Глава 25. Тошнотворные розы

У кофе в это утро был пронзительно неприятный привкус. Впрочем, как и у самого утра тоже.

Меня тошнило от кофе, тошнило от запаха свежих цветов – розы застилали подоконник, Макс заказал их еще до того, как я проснулась, и демонстративно обставил все поверхности на кухне.

Тошнило от ласкового голоса мужа, пока он разговаривал с нашей дочкой. Но больше всего меня тошнило от себя. Я не хотела тут быть. Я не хотела оставаться здесь ни на секунду, но сейчас было десять утра, а я сидела на ненавистной кухне и делала видимость, что пью кофе, который мне сделал Макс. Как любящий муж.

Этой ночью я почти не спала и ютилась в одежде прямо на кухонном диване – не покидала надежда выждать, когда муж заснёт, забрать Лизу и сбежать далеко-далеко отсюда, но Макс провёл эту ночь в детской. Словно ожидал от меня чего−то такого и больше не доверял. А под утро я провалилась в сон сама.

Почему−то теперь я боялась мужа, не покидал мысли момент, когда он замахнулся и вцепился в мои щеки. Я отчётливо помню, как ждала удара. Что это было? Он остановился в последний момент или я так перепугалась, что додумала это, а никакого удара и не планировалось?

Я кинула презрительный взгляд на цветы и поморщилась. Теперь розы навсегда будут ассоциироваться у меня с предательством. С грязью.

Одно радовало, телефон оставался при мне. Нужно было только собрать себя в кучку, забрать чемодан и ребёнка и уйти. Если начнёт опять угрожать и не отпустит – полиция.

Я сглотнула, у Макса были связи, везде связи, он оброс ими с тех пор, как заполучил отель. Будет ли полиция на моей стороне? Или на стороне денег и влиятельного в городе мужчины? На меня опять накатила тошнота. Скорее это он засадит меня за решётку, если сделаю шаг из дома с Лизой.

− Мама сегодня молчаливая и грустная, да, Лиза? – приговаривал муж, неумело пытаясь накормить дочку, но она упорно отказывалась есть и переводила завтрак в игру с ложками. – Может, она нас и не любит?

− Закрой рот, Макс, − тут же отозвалась я. – Не смей говорить такое моей дочери.

Не смогла сдержаться даже при Лизе. На что губы мужа растянула почти похабная улыбка.

− С возвращением, Лена. Я уже говорил, что ты заводишь меня, когда огрызаешься?

От его слов по спине пробежал холодок. Я видела это сама, но мозг отказывался верить в то, что это могло быть правдой. Глаза Макса загорались каждый раз, когда я пыталась дать ему отпор. Раньше такого за ним замечено не было. Какая−то нездоровая реакция.

− Повторю еще раз, не втягивай в наши разборки ребёнка.

− Это ты решила втянуть её, когда планировала забрать у меня. Так мама не любит нас? – он посмотрел на Лизу и чмокнул её. – Она хочет уйти от нас с тобой, доча?

− Только от тебя, − протянула я злобно.

− Лиза будет спрашивать, почему мама её бросила, − поцокал Макс, будто не слышал меня, повертев возле носа дочки ложкой с пюре. – Что мне отвечать на такое ребёнку, Лена? Каково ей будет?

От его слов сердце моё сжалось. Как он мог такое говорить?!

− Чего ты добиваешься? – протянула я слабо, прикрыв глаза и отодвинув от себя чашку с кофе. Руки мелко подрагивали, и я спрятала их под столом.

− Чтобы ты была прежней, Лена. Чтобы на твоём лице не было этого выражения, когда смотришь на меня, − его голос был ровным, в то время как мой унизительно дрожал. – Я люблю тебя, я доказывал это тебе не раз за время нашего брака. Ты лучшее, что со мной случалось, ты подарила мне любимую дочь, и я сделаю всё, чтобы вернуть тебя. Вернуть нас.

− Вернуть? – прошептала я. Не верилось, что он мог говорить такую чушь после всего.

− Я ошибся, признаю, дурак, − кивнул он. – Но я всё исправлю.

− Нечего исправлять, Макс. Я думала, что знаю тебя, − я покачала головой и отвернулась к окну. Всё, лишь бы не видеть его лица. – Думала, но ошибалась. Ты врал мне, изменял, но самое хреновое, Макс, ты решил шантажировать меня нашей дочерью. Ты решил угрожать мне и удерживать возле себя против моей воли. Я не прощу ничего из этого.

