Глава 32. Скоро буду

Ночь я спала плохо, терзаемая мыслями о том, что произошло между мной и Ником на кухне, поэтому утром с трудом разлепила глаза. Дочка уже не спала, она что−то бормотала и тянула меня за волосы. Я откинула одеяло и тяжело поднялась, потягиваясь. А потом застыла – из другой части квартиры доносились какие−то голоса.

Я прижала Лизу к себе, а потом решила не брать её с собой на разведку.

На цыпочках подошла к кухне, по мере приближения к которой женский голос становился всё громче и отчётливее.

− Да−да, мама, тут женщина! Да, живая! – голос тут же стал тише, а его обладательница перешла на шепот. – Нет, слава богу, у них ничего не было. Я пришла, а она спит в спальне, одетая, да… А рядом ребёнок. Думаешь, это его ребёнок? Ну не знаю, за целый год ни одной бабы не видела в его постели… Может, сестра?

Голос замолчал.

− Я не переживу, если эта женщина поселится тут, мама!... Да он почти влюбился в меня, клянусь!

Я заглянула на кухню, стараясь не делать резких движений, но хозяйка голоса всё равно меня заметила. Низенькая темноволосая девушка в спецодежде ойкнула, а потом убрала телефон в карман своих синих штанов. Схватила тряпочку и принялась вытирать стол. Рядом с ней стояло ведро, швабра, а еще тележка с кучей всяких растворов.

− Здравствуйте, − буркнула она, почти навалившись на стол всем своим весом. Взглянула на меня из−под насупившихся бровей и фыркнула, продолжив вытирать стол. – Долго спите.

− А вы… − я растерялась от её недружелюбного взгляда, а потом вспомнила слова Ника. Клининг. – И вам доброе утро. Где Никита?

− Вам уж виднее, − гаркнула она. – У меня свой ключ, Никиту Викторовича сегодня не видела.

Женщина, по всей видимости не настроенная на диалог со мной, схватила свои вещи для уборки и переместилась в зал. Оставляя меня наедине с огромным пакетом, который сразу привлёк внимание. Он стоял на одном из стульев, а когда я подошла ближе, увидела внизу еще один такой же большой. Вчера их тут точно не было. Я раскрыла верхний пакет, и из него выпал лист бумаги, свёрнутый вдвое.

Доброе утро, Лена. Ещё раз прости за вчерашнее. Мне показалось, вы были налегке.

Я удивилась и с интересом заглянула в верхний пакет.

Он оказался доверху набит детскими вещами: подгузники, пелёнки, детское мыло, слюнявчик, бутылочка, куча всякой нужной всячины и даже соска, в нём было всё, что может пригодиться матери и её ребёнку. И даже больше.

Как будто Никита планировал поселить нас здесь надолго.

Но я чуть было не прослезилась от его внимательности. Было приятно, что кто−то решил позаботиться о комфорте Лизы в отличие от её собственного отца.

А потом я тяжело опустилась на стул рядом, прогоняя в голове снова то, что произошло на этом самом столе. А еще слова Ника. Они не давали мне спать полночи, а сейчас я пыталась подумать на трезвую голову. Даже если это была правда, и Ник испытывал ко мне интерес давно – я не могла броситься в омут с головой и отдаться новому роману. Во−первых, в приоритете у меня решение дел с Максом и развод, забота о моей дочери, а во−вторых, после предательства любимого мужчины нельзя сразу бросаться на другого. Кажется, я ещё долго не смогу никому доверять. Даже если это Никита.

Я отложила пакет и обхватила себя руками.

Нет, я точно не была готова к такому повороту. После предательства Макса я ещё долго не захочу видеть рядом с собой мужчину. Любого мужчину.

Губы закололо от воспоминания нашего с Ником поцелуя, и я зажмурилась.

− Приди в себя, Лена, − сказала я тихонько, отправившись за Лизой, − сейчас главное – отвоевать ребёнка.

Лиза потянула ко мне ручки, и я сразу же забыла обо всех горестях, свалившихся на меня разом. Ради тебя я буду сильной, доченька.

На выходе из спальни Ника я заметила гитару. Она незаметно стояла в углу, покрывшаяся пылью, и я вспомнила вечера в общаге. Мальчишки играли нам в благодарность за еду, и мы вместе пели старые песни. В груди сразу потеплело. Захотелось попросить Никиту сыграть нам с Лизой вечером.

