Двадцатая глава

– Мам, у вас всё нормально? Что происходит? – спросил басовито мой сын. – А что случилось? – спросила я, успокаивая разбушевавшееся сердце. – Мне папа только что звонил. Мам он, по-моему, мне уже лет десять сам не звонил, – удивлённо ответил Егорка. – Это же хорошо, что позвонил. Что он хотел? – я напряглась, прикидывая, куда Дмитрий хочет втянуть моего сына? – Я не понял. Расспрашивал об учёбе. О моей жизни. У вас там всё нормально? – тем временем басил сынок. – Не очень. Мы с Аней теперь в нашей старой квартире на Федеративном проспекте. Я тебе позднее всё расскажу. Сейчас ещё сама толком не знаю. Да и не хотелось бы по телефону, – ответила я, облегчённо вздохнув. – А что ты делаешь в этом бабушатнике? – изумился сын. – Потом, ладно? Меня кольнуло чувство вины. Егор, конечно, уже на маленький мальчик, но я не могу попасть к своему сыночку уже почти месяц! А собиралась… Только я попрощалась с Егором, как закончили работу ребята из клининга, и мы с Анютой поднялись не четвёртый этаж. По узкой и неудобной лестнице пешком. Да. Это не мой комфортный и привычный дом. Как-то по-другому я помнила это жильё. Во-первых, старые пожелтевшие обои на стенах. Их ещё мы с Димой клеили, когда я была беременна Егором. Во-вторых, мебель. Диван в комнате для Анюты помнит моё детство. Да и в целом всё производило удручающее впечатление. Вот странно, когда мы жили в этой квартире раньше, до просторного построенного нами дома, то всё меня практически устраивало. Три комнаты в пятиэтажке, разнесённые на разные стороны дома были вполне уютным и любимым семейным гнёздышком. Одна комната была изолированная и две совмещённые. Теперь я обустраивалась в этой отдельной комнатёнке. Ну как обустраивалась. Сидела на кровати и в прострации смотрела в стену напротив. Всё ведь я правильно сделала, что уехала из дома. Пока не разрешится ситуация с разделом, нам с мужем лучше не быть на одной территории. Да я элементарно боюсь после Сочи. Вроде всё правильно. И в моих мечтах я спокойно пережидала этот период в Новогиреево. В уютном старом мире. Но какая же маленькая, тесная и неудобная казалась теперь эта квартира! Крошка прихожая, где не развернуться, тесная ванная, туалет, микроскопическая кухонька. И самое сложное для меня – это очень низкие потолки. Два с половиной метра над головой давили на меня тяжестью всех своих бетонных перекрытий. Я, естественно, не подумала о постельном белье, об одеялах и подушках, о сковородках и кастрюлях. О чём я вообще думала, когда собиралась сюда? Идти в магазин сил не было, и мы с Аней закупали сейчас всё с доставкой домой. Анюта с энтузиазмом неофита складывала в корзину простыни и коврики, то и дело расспрашивая меня, надо ли нам это или нет, а я отслеживала покупки краем сознания. Все мои мысли, всё моё существо было там, в моём доме, в комнате с рассыпанными фотографиями. Где как в разбитом зеркале отражалась скрытая от меня жизнь моего мужа. И хотя меня предупредили о его неверности, и хотя я, как мне казалось, уже осознала этот факт, но эти фото мощно выбили меня из равновесия. Я никак не могла связать в своём сознании привычного мне заботливого и внимательного моего мужа и страстного любовника на фото. Поэтому, выбирая с Анютой необходимые нам в хозяйстве вещи, я то и дело проваливалась в свои воспоминания. Перед моими глазами, словно в странном кино, проплывали картины нашей жизни. Тем более, что декорации способствовали. Немного приглядишься к выгоревшей и пожелтевшей фотографии на стене и падаешь, погружается в момент создания этого кадра. В счастливый момент. Или вот этот шкаф, трёхстворчатый монстр мы с мужем уронили, когда отодвигали от стены при ремонте. И от него отвалились ножки с правой стороны. Смеясь, подшучивая друг над другом, мы пристраивали ноги шкафу и заодно пересобрали его заново, укрепляя на стыках. Я помню, какие тяжеленные эти дверцы. Цельнодеревянные, похоже. А на стойках нашей кровати вы вместе установили амортизаторы из войлока и резины, чтобы она не громыхала и не будила соседей. Как было неловко, когда пришла соседка снизу с просьбой быть потише. И как мы смеялись, обнявшись с Дмитрием, над этим конфузом. Неудачное место я выбрала, чтобы переждать грозу при разделе имущества. Пропитанное моим семейным счастьем. Только уж очень потрёпанное и выцветшее от времени. Ночь опять не принесла мне отдыха. Я вновь на снотворном. И вновь всю ночь напролёт мне снится моя жизнь. Моя счастливая жизнь с мужем. Только во сне я замечаю его взгляды на других женщин, его