− Это временные меры, Лена, − вздохнул муж, и я с силой закусила щеку. – Ты женщина. Все женщины эмоционально−нестабильны. Если я дам тебе волю, ты уйдешь, но ты так же быстро остынешь. Я хочу, чтобы это произошло в моём доме.

− Не будет ничего, как раньше. Я не приму тебя после другой женщины. Если ты думаешь, что будет иначе, то ты идиот, − сказала я устало.

Глаз мужа задёргался. Он встал, и одновременно с этим я будто вся сжалась изнутри, а потом мысленно обругала себя последними словами. Ну разве он хоть раз меня бил? Что я в самом деле…

− Лен, − начал Макс, с трудом подбирая слова, − родная, любимая, я прошу тебя. Нет, я умоляю, прекрати рушить нашу семью. Я люблю тебя, ну где ты, а где другие женщины, чего ты придумала ревновать меня?

− Я не ревную, Тагирский, − я обомлела от шока. − Я приняла твоё предательство и сделала свой выбор. Я хочу развод.

− Да чего тебе не хватает?! – почти закричал он. – Я зарабатываю? Зарабатываю! Полностью содержу вас с Лизой?! Да! Ну да, заигрался чуток, но люблю же я тебя! Хватит дурить, Лена! У меня так никакого терпения не хватит!

− Так и не надо терпеть, − прошипела я, снова отталкивая от себя чашку с кофе. – Отпусти нас, и дело с концом. Я не буду препятствовать твоим встречам с дочерью, обещаю.

− Прекрати пороть чушь и пойди лучше разбери чемодан. А хотя, − он постучал пальцами по деревянной столешнице, − не разбирай. Нам всем нужно перезагрузиться, поедем на отдых. Ты давно хотела, помнишь? Побудем вместе, проветрим голову, да? Ты, я и Лиза.

− И Виолетта?

− К чёрту Виолетту, Лена, хватит.

− Тебя к чёрту! И твои измены! Оставь меня в покое и строй свою новую семью!

− Какую еще семью! – Макс начинал закипать.

Теперь он возвышался надо мной и Лизой и шумно дышал, пока мы смотрели на него снизу вверх. Лиза с интересом, я – с отвращением.

− Ты, Виолетта и сынок или дочка, вряд ли на таком сроке можно узнать точно, − я пожала плечами. − Она беременна, это уже не шутки. Слишком далеко зашли твои измены.

− Беременна! – фыркнул Макс. – Да неизвестно, от кого она вообще беременна. Мало ли, с кем еще она спала!

− Прямо как я? – протянула я сладко, и Макс чуть отшатнулся. Глаза его налились кровью.

− Что, Лена? – спросил он практически по слогам. – Я сейчас не понял. Ты изменяла мне?

«А что, тебе можно, а мне нельзя?» Эти слова крутились на языке, но произнести их я не осмелилась. Тем более это было бы ложью.

На нашей просторной кухне будто разом стало меньше места. Меньше света. Меньше кислорода. Горящие безумием глаза Макса гипнотизировали, и я чувствовала себя маленьким зверьком, загнанным в угол. Сердце забилось в груди сильно−сильно, и я с трудом сглотнула вязкую слюну.

− Ты был моим первым мужчиной, Макс, во всём, ты знал это. И ты всё равно сделал тот тест ДНК. Зачем ты унизил меня так? Тогда ты думал обо мне так же, как и о Виолетте? Мало ли, с кем я вообще спала, да?

Взгляд Макса прояснился, и вид снова стал человеческий. Без по−звериному заострившихся скул и диких глаз, подернутых пеленой.

− Боже, Лена, − он схватился за голову. – Это было для матери, ты же знаешь её. Я не хотел, чтобы она относилась к тебе предвзято из−за своего склочного характера. Не хотел, чтобы она относилась к Лизе, как к чужой. Это была формальность, я тебе, конечно же, верил всегда.

Как складно звучали его слова. Плохо только, что мне уже было всё равно, я даже обиды не чувствовала из−за того теста. Его измена перечеркнула все мои чувства к нему, как хорошие, так и плохие. Внутри ничего, когда смотрю на него. Пустота.

− Хорошо, − только и ответила я на его оправдания.

А потом в дверь позвонили.