

Чертов токсин! Сколько времени она провалялась без сознания? Уже не бревно, но еще не человек. С трудом управляя собственным телом, Ева села на кушетке и осмотрелась.

Брезентовый купол палатки едва заметно подрагивал от порывов ветра, подвесной фонарь покачивался в такт, рождая фантастический танец теней. В узкое окно, затянутое матовой пленкой, не проникал солнечный свет.

Белая хлопковая пижама в глупый розовый цветочек походила на те, которые выдавали в ее родной больнице.

Плотные тканевые ширмы скрывали пациентку от посторонних глаз, штатив с пустым флаконом — напоминание о том, что произошло.

В помещении больничной палатки стояла звенящая тишина.

— Черт! А где все? Женщины говорили, что сегодня пострадало много народа?

А еще… она боялась узнать ответ на вопрос, но собралась с духом и потянулась к полам рубашки. Пальцы подрагивали от напряжения, остаточное действие парализующего токсина лишало чувствительности кончики пальцев. Мелкие гладкие пуговицы не поддавались, не желали расставаться с петельками. Наконец все получилось.

— Твою мать! — Ева зажмурилась от ужаса и прикусила губу, чтобы не сорваться в истерику: на груди, животе и плечах темнели уродливые пятна засосов, на предплечьях — следы от укусов. Она словно побывала в лапах дикого зверя, который оставил на ее теле свои отметины.

— Нет! — Адашева сжала руки в кулаки и тряхнула головой, прогоняя навязчивое видение. — Это не он! Илья не мог… Это точно не Зверь!

Дальше — еще страшнее. Следующий шаг. Она точно помнила, что женщины говорили про сперму. Ева прислушалась к ощущениям между ног, провела ладонями по внутренней части бедер, усилила давление.

— Не больно, — то ли вздох, то ли всхлип облегчения сорвался с губ, дышать стало легче, — значит не тронул…

Тяжелую мысль о том, что отсутствие боли могло оказаться следствием действия токсина, она задвинула в самый дальний угол сознания. Не было и точка!

Ева застегнула рубашку, восстанавливая сбившееся дыхание. Жизнь продолжалась.

Картинка перед глазами еще плыла и кружилась, когда она аккуратно спустила ноги с кушетки и коснулась пальцами холодного пола.

— О!

Блондинка чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда в тишине раздался уже знакомый звонкий голос. Молоденькая девушка, облаченная в черный комбинезон с белым крестом на рукаве, отодвинула в сторону одну из ширм и цепким профессиональным взглядом оценила состояние пациентки.

— Очухалась? Молодец. Пойдем, провожу тебя в палатку, — сильные пальцы вцепились в плечо Адашевой, страхуя от падения. — И не забудь поужинать.

— В палатку? — язык еще плохо контактировал с мозгом. Речь блондинки больше напоминала бормотание пьяницы, но «черная» понятливо кивнула.

— Да. Сегодня каждому участнику выделили отдельную палатку для ночевки.

— А..?

— Ты поменьше болтай, побыстрее ногами двигай, — отрезала «медичка» и потащила пациентку к выходу. — Спать пора, поздно уже. Я вымоталась, да и тебе отдых нужен. Никто не знает, когда начнется новый этап.

Откинув полог палатки, девушки синхронно вздрогнули, едва не налетев на темную фигуру, поднявшуюся с травы.

— Макс, — выдохнула Ева. Меньше всего она была готова встретиться с мужем. Только не сейчас, не сегодня! — Зачем ты..?

«Черный комбинезон» довольно вздохнула и убрала руку от пациентки.

— Отлично. Тебя проводят, а я пока займусь своими делами. Не всем повезло так, как тебе.

«Медичка» исчезла в темноте, проигнорировав панические взгляды и жесты пациентки. Рука Адашевой потянулась к горлу, плотнее стягивая полы рубашки, прикрывая вырез на груди.