заигрывания со знакомыми. Я мучительно не могу выбраться всю ночь из хоровода бесчисленных приятельниц моего мужа. Они все тянут ко мне жадные руки с хищным маникюром. Утром, принимая душ, смывая с себя жуткие сны, пытаясь сосредоточиться на текущих проблемах, я увидела, что течёт кран. Да и вся сантехника еле держится. Пока Анюта завтракала, я вызвала слесаря. Договорившись с ним о встрече, я повезла дочь. Очень неудобно и далеко Ане добираться отсюда в школу. Очень далеко находятся все секции. Поэтому стоит рассмотреть проживание здесь только как временное прибежище. Далее мне нужно что-то решать с жильём. Я была на полдороги обратно к квартире. Через час подъедет сантехник разбираться с кранами и трубами, поэтому я не торопилась и не нервничала. Стояла спокойно в пробке перед съездом с третьего транспортного кольца в районе завода «Серп и Молот» где когда-то давно работал мой дед, который и получил ту трёшку, где я теперь обитаю. Мне позвонил Дмитрий и начал орать в трубку. Я поняла из его криков, что Семён Маркович капитально что-то раскопал и этим испортил игру моего мужа. Я сказала, что доверяю этому человеку. И если он притормозил сделку, это значит, сделка не была в моих интересах. Как много интересного я услышала. Как многого я не знала о Дмитрии. Как заковыристо он может выражаться. Пригрозив немедленно приехать, он бросил трубку. Двадцать первая глава Я медленно, но верно продвигалась в пробке. Никак не выходил из головы звонок мужа. Его раздражение. Его крики. Не помню, чтобы он так орал на меня хоть когда-нибудь. Может быть, не стоило мне так кардинально всё менять… Надо было раньше сомневаться. Пока всё не вышло за пределы нашей семьи, была ещё иллюзия, что можно всё исправить. Что можно разрешить конфликт разговорами. Что разлад произошёл из-за непонимания между нами. И забыть его «Просто Марию»? Стоп. Скандал с разделом отдельно, а девка отдельно. Не мешай в кучу! Не я начала первая действовать только в своих интересах, наплевав на других членов семьи, но мне выпало перевести этот конфликт из области морали в реальность. Юридическую реальность. Я должна была обезопасить себя и своих детей. Разделить собственность. Выделить свою долю в бизнесе на сегодня. Отсудить дом. Ведь на строительство дома пошла часть денег от продажи родительской квартиры. Правда, я зачем-то согласилась оформить землю и строение на мужа. Была уверена в нём. Или просто глупа. Не я первая забыла о семейных ценностях. Не я первая начала делить всё на семейное и на своё собственное. Не я первая изменила интересам семьи. Поэтому прочь сомнения и стыд! Я в своём праве! Вовремя добравшись до квартиры, я встретила мастеров, и пока они возились с трубами и кранами, я смотрела на сайтах съёмное жильё рядом с Аниной школой. Я понимала, что здесь мы живём временно. И нужно решать что-то с этой квартирой. Нет смысла оставлять её. Сдавать в таком районе – невыгодно. Все вырученные деньги уйдут на ремонт после жильцов. И жить здесь никто из моих детей в будущем не будет. Продать? Если только отложить вопрос до завершения реновации. Но и оставлять в аварийном состоянии – это глупость и проблемы в будущем. Так увлеклась подбором вариантов, что агрессивный и долгий звонок в дверь напугал меня. Дмитрий влетел в квартиру вихрем и тут же наткнулся на мастеров. Они решили, что наконец-то прибыл хозяин и мужик, с которым можно обсудить все подробности ремонта. Я только посмеивалась про себя, наблюдая, как мой респектабельный муж, не представляющий себе устройства крана, пытается отделаться от навязывающего ненужную в этой квартире сантехнику, мастера. Сколько прожили вместе, всегда ремонтами и строительством занималась я, освобождая мужа, чтобы он мог отдохнуть после работы. Ага. Я не вмешивалась на этот раз. У меня время ещё есть. Это Дмитрию нужно со мной срочно поговорить. Залюбовалась на мгновение моим мужем. С возрастом он заматерел, возмужал и приобрёл лоск. Не прошли даром мои наставления в стиле одежды. Он не пренебрегал спортзалом. Был подтянут, даже чересчур суховат. Всегда следил за собой. Сейчас, к сорока пяти, он начал седеть. Красиво седеть, серебрясь висками. Кстати, кажется, стало больше седых волос. Да и эта сорочка не подходила к костюму и к галстуку. Муж подошёл ближе, и от него отчётливо запахло табачным дымом. Что? Я приложила столько усилий, чтобы он бросил курить, и стоило ослабить контроль, как он вновь начал?! Не терплю запах что идёт от курильщиков. Сам по себе табак пахнет приятно, но курильщик при этом