От этой мысли я встрепенулась. Она была такой, словно я… Не прочь задержаться здесь? Безумие.

Я обхватила Лизу покрепче и двинулась обратно на кухню.

К моему удивлению, еще пустой вчера холодильник теперь ломился от еды. Фрукты, йогурты, детское питание и всякие бутылочки на любой вкус и цвет заполняли его доверху, так, что разбегались глаза. Не только у меня, но и у Лизы, с которой я открыла дверцу в надежде найти хоть что−то ей на завтрак.

− Кажется, Никита всерьёз отнёсся к гостям, Лиза, − сказала я дочке, ошарашенная тем, что он успел всё это сделать за одно лишь утро.

Единственное, что не предусмотрел Ник, так это детский стульчик, и я порадовалась, что хоть что−то ушло из поля его внимания. Мне и без того было неловко за всё, что он для нас делает.

Захочет ли он и дальше продолжать в том же духе, когда поймет, что я не собираюсь отвечать ему взаимностью? Или выставит нас за дверь? Проверять не хотелось.

Я порезала дочке фрукты, напекла мини−блинчики, и мы сели завтракать. Это утро могло быть таким же, какие были у нас с Лизой всегда. Несмотря на новую квартиру, несмотря на недовольную женщину со шваброй в зале, несмотря на общее сумасшествие последних дней. Я постаралась сделать так, чтобы у Лизы перемены не вызвали стресс, а потому делала всё то же, что делаю каждое наше обычное утро. Счастливое в своей рутинности.

Но всё перечеркнул один единственный звонок.

Домашний телефон Ника затрезвонил на полочке в кухне. Лиза вздрогнула от звука, а потом начала подпевать мелодии, позабыв о фруктах в своей тарелке.

– Кушай, милая, это не нам, – сказала я, улыбнувшись, а Лиза хлопала в ладоши до тех пор, пока звонок не прекратился.

Автоответчик сообщил, что хозяина нет дома, а потом, после небольшой паузы, из динамика донёсся до боли знакомый голос.

– Па… – улыбнулась моя малышка, счастливо взвизгнув, а у меня сердце в пятки ушло.

– Сними трубку, родная, я знаю, что ты там.

Я закусила губу, молясь, чтобы этот голос мне приснился. Но оживившаяся от голоса папочки Лиза застучала по столешнице ложкой и принялась оглядываться, ища его глазами.

Я и не думала двигаться к телефону. Но даже если бы и попыталась, казалось, не смогу даже встать, намертво приклеенная к стулу оцепенением. Как он узнал?! Ответ пришёл моментально: Ник.

– Давай поговорим, детка, – Макс говорил будто в нос, отчего его голос казался не таким, как обычно. – Будь хорошей девочкой, сними трубку.

Я не шелохнулась.

− Хорошо, − тихо сказал Макс после недолгого ожидания. – Тогда скажу так, пойдешь в полицию – ребёнка больше никогда не увидишь, родная. Я шутить не люблю, ты знаешь, да и время для шуток уже прошло. На Ника я бы не надеялся, сегодня я с ним встречался − он усмехнулся в трубку, − скоро буду.

А потом раздались короткие гудки. Автоответчик объявил, что запись закончена.

− У вас прямо мексиканские страсти, − сказала уборщица, появившаяся словно из ниоткуда в проёме двери. Я вздрогнула и невидящим взглядом посмотрела сквозь неё.

Сейчас нужно было действовать моментально. Я схватила Лизу и побежала в зал. Побросала вещи в сумку и надела её на себя. В голове был сущий бардак. Пока я металась по комнате, на глаза то и дело попадались вещи Ника – большая лежанка для собаки, гантели, шкатулка, которую я подарила ему на какой−то праздник – тогда Макс был занят работой и поручил купить подарок мне. Еще снимки с какими−то пожилыми людьми, наверное, мама и папа. Но в зале Ника оказалась еще одна фотография – старая и замыленная, но в улыбке молодого парня на ней я безошибочно узнала мужа. Максу на фотографии было не больше восемнадцати, беззаботный и радостный, обнимающий Ника за шею и взбивающий его волосы. Я задержала взгляд на этой фотографии. Наслушавшись откровений Ника я совсем позабыла о том, что они − лучшие друзья.

− Вы что, какие−то бандиты? – с подозрением спросила уборщица, пока я судорожно запихивала вещи в сумку и проверяла документы. − Вы украли ребенка, дамочка?