— Ева… Жива… — подполковник сгреб жену в объятия, ткнулся носом в светлую макушку. Подхватил на руки и понес в сторону одноместных палаток, тут и там стоявших на большой поляне. — Кто тебя подстрелил? — он на миг замер, прислушиваясь к реакции любимой, и продолжил допрос. — Ты его видела? Что он с тобой сделал? Я спрашивал у врачей, но мне ничего не ответили, даже внутрь не впустили. Сказали только, что тебя нашли у входа в медчасть, завернутую в куртку.

Блондинка молчала, переваривая полученную информацию. Хорошо, что Макс не видел тех следов, что оставил неизвестный охотник. Они — символ поражения и унижения. Как же мерзко..!

И все же…

Ее не бросили в лесу, а донесли до лагеря. Это мог сделать только очень сильный мужчина, ведь в момент выстрела до финишной черты оставалось еще далеко.

Заботушка, да.

Искусал, обчмокал, но спрятал от посторонних глаз. Кто же это мог быть? Зверь? Он оставил эти метки, которые завтра станут еще ярче? Или Федор? Полный бред! Зачем ему это нужно? А может..?

— А может ты это сделал? — Ева не смотрела в глаза мужа, но моментально почувствовала, как окаменело его тело, напряглись руки. Кажется, он даже дышать перестал, замер на месте. Предположение звучало чудовищно. — Я не видела и не слышала, кто ко мне подкрался, значит это был профессионал.

— Ев, — голос подполковника провалился в хрип, взгляд темных глаз вперился в лицо жены, — ты что говоришь? Ты сама слышишь, какой бред несешь?! Зачем мне в тебя стрелять?! Я весь день искал тебя в лесу, а нашел только в лагере. Ты слишком хорошо заметала следы, отказалась от моей помощи, а сейчас обвиняешь в том, что я… — он едва не задохнулся от возмущения. — Нет… — Макс мотнул головой, словно отгонял от себя обвинение в подлости. — Ева, я не мог… Ты же меня знаешь…

Вместо ответа Адашева заерзала, высвобождаясь из крепких объятий. Тело уже почти слушалось хозяйку. Слегка покачиваясь, она встала перед мужем. Маленькая, тонкая, пойманная, но не сломленная.

Подполковник смотрел на жену, борясь с искушением вернуть ее себе, спеленать объятиями и никуда не отпускать. Слова… а что слова? Они били сильнее ножей, полосовали без наркоза. Прозвучавшее подозрение подрубало мужчину под корень, выворачивало душу наизнанку.

— Знаю? — Ева горько усмехнулась и качнула головой. — Ты не мог, Макс, конечно, не мог. Еще недавно я думала, что ты мне верен, что у нас идеальная семья и настоящая любовь, а потом узнала, что семь лет носила ветвистые рога. Оказалось, что я совсем вас не знаю, подполковник Адашев.

— «Подполковник Адашев» — эти слова пульсировали в голове Макса. Ева отодвигала его далеко от себя, возводила неприступную защитную стену. Она никогда не обращалась к нему так… официально и холодно.

Безразлично. Не муж.

Подполковник. Левый мужик. Тот, кто мог применить оружие, чтобы…

Макс со свистом втянул воздух, стараясь не сорваться. Да, Ева имела право его бить, вернуть ту боль, которую он причинил ей своей изменой. Многолетней — сука! — изменой! И сейчас жена его не щадила.

— Не я, — мотнул головой Макс. — Ев, это правда не я, Богом клянусь. Но я обязательно найду его и…

— Не нужно никого искать. Это просто игра, а я глупо подставилась. В следующий раз буду умнее, — Ева подошла к палатке, подсвеченной белым цветом, и расстегнула молнию полога. — Спокойно ночи, Макс.

Блондинка встала на колени, юркнула в недра маленького убежища. Вжик! Импровизированные двери закрылись, оставляя мужа наедине со своими мыслями.

— Это был не Макс. Если бы он меня нашел, то обошелся бы без дротика.

Она была в этом уверена. Почти.

Застегнув молнию спальника, Ева закрыла глаза: медичка права, силы ей понадобятся, ведь на следующем этапе она стартует вместе с уцелевшими «белыми».

Один вопрос не давал покоя.

— Если это не Макс, то кто?