Глава 36. Поиски

− Ты украл у меня дочь, − прошипела я, пока Макс упивался собственной властью на том конце провода.

− О нет, это ты украла у меня Лизу, − посмеивался он. – Пару месяцев назад, уже забыла? Я просто возвращаю своё.

− Она тебе не игрушка! – заорала я, а потом до боли закусила губу. – Она маленькая и ей страшно с незнакомыми, Макс! Как ты мог! Ты даже не приехал за ней сам! – я сорвалась на рыдания и почувствовала, как тётя успокаивающе гладит меня по спине. – Говори, куда они её повезли. Сейчас же, я поеду за ней.

− Остынь, родная. Она едет к папе, который её очень любит и не сделает ничего плохого. А вот насчёт матери истерички я бы не был так уверен.

− Заткни свой рот, − зашипела я змеёй. – Звони тем мужикам, пусть везут мою дочь обратно.

− Ты стала так груба, Леночка. Что за манеры? Провинциальная жизнь не пошла тебе на пользу.

Козёл!

Но вместо выкрика рвущегося с губ ругательства, я сделала глубокий вдох.

− Чего ты хочешь?

− Свою жену, − ответил Макс. – Дочь рядом. Семью.

Я было открыла рот, чтобы послать его подальше с такими желаниями, но Макс продолжил говорить, чем вогнал меня в ступор:

− Но после твоего побега я уяснил, что тебе это всё больше не нужно, родная. Поэтому буду справляться своими силами, если тебе так угодно.

− Поясни.

− Лиза полюбит новую маму, Лена. У неё родится братик или сестричка. А тебя я вычеркну из её жизни, раз такой вариант тебе оказался предпочтительней.

Я схватилась за край столешницы, чтобы не пошатнуться.

− Что ты несёшь…

− Неужели ты думала, что я позволю загубить жизнь своему ребёнку? Позволю его растить в нищенских условиях? – холодно поинтересовался Макс. – Ты – никто.

− Я никто, но я мать, − прорычала я, сжимая трубку телефона до онемения в пальцах. – Я дам Лизе всё, в чём она будет нуждаться. И в первую очередь это материнское тепло, забота и любовь. Никто в целом мире, хоть закидай их всеми деньгами, что у тебя есть, не даст ей и сотую долю этого. Ребёнку нужна его мать!

− Тепла и заботы маловато для содержания ребёнка, Лена. Будешь кормить её тем, что найдёте в соседском огороде? Кто в здравом уме оставит ребёнка с безработной матерью? – он хмыкнул.

− У меня есть работа! – выкрикнула я отчаянно, на что Макс рассмеялся.

− И сколько ты там зарабатываешь? На хлеб с маслом?

Слёзы градом потекли по моим щекам. Я разговаривала с Максом, а мыслями была с маленькой напуганной Лизой, которая сейчас в окружении незнакомых опасных людей. Моё сердце разрывалось, оно болело уже физически.

− Она же такая маленькая… − заплакала я, не сдержавшись. – Я нужна ей…

− Разговор окончен, Лена, − припечатал Макс. – Возвращайся домой. И либо мы договоримся, и будем жить как раньше, либо я уберу тебя из нашей с Лизой жизни сам.

Раздались короткие гудки, и телефон выпал из моих ослабевших пальцев. Ещё несколько секунд я невидяще смотрела в одну точку на стене, а потом громко разрыдалась, упав лицом на стол и закрывшись руками от всего мира.

− Вот ##***, − проворчала тётя Галя, и только сейчас я заметила, что всё это время она стояла рядом и гладила меня по спине, пытаясь успокоить. – Одно радует – девочку нашу забрали не бандюганы на органы. Я уж всякого понадумала себе…

Я всхлипнула и подняла голову. Тётя стояла надо мной одним большим расплывчатым оранжевым, в цвет её домашнего халата, пятном.

− Отец всё−таки. Каков бы ни был, а зла не сделает. Не сделает же?

Я неопределённо мотнула головой. Да, если смотреть с её точки зрения…

− Я уезжаю, − сказала я.

Тётя понимающе кивнула и пошла помогать мне собирать чемодан.

Сутки в пути прошли для меня как в аду. Материнское сердце болело. Я не могла есть, не могла спать, а когда мимолётно задремала от бессилия в поезде – во сне увидела голубые глаза моей малышки. Она плакала и тянула ко мне ручки. Она хотела к маме.

Я проснулась и резко втянула в себя воздух. Схватилась за грудь и зажмурилась.

− Я скоро, моя маленькая. Мама уже близко.

Я не знала, как те бандиты доставляли мою девочку Максу, на машине или поезде, или он вовсе выделил им самолёт. Но лишь надеялась, что они не обижают её, что везут в её в комфорте.

А чем её покормят? Не чем−то вредным? Кто поменяет подгузник? Да кому она там нужна, чтобы подмыть её и надеть чистую одежду… А кто успокоит, если она будет плакать? Успокоят ли вообще или оставят разрываться в лучшем случае и накричат и напугают в худшем?

От этих мыслей хотелось реветь белугой. Что я периодически и делала, ловя на себе косые взгляды людей вокруг.

Город, в который я приехала бедной студенткой, а уехала разочаровавшейся женой, встретил меня дождём. Словно предзнаменование чего−то плохого. Я взяла такси и доехала до дома Макса, как в тумане.