− Господи, конечно, нет, − зарычала я. – Ещё чего не хватало, этой моя дочь! А вы не лезьте не в своё дело и лучше не отвлекайтесь от работы, − сказала я, уже ненавидя эту женщину за один единственный вопрос. Мне было плевать на то, какие она чувства питает к своему работодателю и почему я ей не приглянулась, но такого я не потерплю. Я и так была на нервах, а тут ещё кто−то вслух усомнился, имею ли я право на Лизу.

Я прижала дочь к себе и быстро зашагала к коридору. Остановилась и достала выключенный мобильник, извлекла из него симку и кинула её на комод Ника.

− До свидания, − бросила я уборщице и вышла за дверь.

Через несколько минут мы с Лизой уже сидели в маршрутке и ехали в сторону автовокзала. Ещё через полчаса я стояла в очереди на автобус. Мы с Лизой зашли внутрь почти последние, зато не пришлось ждать, когда заполнится салон. Напротив нас сидела бабушка с внучкой, которая то и дело подмигивала Лизе и корчила рожицы, развлекая её.

Ехать нам было недолго, всего сорок минут до городка в области, поэтому познакомиться мы не успели. Но глядя на обычных людей, едущих куда−то по своим делам, я переставала тревожиться. Макс не догадается, что я сделала такой круг, чтобы сбежать, а за место в автобусе паспорт не просят. Не догадается он и искать меня в соседнем городе, а если и будет, то безуспешно, ведь мы не задержимся там надолго.

− Ещё чуть−чуть, доченька, − сказала я Лизе, которая начинала кукситься. Я хорошо её понимала, сама готова была упасть на ближайшую лавочку и расплакаться. Но мне было нельзя. Мы уже вышли из автобуса и теперь держали путь на вокзал, чтобы сесть на поезд.

Я сама никогда не была в родном городе моих мамы и бабушки, но знала, что это один из самых тёплых городов страны. Лето там самое знойное, а зимы уютные и бархатные. Я всегда мечтала там побывать, но не в таких обстоятельствах, поэтому вместо восторга только и делала, что тревожилась. Как нас примет тётя? Не просчиталась ли я и не увижу ли мужа уже на выходе из поезда? От такой перспективы прошибал холодный пот.

− Вы с ребёнком? – спросила женщина, едва показываясь из окошка, и я кивнула головой. Не хотелось платить за два билета, деньги нужно было беречь, поэтому я понадеялась, что Лиза сможет проехать бесплатно.

− Отправка через полчаса, − сообщила женщина и отдала мне билетик.

Я кивнула, радуясь экономии, и потащила Лизу на поезд. До этого я ездила на них всего два раза в жизни и довольно давно, еще с бабушкой, поэтому для нас обеих всё было в новинку. Лиза словно чувствовала моё состояние, поэтому то и дело начинала хныкать, а я старалась скорее укачать её, ловя на себе недовольные взгляды других пассажиров. Неловко было до ужаса, но что уж поделать. Скоро к моим укачиваниям присоединилось мерное движение поезда, и Лиза сдалась под двойным напором и почти моментально заснула. Я выдохнула и положила дочку на кушетку, а сама старалась не задремать, смотря в окно.

Деревья и постройки проносились за окном, и вскоре меня тоже почти сморил сон. Я думала о Нике. Почему он не послушал меня и встретился с Максом? Зачем рассказал о нас? Он же обещал. Почему−то я была уверена в том, что ничего плохого Ник не хотел, он действовал в наших интересах. Я доверяла ему, действительно доверяла, но не настолько, чтобы в случае ошибки лишиться Лизы. Сейчас я думала не как женщина, а прежде всего как мать. Мать, у которой хотят отнять её ребёнка.

Я потрепала волосики Лизы и сделала глубокий вдох. Возможно, ошибку совершаю я именно сейчас. Возможно, я совершила бы её, если бы осталась в городе. Возможно.

Слишком много «возможно», и я выбрала то единственное, что подсказало мне сердце и сиюминутный страх – полагаться только на себя.

Я уже полагалась на одного мужчину, верила ему слепо и без оглядки, и к чему это привело? Я одна с ребёнком еду в чужой город, преданная и почти сломленная, без денег и телефона.

Что должно произойти, чтобы после этого я так же смогла довериться уже другому?