Двадцать пятая глава

Время замедлилось. Интересный эффект. Как будто моё зрение сфокусировалось только на нём, размывая всё остальное, словно несущественные детали. Я чётко видела, как у Дмитрия темнеют глаза и раздуваются ноздри. А ощущала его агрессию зримо и однозначно. Видела, как покрываются пятнами скулы и как сжимаются кулаки. Но я не боялась. Совсем. Будто я смотрю видео со своим участием. Или так смотрят на диких зверей с безопасного расстояния посетители зоопарка. Совершенно ясно именно сейчас я поняла, что пути назад нет. Больше мы не вместе. Я необратимо изменилась сама. – Что случилось? Ты опять побледнела! – беспокойство Ивана Сергеевича разрушило, разбило напряжение момента. – Муж мой смотрит на нас с тротуара через дорогу, – ответила я. – Позволь, провожу тебя внутрь кафе? Я не помешаю вам с подругой. Мне только убедиться в твоей безопасности, – весело проговорил, беря меня под руку, Иван Сергеевич. Как Оля на нас смотрела, когда мы вошли в кафешку! А как расширились её глаза, когда вслед за нами влетел разъярённый Дмитрий! Словно у героини Анютиных анимешек. В сочетании с ультракороткой стрижкой, острыми скулами и нюдовой, сдержанной помадой эти чёрные вишни глаз на поллица – зрелище не для слабых нервов. Я представила Ивана, как своего спасителя, Дмитрий пробурчал что-то сквозь зубы. Оля, словно дракон бесценные сокровища, ловила наше каждое движение. Так и стреляя глазами с одного на другого. – Что же такого ещё натворила моя жена, и зачем ей понадобился защитник? – не выдержав, пренебрежительно высказался Дмитрий. – Алексей? Добрый вечер! Я прошу завтра с утра отнести в суд моё заявление о разводе. Да, отдельным производством. Да, и алименты на Анечку. Спасибо! – набрала я юриста, глядя в сощуренные от ярости глаза почти бывшего мужа. – Не замечал за тобой раньше тяги к публичности и театральщине, – горько произнёс Дмитрий, демонстративно вздыхая. – Оля, мы, пожалуй, пойдём. А то для полноты картины сейчас из любовного гнёздышка ещё ПростоМаша выпорхнет. Созвонимся! – сказала я Ольге, вставая. Хватит ей впечатлений сегодня и без разговоров. С лихвой. Вон как глаза пылают! Огонь! – Никто здесь больше не живёт! – возмутился почти бывший муж. Если не живёт здесь, то, значит, обитает в моём доме? – Кстати, о доме. Я на днях заеду забрать кое-что. Постарайся, чтобы мы с ней там не пересеклись, – обернувшись произнесла я, глядя в его бесстыжие злющие глаза. Вцепилась в подставленный Иваном Сергеевичем локоть как утопающий в спасательный круг. На одной злости и силе воли вышла из этого злополучного кафе. Ноги моей больше здесь не будет! Загрузилась задеревеневшим телом на пассажирское сидение. Снова я в машине Ивана Сергеевича, и вновь в шоке. Традиция, однако. Минут через десять, оттаяв под тёплыми струями воздуха на подогреваемом сидении я начала оглядываться, чтобы понять, где мы едем и куда. Пока я отогревалась, пошёл дождь и наступил ранний ноябрьский вечер. Огни машин расплывались на мокром асфальте, расцвечивая тёмно-серую реальность яркими огнями. Мы ехали по Большим Каменщикам, притормозив у светофора рядом с Новоспасским монастырём. Говорят, что этот особо почитаемый русскими царями монастырь был ещё и местом для неугодных царских жён, сестёр и дочерей. Иван Сергеевич, заметив мою активность, остановил машину. Выключил двигатель. Повернулся, и глядя в глаза серьёзно сказал: – Ты мужественный человек. Ты прекрасно держишь удар. Гнойник вскрывать всегда больно. Но теперь дело пойдёт на лад. Только нужно разрешить себе начать выздоравливать. – Извини, что вынужден был присутствовать при выяснении отношений, – проговорила я смущаясь. – Это было поучительно! – весело ответил он. – Отвези меня домой, пожалуйста, – попросила устало. Насыщенный день. Бесконечный. Около дома Иван Сергеевич со мной простился, заручившись обещанием в выходные встретится и отправиться в маленькое путешествие на воздушном шаре. Покорить небо и стать принцессой воздухоплавания. Впервые. – Мам, звонил папа. Приглашает с ним пойти в парк на аттракционы в эти выходные. Можно? Не помню, когда с ним была вдвоём. Пожалуйста! – радостно затараторила Анечка, стоило мне только переступить порог нашей квартиры. Зачем он лезет к детям?