Машины во дворе не было, и уже это заставило меня напрячься. И не зря – когда я добежала до двери с гулко бьющимся сердцем, только с одним желанием – крепко−крепко прижать к себе Лизу, успокоить, показать, что мама рядом, мама любит и никогда не оставит, только тогда я вспомнила, что ключей−то у меня нет. Я позвонила в звонок когда−то своей квартиры, как гостья. Тишина была мне ответом. Постучала в дверь несколько раз кулаком, но так и осталась на пороге.

− Решил меня проучить, Макс? – тихо сказала я, надеясь, что муж может стоять у двери с той стороны и упиваться моей слабостью и отчаянием.

Я достала телефон тёти Гали, который она отдала мне взамен на обещание сразу же позвонить ей на домашний с новостями. Набрала Макса, но номер оказался недоступен.

Я прислонилась лбом к двери и завыла. Если бы знала, что всё так будет, не стала бы отговаривать тётю Галю ехать со мной и драться с моим мужем.

Я повернула голову и прислонилась к двери теперь ухом. Если бы Лиза была там, вероятно, она бы подавала какие−то признаки жизни, и я бы точно услышала её… Да и машины во дворе не было… Я должна была сразу догадаться. Я отлипла от двери и вызвала такси, чтобы поехать теперь туда, куда Макс сдал бы дочку сразу после прибытия. К его матери.

Заскочив в знакомый подъезд, я тут же затарабанила в дверь. В этой квартире всегда кто−то был, не проходило и дня, чтобы она пустовала, поэтому на тишину я не куплюсь. Но несмотря на мои опасения, дверь отворилась почти сразу.

− Ленка? – Марина потёрла спросонья глаз и отошла в сторону, запахивая халат посильнее. – Ты какими судьбами здесь?

− Где моя дочь? – спросила я без прелюдий, на что глаза женщины расширились. Она подавила начинающийся зевок и нахмурилась.

− Это у тебя нужно спросить, пропала – ни слуху, ни духу, − она покачала головой, а потом отклонилась в сторону кухни, чтобы закричать. – Ма−а−ам! Тут Лена объявилась.

Я уже понимала – Лизы тут нет. Но не хотела верить, что мотаюсь по городу зря на потеху Максу. На звонки он так ни разу и не ответил.

Я скинула кроссовки и зашла внутрь, протиснулась через выскочившую ораву встречать меня детей и двинулась в сторону кухни.

− Где Лиза? – спросила я, заметив затылок свекрови, а потом застыла как вкопанная на пороге кухоньки. Дарья Владимировна наливала чай Виолетте, а та сидела за столом и улыбалась во все тридцать два.

− Это ты о чём, Леночка? Остынь и давай по порядку, − начала свекровь, обернувшись. – Доброе утро.

Я таращилась на беременную любовницу Макса за столом его матери, и все слова разом вылетели из соей головы. Он привёл её не только в свой дом! Он познакомил её с семьёй! Женщина вальяжно расположилась во главе стола и держала руку на округлившемся животе. Грудь её тоже налилась и теперь едва не лежала на столе, выпирающая из откровенной блузки. Последний раз я видела Виолетту, когда подпалила на террасе отеля моего мужа. Судя по тому, как зло сузились её кошачьи глаза – она тоже прекрасно помнила тот вечер.

Я отбросила лишние мысли в сторону и сосредоточилась на важном.

− Макс не привозил вам Лизу?

− Нет, а что случилось? Тебя так давно не было, мы все волновались... И никаких новостей, разве ж так можно! С Лизой всё хорошо?

− Она у Макса.

- Ну слава богу, я уж думала, случилось чего плохое.

Я закусила губу, а Виолетта высокомерно фыркнула, поправив густую копну блестящих волос.

− А она почему здесь? – спросила я. – Вы же говорили, что на моей стороне.

Глаза свекрови забегали, она засуетилась над столом и принялась выкладывать пряники в миску.

− Потому что я ношу под сердцем сына, врушка. Кому нужны ты и твоя дочь…

− Вы для меня одинаково важны, Лен, − нехотя сказала Дарья Владимировна, словно пропустив мимо ушей выпад женщины. – Я не буду воевать против своих внуков.

Ухмылка Виолетты стала шире, и она шумно отхлебнула из чашки, пока свекровь порхала над ней, как наседка.

Неудивительно, если она ждёт мальчика. Глядя на это меня кольнули зависть и обида. Со мной Дарья Владимировна никогда так не носилась. Я и беременность провела в одиночестве, пока Макс пропадал на работе, и после выписки родственники мужа не торопились проведать нас с Лизой… Да что говорить, даже из роддома нас встретил Ник, а не они.

Всё потому что не были уверены в отцовстве Макса? С Виолеттой, видимо, решили не брать грех на душу и не сомневаться. Ждут нового члена семьи. Долгожданного мальчика. Идиллия.

− Вот как, − сказала я с горечью. – Считайте, что встали на её сторону и поощрили измену, Дарья Владимировна. Я в ваш дом больше ни ногой.

Свекровь начала что−то бормотать в своё оправдание, но я уже развернулась к выходу.

− Ну и проваливай! – донесся мне в спину визгливый голос Виолетты. – И без тебя тут тесно!

− Рот закрой, пигалица, − фыркнула Маринка, кинув недоброжелательный взгляд в сторону Виолетты, пока я пробиралась к коридору и искала в обилии обуви свои потрёпанные кроссовки. – Не ори при моих детях. Пока, Лен, береги себя.

− Пока, − сказала я тихо и закрыла за собой дверь.

По спине ползали мерзкие мурашки, казалось, своим презрительным взглядом Виолетта оставила на мне липкие следы, от которых хотелось отмыться.

Я прикрыла глаза и глубоко вдохнула. Со мной всё ещё не было моей доченьки.