46

— Ну как, за что? Все за то же… — Веселов сел на песок рядом с Евой и прищурился, глядя на воду: яркое солнце пускало по гребням волн тысячи ослепляющих зайчиков. — Ты мне сразу понравилась, Ев. С первого взгляда зацепила, в душу пролезла, в крови растворилась. Ты — мой яд, мой наркотик. Сколько времени я и так, и этак ходил вокруг тебя, а ты все нос воротила. Не понравился я тебе тогда, да? Тощий, страшный и нищий. Дрищ.

— Не понравился?! Да ты охренел, Федь?! Когда мы с тобой познакомились, я студенткой была. Матчасть зубрила сутки напролет, ночами нормально не спала, — ты сам удивлялся, как много нам задают — на практике пропадала, подрабатывала в больнице, — Ева вскочила, глядя на старого знакомого. Значит, это был он. Не Макс, не Зверь. — Ты отношения предлагал, но я тогда тебе объяснила, что не готова к этому. Помнишь? Сначала — учеба и работа, а потом — любовь и семья.

С одним вопросом она разобралась.

— Прекрасно помню, — кивнул Веселов, зажимая травинку белоснежными зубами. То ли улыбка, то ли оскал тронул губы мужчины. — После твоего отказа я себе другую нашел, такую же блондинку. Постарался отвлечься, забыться. Не прокатило. У нее был один недостаток, Ев…

Адашева приподняла бровь в немом вопросе. Он понял.

— Она — не ты. Запах, кожа, голос и даже волосы — все другое. Подделка. Фальшивка, поэтому уже через месяц мы разбежались. Наша встреча здесь — это судьба.

— Это случай, а не судьба, Федь. Кроме того, я замужем. Тебя это не смущает?

— Меня вообще ничего не смущает, если это касается тебя, — в голосе мужчины прорезалась хрипотца, глаза потемнели. — Хочешь, я твоего мужа на поединок вызову и так отмудохаю, что он сам от тебя откажется? Это будет честный бой, обещаю. Победитель получит главный приз — тебя.

Девушка вздрогнула, представив схватку мужчин. Макс — бешенный пес, сорвавшийся с цепи. Таким она его однажды видела на полосе препятствий, а затем — на спарринге. Однажды муж пригласил ее на территорию «Цербера», где проводилось тестирование выпускников.

Это была картинка не для слабонервных, да. Жестко, даже жестоко. Перчатки на руках подполковника не спасли его соперника от рассечений и жутких синяков, сам Адашев отделался парой незначительных гематом.

Девушка точно знала, что в бою, о котором упомянул Федор, ее муж бился бы насмерть. Б-р-р… Радовало только одно — этого не могло произойти в игре, ведь нарушителю грозила дисквалификация и отстранение.

— Ничего я не хочу. Не люблю петушиные бои, Федь, — Ева заметила, как собеседник гневно сверкнул глазами и постаралась смягчить свои слова. — Ты же знаешь, я — врач. Моя работа — лечить, а не калечить. Мне вообще не понятно желание мужчин избивать друг друга просто так, ради забавы, медали или яркого пояса.

— Дура ты. Молодая наивная девочка. Такая, как ты, должна принадлежать победителю!

— Может и дура, но я сама решу, кому буду принадлежать! — Ева потопталась на месте. Желание уйти было сильным, но один момент не давал покоя. Наконец, она решилась. — Зачем ты мне засосов наставил? А кусал зачем? Что за дикость? Ты что, зверь?

— Все мужики — звери, когда дело доходит до выбора самки, Ева. Это древний инстинкт, которому невозможно противостоять. Ты же врач, понимаешь, о чем я говорю? Гормоны там всякие, феромоны, запахи. Теперь все в лагере увидели, что я выбрал тебя. Пометил, оставил свои отпечатки.

Ева поправила воротник и повела плечами. Гнев поднимался из глубины, превращая кровь в расплавленный металл. Еще один самец решил, что она — его добыча. Решил сам, не потрудившись узнать ее мнение.

Метки.

Следы.

Запах.

Перед глазами — белая вспышка.

Горы… парни…

— Да ладно тебе, не пенься! — буркнул Веселов, вставая с песка. — Я ведь даже в гости не зашел, только возле калитки потоптался. На пол — шишечки не считается, правда? Всего лишь брызнул пару капель…

Ева не сразу поняла, о чем речь, а поняв — незаметно выдохнула. Не было ничего, да. Так она и думала. Темные глаза Федора считывали ее состояние.

— Передернул пару раз, чтобы пар спустить. Мне нужно, чтобы ты стонала в моих руках, просила не останавливаться, чтобы имя мое кричала, а не лежала, как мешок с картошкой.

Он заводился с каждым словом. Камуфляжные брюки в области паха торчали палаткой, голос сипел, карие глаза заволокло мутной пеленой тьмы. Федор Веселов, ее давний знакомый, исчезал, оставляя вместо себя озабоченного — а может даже и сумасшедшего — придурка.

Адашева начала пятиться от мужчины, не выпуская его из поля зрения. Кто знает, вдруг набросится…

— В следующий раз я непременно догоню тебя, — это была не угроза. Декларация о намерениях.

— Ева!

Голос мужа выдернул ее из неприятного состояния. Тряхнув головой, девушка со всех ног рванула в сторону лагеря, пролетела мимо подполковника и остановилась у своей палатки. С перепуга она совсем забыла о защите, которая предоставлялась участникам игры во время отдыха между этапами.

— Вот глупая…

По спине еще ползли колючие мурашки ужаса и паники, когда завибрировал гаджет, лежащий в кармане брюк.

— Какого черта? Почему нам выдали карту? Мы что, уже стартуем, или это сбой программы?

Она с удивлением рассматривала план местности. Было в нем что-то, что внушало серьезное беспокойство, но что именно? От раздумий отвлек посторонний звук: повар полевой кухни стучал половником по металлическому чану, созывая участников на завтрак.

— Ладно, позже разберусь, — Ева спрятала карту и направилась к столам, установленным на открытом воздухе. — А почему так мало народа?

Семь охотников и десять «белых». Не густо, учитывая, что на старте их было десять и двадцать соответственно. Ни Дивной, ни Соболевой в толпе не было. Если судьбу первой она уже знала, то отсутствие любовницы мужа казалось странным. А с ней-то что могло случиться?

— Ты в порядке? — подполковник стоял рядом.

Некоторое время он наблюдал издалека за общением жены и ее старого приятеля и не приближался. Никто не знал, как тяжело оказалось сдержать слово, данное любимой. Макс вмешался только тогда, когда в позе Евы проявилось напряжение. Радость, мелькнувшая в ее глазах, послужила ему наградой. После всего произошедшего приходилось довольствоваться крохами внимания, но даже это радовало подполковника.

— Нормально все. А где эта твоя… — девушка обошлась без имени, но он понял.

— В госпитале.

— Что так? Ногу потянула?

— Нет, не ногу. Врачи говорят, что у нее стрессовое состояние и еще неизвестно, будет ли она стартовать, — отчитался подполковник. Его голос звучал ровно и отстраненно, словно зачитывал сводку погоды.

Ева не хотела знать подробности, а Макс не собирался посвящать жену в детали. Внутренние разрывы, шок, стресс — таким был диагноз Каролины. Вероятность, что она появится на следующем этапе, стремилась к нулю.