отвратно воняет. О чём я думаю? У меня жизнь рухнула, а я переживаю о его здоровье. И кстати, кто хозяйничает в моём доме и подаёт ему по утрам одежду? Так. Стоп. Сейчас меня будут склонять отдать все деньги. Не время думать о его девках. Отделавшись от работяг, Дмитрий устроился в кресле напротив меня и сложил руки на колене, переплетя пальцы. – Отзови обратно своих проверяющих. Они тормознули мой последний проект. Ты хоть понимаешь, как я мог выиграть! Ты осознаёшь, какие я потратил ресурсы на это? Мне осталась малость. Обеспечить наполнение сделки. Я взял бы на короткий срок кредит под предприятие и вернул его за полгода! – заговорил он тоном генерального директора, заводясь и повышая голос к концу. – Я уже говорила тебе. Если Семён Маркович решил эту сделку заблокировать, значит, она мне вредит, – ответила спокойно. – Зачем ты полезла в мои дела? – тоном, которым большой начальник разговаривает с дурой подчинённой, спросил муж. – Потому что они мои. Дима. Я делаю то же самое, что и ты. Только наоборот. Как зеркало. Ты не советовался со мной по нашему совместному бизнесу. Поступал, как считал нужным. И я не советуюсь с тобой и поступаю, как считаю нужным я. Что тебя так бесит? – отчеканила я. – Ты всё ломаешь! Построенное мной с любовью дело ты рушишь сейчас на корню! – прорычал он. – Ты всё уже поломал. Ты последние годы жил так, будто за твоими плечами нет семьи. Ты вынудил меня защищаться, – зло поднималось из меня как огромная змея. Я встала и уже набрала воздуха, чтобы закончить разговор и проводить Дмитрия. Объясняться с ним бесполезно. Он не слышит меня. – Подожди, Мари. Давай обсудим спокойно. Я приехал не ругаться, а поговорить. Погоди. Не гони меня. Постой. Я не понимаю, – заговорил Дмитрий, выставляя вперёд ладони. – Что здесь понимать? Я хочу обезопасить себя и своих детей от твоих загулов и рисковых операций последних лет, – смотрела на него с удивлением, замечая, что он реально не понимает меня. – Что ты собралась делить? – он собрался и вновь стал говорить со мной тоном генерального директора на совещании. – Наше совместно нажитое имущество, – ответила я, словно объясняла прописные истины первокласснику. – Заработанное мной? – он напирал голосом с возмущением. – Заработанное нами в браке, – я не повышала голоса и говорила спокойно. – Зачем? – устало выдохнул он. – Скажи, зачем ты купил на своё имя втайне от меня и от своих детей квартиры? Могу ещё понять квартиру для тайных ПростоМарий в центре, но Сочи? Питер? Кипр? Зачем? – я смотрела на него с интересом и видела, как его перекосило от «ПростоМарий». – Я не изменял тебе, – вскинулся он – Я так и поняла, на фото твой тайный брат-близнец, потерянный в роддоме при налёте террористов, – горько сказала я. – До последнего времени, – он скривился как от надкушенного кислого лимона. – Последних лет пяти-семи, – усмехнулась я горько. И продолжила. – Прекрати врать и оправдываться. Не унижай меня ложью. Я достаточно оскорблена и растоптана тобой. – Мари, прошу, давай всё обсудим, – начал он вновь свою присказку. Уже по третьему кругу пошли? Или больше? – Давай. Ответь, зачем ты втайне от меня купил недвижимость? – Я смотрела в его бесстыжие глаза. Я тоже умею повторять одно и то же, но с другой интонацией. – Я вкладывал наши деньги. Это нормально, – он не отводил взгляда. – Нормально советоваться с семьёй по таким тратам, – начала я заводиться – Это просто вложение капитала. Уже устал повторять! – глаза его наливаются злостью напротив меня. – В ПростоМарию? – не удержалась я опять. – Да что ты зацепилась за этот случайный срыв? Эта связь ничего для меня не значит. Это и не измена вовсе! Так, медицинская процедура! – он повысил голос и придвинулся ко мне. – Случайно раз тридцать подряд. Смешно. Эта твоя связь значит для меня, – я не отводила взгляда. – Ты хочешь развода? – спросил он угрюмо. – Да. Нет. Не хочу. Не знаю. Я пока хочу разделить с тобой имущество. Разводиться я не хочу. Но и жить с тобой, как прежде, я не могу. Я брезгую тобой. Ты мне отвратителен, – устало сказала я, вставая. Не время для такого разговора. Я ещё не приняла решения сама. Я не готова с ним разговаривать. Мне слишком больно. Обидно быть брошенной и выброшенной из его жизни. Не хочу его милости. А ещё хочу мести. Мести отцу своих детей. И я не могу пока уговорить себя, что это чувство неправильное. Дмитрий смотрел на меня долгим и задумчивым взглядом. Оценивал. –Хозяин! Принимай работу! – ворвался в комнату мастер, разрушая то напряжение, что почти собралось между нами.